Дым стоял коромыслом. Народ гудел и кутил, а я нарадоваться не мог своей замечательной идеей с кодировкой. Самая активная и взрывоопасная часть празднующих нынче могла веселиться исключительно культурно, и это было просто восхитительно. Представить страшно, во что превратилось бы веселье, если бы дикие бандиты с восточной стороны гор могли полноценно бухать. Скорее всего — в кровавую резню пополам с повальным насилием. А так всё было очень камерно, и мои бандиты, простимулированные обещанием снять кодировку с отличившихся, вели себя как самые покладистые заиньки.

До смешного доходило. Как вам, например, сценка: чутка перебравший помощник шерифа, которому виски в голову ударило и выбило оттуда страх и здравый смысл, громко, на всю улицу рассуждает о том, что все нелюди — бандиты и уроды моральные, и он бы вообще их всех к ногтю. При этом оратор находится в окружении компании орков. Тех, которые самые бандитские у меня, подчинённые Дройна. Честно — думал, не выдержат. Я бы не выдержал на их месте. Но парни оказались стойкими.

— Ты это, брат, в натуре, берега-то не теряй. Мы так-то тоже нелюди-на. Так что ща я тебе за такие слова двину. Ты сам напросился, братан, в натуре. Понимать надо…

Полицейский, к которому на секунду возвращается здравый смысл, ошеломлённо оглядывает собеседников, и обречённо кивает.

— В натуре, потерял, — печально вздыхает он. — Ну вы-то нормальные, это я про тех, которые… это, короче… Ладно, бей.

— Не буду бить, — тяжко вздыхает матерый орчара. — Ты понял свою ошибку, так что всё нормально-на, просто больше так не делай. Давай вот лучше ещё выпьем. А уроды самые — это не нелюди, а те, из-за кого мы тут сидим, и в цивильные места носа показать не можем. Вот их мочить надо!

Полицейский облегчённо выдыхает, соглашается, и дальше сабантуй у этой компании проходит в том же ключе.

Когда празднует весь город, никаких кабаков на всех не хватит, так что веселье давно уже выплеснулось на улицы. Собственно, оно с самого начала в основном на улицах и началось. Повара отеля и единственного кабака сбивались с ног, пытаясь приготовить что-то вкусное на всех, пиво лилось рекой, разбавленное изрядной долей крепкого, Но всё равно на всех не хватало. Поэтому я для своих решил устроить отдельный праздник. И приготовить, наконец, шашлык.

Конечно, для меня это было впервые, но я не сильно переживал за результат. Батя у меня шашлык обожал, и как только наступали тёплые деньки, вывозил нас с мамой куда-нибудь на природу, где начинал священнодействие. Так что теоретическая подготовка у меня была ого-го, какая. Мясо нашлось без труда, лук — тоже, ну и соль с перцем, конечно же. А больше ничего для хорошего шашлыка и не нужно.

Мы опять собрались небольшой компанией, прямо возле мэрии. В импровизированном мангале потихоньку прогорали угли, а я нанизывал на шампуры мясо. Друзья с интересом наблюдали за моими действиями — всем было очень интересно, с чего это Дуся вдруг решил заняться столь нехарактерным для него делом. Всю жизнь только лопал всё, до чего дотянуться может, а тут вдруг готовить ему понадобилось. Ещё и не подпускает никого, никакой помощи не принимает.

— А я вот не очень люблю лук, — задумчиво тянет Айса, заглядывая в котелок с мясом. Просто лука для маринования я не пожалел. Где-то один к одному получилось. Можно было бы и меньше, но я увлёкся. Приятно же, когда у тебя получается, правильно? Нож так и мелькает, нарезая круглые, белые луковки на ровные колечки. Красиво, а, главное, быстро. Ну и потом, шашлык луком не испортишь.

— Не переживай. Это ж шашлык! Лук здесь нужен только для подготовки.

Да, удивительное дело — никто из местных шашлыка не знал. Вот Гаврюша — тот да, с одобрением на меня поглядывает.

— Давненько я шашлыка не ел, однако! Дуся так-то удивил. Гоблины его делать любят, но гоблинский шашлык никто кроме гоблинов не ест, однако.

— Это почему? — Заинтересовался Логоваз.

— Потому что они говно, а не шашлык делают, так-то. Жёсткий, недосоленный… или пересоленный. Или и вовсе сырой. А Дуся — правильный шашлык делает. Ещё бы салатика из помидорок, и чтобы лаваш был, однако… Пойду, поищу, однако. Может есть, что.

Помидорки с огурчиками нашлись без труда, а вот лаваша местные не знают. Зато нашлось что-то вроде питы — тоже вполне приличная замена, хотя и не аутентичная. Друзья, после такой рекламы, кстати, не сильно надеялись на что-то выдающееся. Но это только до тех пор, пока от зажаривающегося на углях мяса не потянулся волшебный аромат. Даже сквозь тянущийся отовсюду барбекюшный запах пробивался. Не заглушить наш родной русский шашлык каким-то заморским яствам!

Короче, Дуся в очередной раз доказал, что он на все руки мастер. Шашлык имел оглушительный успех, пришлось ещё готовить в срочном порядке, потому что, во-первых, мне не хватило — всего несколько кусочков досталось. Во-вторых, на запах и громкие восторги потянулись ещё желающие.

Пришлось делиться. А вот вопросы от Пупка, и, что совсем удивительно, Дройна в стиле «Как мы будем жить дальше?» и «Что теперь будем делать» я жёстко пресёк. Потому что эти вопросы и сам себе задавал, но понятия не имел, что тут можно ответить. Так что всякие интересующиеся расползлись обратно по своим компаниям, утолив голод телесный, но оставшись неудовлетворёнными духовно. Плевать! У меня, можно сказать, новая веха в жизни. Будущее — в тумане, и чёрт его знает, что там вообще дальше будет, но сейчас я собирался хорошенько отдохнуть и повеселиться. В конце концов, я сегодня, на минуточку, выборы выиграл. Стал мэром города. Могу я насладиться победой?

Мои-то ребята это настроение разделяли полностью. Даже Митя с Витей расслабились. Они сейчас светятся, как лампочки — так много энергии хапнули. И говорливость у них повышенная. Болтают непрерывно, делятся восторгами по поводу того, какую офигенную песенку я замутил недавно.

— А вот танец, на самом деле, неинтересный, — с умудрённым видом вещает Витя. — Он раньше веселее танцевал. Как помнишь, когда нас в трупы засосало? А тут что — шагает, и всё, как будто в армию записался. Скучно! Если б столько много народу не участвовало, вообще бы никакого толку не было.

— Ну, не скажи, — не соглашается Митя. — Очень воодушевляющая песня. Ты разве не почувствовал настроение? Там в тот момент по-другому было бы неуместительно.

— Дуся — очень хороший шаман, однако, хотя и молодой совсем. — Добавляет Гаврюша. — Он всё не так делает, как нас учили, но работает, однако. Чую, что эгрегор у песни очень мощный, а откуда такой — понять не могу. Сильный шаман, необычный.

Я как раз был занят переворачиванием шашлыка, так что не сразу обратил внимание на несоответствие. Потом дошло.

— Подожди, — Говорю. — Гаврила Геннадьевич. Ты что, их видишь? — Я на всякий случай ещё раз глянул на Митю с Витей. Ну, точно. Невидимые. В том смысле, что видимые, но только для меня. Я за время общения очень хорошо научился определять их состояния… как назвать-то, агрегатные, что ли? И сейчас они точно оставались невидимыми, несмотря на то, что полны энергией. Они вообще после возвращения из орочьей башки не стремились с живыми общаться, и я их в этом поддерживал. Нечего светить свой самый лучший козырь!

— Конечно, он нас видит, — хмыкнул Митя. — И слышит. Он же тролль. Тролли — они все шаманы.

— Ять. — Констатировал я. А что тут ещё скажешь? Такие новости, и так вот, походя, мимоходом, сообщают. — А я почему об этом не знаю? Гаврюш, это правда?

— Правда, однако, — покивал тролль. — Шаман. Первой ступени. Пустоцвет, так-то.

— А чего ж ты раньше с ними не общался? И вообще, я даже не думал, что ты их видишь!

— А зачем? — Пожал могучими плечами тролль. — Твои духи, однако. С чужими духами говорить опасно. Вдруг обидятся, или просто чужаков не любят? Я и сейчас не с ними говорил, а с тобой. Прямо к ним не обращался, так-то.

— О! А я думаю, чего он с нами не общается! — Обрадовался Митя. — Типа брезгует, что ли? А оно вон чо…

— Техника безопасности, так-то, — кивнул тролль. — При обращении с незнакомыми энерго-информационными матрицами. Если б вы свободные духи были, можно было бы вам жертву какую принести, умаслить. А вы раз Дусины, то нельзя. Тогда Дуся обидеться может, решит, что его духов переманивают. А без подношения, однако, уже мне опасно. Вдруг вы злые и враждебные?

Батюшки, как всё сложно-то! Прямо чувствуется какая-то школа, правила, знания. Энэрго-информационная матрица, надо же! Я таких слов и не знаю. И, кстати, обитатели шаманского бубна — тоже мне ничего такого не говорили. Ни про матрицы, ни про то, что незнакомым духам подношения надо делать. Какого рода, хоть, жертвы-то? Не людей же резать? Хотя ладно, это и так ясно. Духам так-то пофиг, как именно, главное — с каким чувством. Мои вот танцы всякие любят. Наверное, если б я кого-нибудь решил зарезать, тоже не отказались бы.

— Гаврюш, а мне ты чего не рассказывал? — Возмутился я. — Мне так-то учитель позарез нужен. Эти, которые в бубне сидят, вообще пургу всякую несут!

— Я думал, ты знаешь, — задумчиво пережёвывая кусочек мяса протянул тролль. — Но я — плохой шаман. Я хороший инженер. И думаю — не надо тебе учителя. Я так-то сначала думал, ты уже очень умелый, всё знаешь. Просто традиция другая. Ведь в разных местах по-разному учат, это нормально. У меня вот товарищ был… может, и сейчас есть, Ваня Йотунин [1]. У него всё по одной науке. У других — по другой. А у тебя на ощущениях всё, на интуиции. Тебя учить — только портить. Уверенность утратишь, однако.

Мы немного помолчали — я переваривал неожиданные новости, остальные тоже о чём-то задумались. Например, о том, что Дуся всё-таки не сошёл с ума, и не выдумал себе обратно Витю с Митей, а они на самом деле есть. По крайней мере, Айса очень старательно сейчас оглядывается, пытаясь, наверное, увидеть хоть какие-то признаки присутствия сверхъестественных сущностей. Остальным — просто хорошо. В кои-то веки — спокойно, и никуда бежать не надо, прятаться, или, наоборот, искать врагов.

— Я хочу рассказать о себе, уважаемые друзья, — вдруг сказала Марта. — Вам, наверное, неуютно находиться с персоной, о которой вы почти ничего не знаете. И хотя я уже поклялась уважаемому Дусе, что не замышляю против вас плохого, я думаю, будет правильно и естественно рассказать о себе побольше.

Честно говоря, я себя неуютно не чувствовал. И что-то мне подсказывало, что остальные тоже не слишком тяготятся тем фактом, что ничего не знают о Вежливой Марте — ну не хочет орчанка о себе рассказывать, ну и пожалуйста. Всякий имеет право на тёмное прошлое, и всякий может не хотеть о нём разговаривать. Вот разве что Логоваз явно замучился от неудовлетворённого любопытства, но и он готов был потерпеть. Кажется, больше всего этот разговор был нужен самой Марте.

— Я родилась далеко отсюда, — начала девушка. — В одной далёкой стране, на севере африканского континента. Но тоже в колонии авалона. Точнее, на самой её границе, в диких местах без власти и без закона. Тогда я и не знала другой жизни, и если бы не один случай, никогда бы её не узнала. Но однажды со мной произошёл необычный случай. Мне тогда очень повезло, хотя в том возрасте я ещё не очень понимала своего везения. Я и говорить-то тогда толком не умела…

В общем, это была очень романтическая, даже сказочная история. Мы все заслушались, хотя изначально я не слишком интересовался. Нет, мне, как и Логовазу, было любопытно узнать, откуда Марта такая вежливая, но мощная девица начала уж очень издалека, и я готовился пропустить большую часть рассказа мимо ушей. Но куда там! Увлёкся так, что чуть очередную партию шашлыка не спалил. Очень уж увлекательно Марта рассказывала, как будто не о своей жизни говорит, а сказку рассказывает.

Начиналось всё просто. Жила себе зелёная девочка в племени. Или банде, не знаю, как правильно называется сообщество орочье. Орда, может? Ползала как все детки в грязи, потом ходить научилась, и даже материться. Литературный-то язык маленькие орчата изучают позже, чем матерный, что логично. И вот в какой-то прекрасный день в банде вдруг поднялась ужасная суета — они готовились напасть и разграбить богатый караван.

Это я рассказываю коротко, а Марта действительно умело всё это преподносила, так что мне самому чуть не захотелось срочно попробовать какой-нибудь корован ограбить. Только не с тем же результатом, что у той банды, потому что их разнесли начисто, одни рожки и ножки остались. А поскольку в нападении участвовало практически всё взрослое население банды, оно всё там и сгинуло. Даже подростки. Так что весь оставшийся коллектив племени в одночасье остался сиротами.

Марта была ещё слишком мала, чтобы помнить в подробностях, как она выживала. Но, как я понял, не слишком успешно. Сначала детишки подъели все запасы, потом была серия драк за оставшуюся провизию, в которых погибли самые взрослые и сильные. Потом было несколько эпизодов каннибализма, но Марте, как самой слабенькой, удавалось прятаться. А потом она вообще ничего не помнит, потому что была слишком голодна и слаба.

— Я уже умирала от голода, когда передо мной явилась эта леди. Но даже несмотря на слабость и ужасный голод, я не смогла не восхититься её красотой. — Даже сейчас, спустя много лет, Марта рассказывала с благоговением. Было очевидно, что это одно из самых светлых, самых радостных её воспоминаний. — Она была высокая, очень тоненькая и вся как будто воздушная, как зефирка. У неё были огромные фиалковые глаза, очень изящные ушки с острыми кончиками, и она носила светло — светло лиловое воздушное платье, — рассказывала Марта. — В тот момент мне показалось, что это высшее существо, ангел, который спустился с небес, чтобы забрать меня куда-то, где очень хорошо, где нет голода, и где не нужно прятаться от соплеменников, чтобы они тебя не съели. Я протянула к ней руки, и она подняла меня и улыбнулась мне. А потом я потеряла сознание.

Дальше Марта рассказывала, что та прекрасная дама, авалонская эльдарка, забрала её с собой. Орчанка даже сейчас не была уверена, почему та прекрасная леди не просто проявила жалость и спасла её от голодной смерти, но фактически приняла в семью. Да, официально Марта оставалась служанкой, но относилась та эльфийская девушка к ней очень хорошо. И даже когда сама родила, а это произошло всего через несколько месяцев после встречи с Мартой, ничего в её отношении не изменилось.

— Она относилась ко мне как к дочери, и хотя муж её не слишком рад был «зелёной обезьяне в доме» — так он меня называл — но он бесконечно любил свою супругу, и готов был терпеть любые её капризы. А она воспитывала нас вместе — меня и маленькую Ариэль, и не делала между нами разницы. Но я-то всё помнила. Я помнила, что эта прекрасная леди — не моя мать, что она заботится обо мне не из материнского инстинкта, а просто оттого, что душа её светла и прекрасна. И я хотела ей отплатить. Тогда я решила, что стану хранить её дочку, мою названую сестру Ариэль. Поклялась себе, что со мной она всегда будет в безопасности. И не сдержала клятву.

Дальше пошла слезогонка, я такое не люблю. Если коротко — на поместье напали. Ну, места там опасные, случалось такое не раз и не два, вот только в этот раз банда подготовилась куда тщательнее, и прежде всего, уделила внимание разведке. Напали, когда муж названой матери отсутствовал. В общем, всех убили. Кроме Марты — её просто очень сильно изранили, так, что живого места не было. Когда вернулся муж той дамы, он был безутешен и в ярости. Конечно, всем жестоко отомстил. И саму Марту вылечил, в память о своей дочери и жене. Только из дома выгнал, потому что не желал видеть напоминание о погибших близких.

— С тех пор я всегда следую за ним. В отдалении, чтобы не попадаться на глаза. Тот мужчина от горя утратил разум, сердце его ожесточилось, и он натворил множество страшных преступлений, которым даже его горе не может послужить достаточным оправданием. Его судили, но нашлись высокие покровители, которые смогли смягчить судью, и тогда вместо настоящего наказания, его отправили в ссылку сюда, — закончила Марта. — С тех пор я нахожусь здесь. Ведь уже умирая, уже видя свою убитую дочь, госпожа попросила меня — позаботься о нём. И я не могу нарушить её последнюю просьбу. Но и исполнить не могу, ведь он не желает меня даже видеть поблизости. Во время последней встречи он обещал, что убьёт меня, если увидит ещё раз.

— Дай догадаюсь, — мрачно подытожил я. — Того мужика зовут Карнистир Морьо, правильно?

— Ты верно догадался, прозорливый шаман. — Кивнула Марта.

Вот такие дела. Как-то даже стрёмно теперь будет убивать этого Морьо. После такого-то рассказа. Так-то все, кто о нём не рассказывали, утверждали, что это мерзкая, бесчувственная сволочь, которую не интересует ничто, кроме его научных исследований. А тут — такое. А ведь убивать — придётся, потому что мы с ним вряд ли уживёмся в одной колонии. Особенно, если я смогу исполнить то, что задумал.

[1] — Гаврила Геннадьевич не просто так упоминает Йотунина, они действительно были знакомы. О прошлом Гаврилы вы можете почитать в замечательной серии книг Аделя Гельта. Вот ссылка на первую книгу: https://author.today/work/486537