Мои родители влюбились в одной стране, в Индии, а поженились уже в другой, в Авадхе – призраке древнего Ауда, который и сам был призраком почти забытого Британского Раджа. Вместо столицы великой нации Дели теперь был столицей географической фикции. Единая Индия раскололась на множество мелких, наша богиня-мать спустилась в облике десятков аватар повсюду: от воссоединенной Бенгалии до Раджастана, от Кашмира до Тамилнада. Как мы позволили такому случиться, столь беспечно, будто просто мимолетно споткнулись на своем неуклонном пути к сверхдержавности, затем поднялись, отряхнулись и пошли дальше… Ужаснейший стыд, как узнать, что любимого дядю уличили в хранении порнографии на компе. Спрятать взгляд, откреститься, никогда не упоминать это в разговоре. Так же как мы никогда не говорили о сейсмических волнах насилия, которые проносились по нашему плотно населенному иерархичному обществу; о массовом кровопускании независимости, которое пришло вместе с отчаянно болезненным разделением, о постоянной угрозе религиозной войны и об угрюмой жесткости, неизменно вшитой в саму суть кастовой системы. Все это было так не по-индийски. Что такое несколько сотен тысяч смертей в сравнении с миллионами? О них если и не забудут, то через пару лет уже точно не будут обращать внимания. Плюс крикет от этого стал в разы занимательнее.

Новая Индия отлично подходила моему отцу и матери. Они были примерными молодыми гражданами. Мой отец, однажды попав в ловушку искусственного интеллекта, поклялся, что больше никогда не даст подобному повториться и основал одну из первых ферм сарисинов, которая разрабатывала кастомное программное обеспечение для приложений низкого порядка, по типу «Авадх Эйр», «Банк Дели» и «Налоговая служба». А мама сперва занялась пластической хирургией, а потом, после продуманной инвестиции в исполнительный анклав еще только зарождающегося чиновничьего аппарата Авадха, променяла хирургические микроманипуляторы на портфель недвижимости. В сумме мои родители зарабатывали столько денег, что их лица не сходили со страниц журнала «Блеск Дели!». Золотая пара, которая проплыла по бушующим волнам войны прямиком в светлое будущее; репортеры, звонившие в их пентхаус, чтобы взять интервью, постоянно спрашивали: «Ну, и где же золотой сыночек?»

Шива Нариман наконец явил себя 27 сентября 2025 года. Шива, древнейший бог мира, первенец и любимец, Шива, из чьих спутанных волос родились воды священного Ганга, созидательная сила, бог удачи и процветания, король парадоксов. Права на публикацию первых фотографий были отданы журналу «Гапшап» за пятьсот тысяч авадхских рупий. На ежевечернем «Национальном шоу» регулярно показывали детскую золотого ребенка, и на целый сезон она стала пиком моды. В целом, вокруг первого поколения новой нации стоял огромный ажиотаж; таблоиды прозвали их «Бхайи[183] Авадха». Они были сыновьями не только для узкого круга зажиточных семей Дели, но и для всего Авадха. Страна приняла их с распростертыми объятьями, готовая вскормить своей грудью; этих умненьких, живых, замечательных мальчишек, которые вырастут в новой системе и поведут страну к величию. Но ни в коем случае нельзя было упоминать – и даже думать – о том, сколько эмбрионов женского пола было выскоблено, вытравлено или вовсе смыто в медотходы до переноса в утробу матери. Мы были новой страной, мы были заняты великим делом – строительством нового государства. Мы могли закрыть глаза на демографический кризис, который уже долгие годы деформировал наш средний класс. Ну и что, что мальчиков было в четыре раза больше, чем девочек? Они ведь сыны Авадха, сильные и ладные. А остальные дети – всего лишь особи женского пола.

Я с такой легкостью говорю «мы», ведь я, так вышло, взял на себя роль импресарио и рассказчика, но правда в том, что я не существовал – тогда я еще не существовал; до того дня, пока в клубе «Бхайев Авадха» не заговорил младенец. Клуб этот никогда не был настоящим, официальным клубом; просто благословенные матери, любимицы нации, самым естественным образом сбились в стайку, ведомые общей необходимостью как-то справляться со СМИ, которые во все глаза следили за каждым малейшим аспектом их жизней. Перфекционизму требуется группа моральной поддержки. Они, само собой, собирались в гостиных и пентхаусах друг друга, и их, конечно, сопровождали их матери и айи[184]. Это была группа золотых Матерей и Младенцев. В тот день, когда младенец заговорил, моя мать сидела вместе с Ушей, Киран и Деви. Как раз ребенок Деви и заговорил. Женщины обсуждали переутомление, и масло для смягчения сосков, и аллергии на арахис, как вдруг Вин Джохар распахнул свои карие-карие глаза, посмотрел из своей кроватки прямо на мать в другом конце комнаты и четко произнес:

– Голодный, хочу бутылочку.

– Голодный, мой чо чвит? – ответила Деви.

– Сейчас, – сказал Вин Джохар. – Пожалуйста.

Деви умиленно захлопала в ладоши:

– Пожалуйста! Прежде он еще не говорил «пожалуйста».

Весь остальной пентхаус все еще пораженно смотрел на младенца во все глаза.

– Как давно он разговаривает? – спросила Уша.

– О, дня три, – сказала Деви. – Схватывает все, что слышит.

– Бутылочку мне, сейчас, – потребовал Вин Джохар. – Живо.

– Но ему всего… – начала было Киран.

– Пять месяцев, да. Он развивается чуть медленнее, чем предсказывал доктор Рао.

Матери матерей и айи украдкой принялись чертить что-то в воздухе и целовать талисманы, чтобы уберечься от зла. Первой все поняла моя Мама-джи, качавшая толстого довольного Шива на коленях.

– То есть ты… у тебя… то есть он…

– Брамин, да.

– Но ведь ты сама шудра[185], – поразилась Киран.

– Брамин, – сказала Деви с таким нажимом, что было невозможно не услышать очевидную заглавную букву. – Нам его сделали, да.

– Сделали? – переспросила Уша, а затем осознала: – О. – И: – Ого!

– Он будет высоким, он будет сильным, и он будет красавцем, само собой, – по этой части нам не пришлось прибегать к инженерии, – и у него будет отличная фигура и здоровье. О, какое у него будет здоровье! У него никогда не будет проблем с сердцем, артрита, болезней Альцгеймера и Хантингтона; с такой иммунной системой практически любой вирус или инфекция будут просто шуткой. Его иммунитет справится даже с малярией! Только представьте! А интеллект… если коротко, доктор Рао сказал, что для такого интеллекта еще даже не изобрели достаточно умный тест. Ему будет достаточно всего один раз что-то увидеть – и все, он это уже выучил! А его память, что ж, доктор Рао говорит, в его мозгу в два раза больше нейронных связей, или что-то типа того; в общем, это значит, что у него будет феноменальная память. Как у того Господина Память, что выступал на «Минуте славы», только еще лучше. Он будет помнить абсолютно все. Никогда не забудет про день рождения, не забудет позвонить маме, даже когда будет колесить по миру в командировках от какой-нибудь крупной корпорации. Посмотрите на него, только посмотрите, ну разве это не самое прекрасное, что вы видели в своей жизни? Эти голубенькие-голубенькие глазки! Ну посмотри на себя, посмотри на себя, полюбуйся, мой маленький господин. Видишь их всех, видишь твоих друзей? Каждый из них принц, не меньше, но ты – бог. Ох, как же хочется укусить тебя за попку, прямо взять и укусить, такая она красивая, пухленькая и роскошненькая. – Деви держала Вин Джохара будто кубок, выигранный в крикет. Целовала его оголенный задравшейся рубашечкой животик. – О, мое маленькое божество.

И тут Шив протяжно завыл. Потому что, пока Деви пела дифирамбы своему генетически усовершенствованному сыночку, рука моей матери постепенно сжималась все сильнее, стискивая драгоценного Шива, внезапно ставшего безнадежно устаревшей моделью, до тех пор, пока тот не закричал от боли. Ее пальцы оставили на его ребрах синяки, походившие на лиловые морковки.

Шив глядел на мобиль, крутящийся в кондиционируемом воздухе над его кроваткой; невинный младенец, даже не подозревающий, что эти умно спроектированные шарики и облачка стимулируют остроту его зрения. А моя мать места себе не находила, наматывая агрессивные круги по их пастельной квартире, пока Дада-джи не вернулся с работы. С тех пор как родился Шив, задачи в офисе стали более трудоемкими, а рабочий день длиннее. Он никогда не был таким уж хорошим отцом, если честно. Да и в крикете от него не было толку.

– Какие у тебя планы на пятницу? – требовательно спросила Мама-джи.

– Э-э-э, не уверен, какие-то дела в офисе.

– Отменяй.

– Чего? – С манерами у него тоже всегда было плохо, ведь он был тем еще гиком.

– Мы едем к доктору Рао.

– Какому доктору?

– Доктору Рао. В клинику «Сваминатан».

Имя ему было известно. Клиника тоже. Весь Дели, даже последние гики, знали о странных, чудесных детях, которые выходили из-под их крыла. Отцу просто нужна была секунда тайм-аута, чтобы его яйца разморозились и упали на положенное место, отлипнув от теплой промежности, к которой они в ужасе прижались после услышанного.

– Пятница, одиннадцать тридцать. Прием у самого доктора Рао. Будем делать ребенка.

Но этого не случилось ни в эту пятницу, в одиннадцать тридцать, ни в следующую. И ни в одну из шести последующих. Только после первичной консультации, и проверки платежеспособности, и досконального медицинского осмотра, и бесед один на один, сперва с мамой, потом с папой, только после всего этого им наконец позволили взглянуть на меню. А это было именно меню, как в самом эксклюзивном ресторане, который только можно представить. Родители моргнули. Интеллект да внешность, да повышенная внимательность, да увеличенный объем памяти и облегченное вспоминание, да здоровье благополучие сила счастье, все то же самое, что и у Вин Джохара. И даже больше.

– Увеличенная продолжительность жизни?

– А, да, это новая опция. Новая технология, буквально только что получили лицензию.

– И это значит?..

– Буквально то и значит.

Родители снова моргнули.

– Ваш сын (а это меня они собирали, как конструктор) проживет весьма долгую жизнь, полный сил и здоровья.

– Насколько долгую?

– Текущая норма продолжительности жизни удваивается. Ну, сколько примерно… Дайте подумать. Такие, как мы с вами, обеспеченные, образованные, среднего класса, с доступом к качественной медицине, на данный момент живут в среднем восемьдесят лет. Умножайте на два.

Они моргнули в третий раз.

– Сто шестьдесят лет.

– В крайнем случае помните, что чудеса в медицине случаются каждый день. Каждый божий день. И ваш сын вполне может даже…

– Вишну.

Отец смотрел на мать, распахнув рот. Он не знал, что имя уже выбрано. Он еще не осознал, что его мнения в принципе никто не спрашивал и не собирается. Но его яйца уже все поняли и вновь поджались в его шелковых боксерах, свободных-и-хорошо-охлаждающих-отличных-для-здоровья-спермы.

– Вишну. Высший Господь, властитель, поддерживающий и сохраняющий жизнь. – Доктор Рао уважительно склонил голову. Он был человеком старой закалки. – Знаете, я часто задумывался о том, как процессы зачатия, беременности и родоразрешения отражаются в десяти воплощениях Вишну: рыба – это подвижная, беспокойная сперма; черепаха – Курма – это яйцеклетка; Вараха, спасающий землю со дна океана, – это оплодотворение…

– А что же карлик? – поинтересовался отец. – Карлик Брамин[186]?

– Ах да, карлик, – растягивая слова, произнес доктор Рао. Он всегда говорил неспешно, отчего казалось, будто под конец он начинает терять нить повествования. Из-за этого многие считали его глупым, тогда как на самом деле он пытался сформулировать идеальное заключение. Вследствие чего редко соглашался на интервью, телевизионные и онлайн. – Вечно с этими карликами проблема, да? Но ваш сын, бесспорно, будет истинным Брамином. И Калки, да, Калки[187]. Тот, кто положит конец Веку Кали. Как знать, может, на его глазах этот мир сгинет в воде и пламени и будет рожден мир новый. Да, долгожительство. Долгая жизнь – это очень хорошо, но стоит учесть, что с этим связаны некоторые мелкие неудобства.

– Без разницы. Берем. У Деви Джохара такого нету.

И так моему отцу вручили пластиковую баночку для анализов и отправили ловить его священную рыбу. Мама пошла вместе с ним; вроде как, чтобы это стало актом любви, но в основном потому, что просто не хотела оставлять его наедине с западной порнографией. Еще пару пятниц спустя доктор Рао сделал забор яйцеклеток-черепах из моей матери с помощью длинной иглы. Присутствие отца ей для этого не требовалось. Это был чисто биологический акт. Доктор выполнил свою работу и в итоге поднял из глубин своих искусственных маток восемь зигот. Затем выбрал одну: меня! Меня! Крошку меня! Вот и я! Смотрите! Смотрите! – и перенес меня в утробу моей матери. И вот тогда она узнала, что за мелкие неудобства ей обещали: ценой моей удвоенной продолжительности жизни стало то, что созревал я в два раза медленней, чем обычный ребенок, не-брамин. Спустя шестнадцать месяцев беременности, шестнадцать месяцев утренней тошноты, и метеоризма, и плохой циркуляции крови, и вздувшихся вен, и недержания, и болей в пояснице, и – что хуже всего – вынужденного отказа от курения, с истошными криками: «Ну наконец-то! Наконец-то! Вытащите уже из меня эту чертову хрень!» – моя мать родила меня 9 августа 2027 года, и я вышел на сцену этой истории как действующее лицо.