Бывшее логово некроманта мало изменилось за прошедшее время. Если вдуматься, то и прошло-то совсем немного, меньше месяца. Ничего удивительного, получается. А я-то подсознательно боялся, что мы найдём здесь каких-нибудь новых жильцов, которые уже всё разорили, нашли мои заначки. Но нет. Маленькая долинка была ещё более пуста, чем когда мы пришли сюда впервые — даже животину всю забрали ребята Вокхинна, а всякая нежить давно закопана в импровизированных могильниках. Эх, как вспомню, как мы эти ямы рыли с помощью того некромантского конструкта!

Карнистир ради того, чтобы оценить жилище коллеги, даже выбрался из амёбы у самого входа в долину. А может, просто ноги решил размять. Я вот тоже был доволен — за весь предыдущий день мы только однажды останавливались. Ну да, на зелёную стоянку. Даже самым страшным магам жизни иногда требуется отлучаться в кустики, ну и очень крутым пленным гоблинам — тоже. В этом отношении амёба изрядно проигрывала поезду… хотя только в том случае, если в ней едет больше одного пассажира. Я не преминул съязвить на эту тему, когда мы остановились, и Морьо мне объяснил, что, вообще-то, отправлять естественные надобности можно прямо там, внутри. Амёба всё поглотит и переварит. Но возможности уединиться — нет. А наблюдать этот процесс без необходимости не захотел даже небрезгливый Вивисектор.

В общем, Амёба осталась позади, а я старательно проводил экскурсию на правах хозяина.

— Это — дом, в котором жили подручные некроманта! — Объяснял я скучным голосом гида, который проводит одну и ту же экскурсию в четвёртый раз за день. — А это — ещё один дом, в котором жили подручные некроманта. Я посчитал — он их примерно по три–пять человек расселял. А вот — ещё один дом, там тоже жили подручные, прикинь? А вон в том сарае был загон для немёртвых скакунов. Видишь, они ещё там стоят. Энергии-то почти не тратится, только чтобы не гнили…

Я специально так скучно рассказывал. Мне же не нужно, чтобы мой уродский пленитель в самом деле восхитился коллегой? Наоборот, надо чтобы он задолбался и разочаровался. Правда, скакунами он всё-таки заинтересовался. Осмотрел, слегка морщась. Типа проявил любопытство, но быстро разочаровался.

— Ерунда. Дилетантская поделка. Да, возможно, пару интересных решений есть — нервная ткань неплохо дополняет чисто магическую управляющую систему, отчего изделия получились экономичными. Но отсутствие управляющего центра? Идиотизм! Эта поделка может двигаться только в сочетании с живым наездником. Дилетант!

— Не, нифига. Вон они какие прикольные получились. А то, что без управляющего центра — так это потому, что приходится приспосабливаться к существующим условиям, — с умудрённым видом возразил я. — У него были и с управляющим центром фиговины. Экскаватор, например. Только мы его закопали, чтобы народ не пугал.

Карнистиру надоело в тот момент, когда я с умным видом привёл его к загону для животных, и стал рассказывать, где и как там располагались овцы и коровы.

— Ты специально издеваешься и тянешь время, гоблин? Пока я не увидел ровным счётом ничего интересного! Где обещанная лаборатория? Или её и не было⁈

— Ты окончательно рехнулся, что ли? По-твоему, вот это вот всё можно сделать без какой-то мастерской? — фыркнул я, рискуя опять навлечь на себя гнев мага. — Просто до самого интересного мы ещё не дошли. Но уже почти. Вон, видишь скала? Это она и есть, лаборатория. Выглядит, между прочим, куда атмосфернее, чем твоя подвальная. Чувствуется стиль! Чувствуется, что человек с душой подходил к своему детищу. Не то, что у тебя!

Последние слова я уже говорил в спину Карнистиру — он решительно топал по направлению к спрятанной в скале лаборатории, не обращая на меня внимания. То, что нужно! Потому что я-то всё самое ценное спрятал не в ней, а рядом. Ну ладно, не самое ценное. Самое ценное — я тогда с собой забрал, а в тайнике оставил всякую фигню ненужную. Так мне тогда казалось. И очень хорошо, потому что сейчас мне ценными казались совсем другие вещи. Например, пять шприцев–пятёрок, наполненных белым, чуть опалесцирующим в темноте содержимым. По крайней мере, я надеялся, что оно ещё опалесцирует — проверить-то на свету не получалось.

— И куда ты собираешься эти штуковины прятать? В задницу засовывать? — Я аж вздрогнул от неожиданности. Я тут, понимаете ли, секретное оружие против ужасного Карнистира Морьо по кличке Вивисектор, добываю. Фактически у него же под носом. И вдруг — голос. Не Морьо голос, это Витя был. Я о своих духах успел немного подзабыть — незадолго до того, как мы свернули к некромантской долине, они оба куда-то улетучились, а тут, видно, вернулись.

— Ять! — Прошипел я. — Нельзя же так пугать!

И поспешно запихал шприцы по карманам, потому что Морьо тоже молча разглядывать детище коллеги по магической науке не стал.

— Гоблин! Подойди сюда, быстро! — Донеслось из прохода.

«Ять! Как не вовремя-то!» — Расстроился я. Только успел порадоваться, что Витя с Митей вернулись — они мне как раз по моему плану нужны были, так нет, надо отвлечь. И шприцы толком попрятать не получилось. Хорошо хоть колпачки на иглах были, но всё равно, просто так держать в карманах обычные, пластиковые шприцы было опасно. Раздавлю случайно, и будет палево.

Карнистир, вопреки моим страхам, ничего не почувствовал. Ему от меня помощь потребовалась.

— Кое-какие из этих ингредиентов будут как раз кстати, — сообщил он мне, когда я вошёл в лабораторию. — Я предполагал, что их придётся искать на месте, так что молодец. Это здорово сэкономит нам время. Собирай вот это всё. — И он махнул рукой на всякую хрень, которую мы при мародёрстве посчитали несущественной и ненужной дрянью. Даже как-то обидно стало — судя по выражению лица Карнистира, ингредиенты достаточно редкие. И, возможно, дорогие.

Собственно, этим внеочередным мародёрством наш визит в некромантское убежище и закончился. Морьо, как только мы добрались до амёбы, вырастил себе из вакуоли нечто вроде лабораторного стола, и занялся алхимией. Благо все нужные инструменты и приспособления у него были с собой. Ну а я…

У меня было отличное настроение. Целых пять шприцев с мертвящей смесью. Теперь я не беззащитен. Нужно только подгадать момент, и всё-таки остаться с духами наедине — я посчитал, что их помощь мне понадобится. И ещё — быть очень, очень осторожным, чтобы Карнистир не заметил у меня «запрещённые препараты». Вот это меня здорово беспокоило — не так-то просто сохранять невозмутимый вид, зная, что за дрянь у тебя по карманам разложена. А если колпачок слетит, и шприц воткнётся в меня? Да хрен с ним, а вдруг Морьо заметит?

В общем, помимо радости и довольства, я ещё и изрядно мандражировал. И мечтал, мечтал, хоть на несколько секунд остаться в одиночестве. Но нет. Этот урод меня даже в туалет не отпустил.

— Мы торопимся, гоблин. Терпи. У тебя была возможность, когда мы останавливались у некроманта, ты не воспользовался. Значит, не так уж сильно хочешь.

Урод. Я и сам дурак, надо было тогда сообразить, и отпроситься, но я просто растерялся.

Пейзаж, по мере приближении к хтони, менялся почти незаметно. Однако разница между предгорьями и подступами к Долине Смерти получилась разительная. Места здесь везде сухие и жаркие. В предгорьях, на западе, ещё ничего, а вот чем дальше на восток, тем всё суше и суше становилось. Всё реже встречались деревца, зарослей кустов тоже больше не наблюдалось. Поодиночке кусты ещё встречались, но совсем не такие, как раньше. Сухие, колючие. А потом и трава начала сдавать позиции. В какой-то момент я огляделся, и понял, что её вообще больше почти нет. Только перекати-поле время от время проносится под порывами сухого, жаркого ветра.

— Это уже хтонь? Долина смерти? — Поинтересовался я у Морьо.

— Когда мы доберёмся до хтони, ты сразу поймёшь, — буркнул эльф. — Вот, возьми. Выпить нужно полностью.

Я с подозрением уставился на прозрачную зеленоватую жидкость.

— На тархун похоже. Только пузырьков нет. — Руки я держал на коленях, но они так и чесались метнуться в карман, и всадить в урода мертвящее зелье, пока он сам меня каким-то ядом не напоил.

— Не задерживайся, — придавил голосом Морьо.

Пришлось выпить. Упустить свой единственный шанс только из-за того, что опасаюсь выпить какую-то гадость было бы глупо. Нет уж.

На вкус эта дрянь оказалась совсем не тархун. Больше похоже на нашатырный спирт. По запаху. А может, и не только по запаху, но нашатырный спирт я не пробовал, так что утверждать не берусь.

— Кхе… что за дрянь⁈

— Это должно помочь тебе настроиться, — коротко объяснил Морьо. — Растормаживает нервную систему. А это — чтобы ты раньше времени не умер от инсульта, — Он схватил меня за руку и вколол в вену ещё какую-то гадость. По руке начал растекаться жар, как будто он мне туда расплавленного металла загнал. Правда, недолго — я только успел заорать, как боль пропала.

— А-а-а! Ять! Мучитель херов! Что это хоть должно делать?

— Для того, чтобы пройти инициацию, важно сочетание нескольких условий, — наставительно объяснил мне Карнистир. — Никто не сможет перечислить все эти условия, но, определённо, есть несколько факторов, которые точно имеют значение. Нахождение в хтони или в области активного применения магии — один из них, хоть и не обязательный. Сильные эмоции — второй. Это — то, что точно повышает шансы разумного на инициацию. Большое значение имеет наличие рядом врагов — но с этим у нас проблем нет. А ещё…

Голос Морьо всё отдалялся и отдалялся, слова растягивались, как если запустить запись на половинной скорости. Дальше я не слушал, но не потому, что мне было неинтересно. Просто я окончательно вырубился. И это было очень, очень невовремя! Потому что спать я, вообще-то, не собирался совсем! Наоборот, надеялся дождаться, когда сам Карнистир заснёт.

Проснулся — как будто и не спал. Казалось, только что слушал Морьо, моргнул — и солнце совсем в другой стороне. Только что касалось верхушек гор за спиной, а теперь — в противоположной стороне. Всю ночь продрых. Или, скорее, провалялся без сознания. Карнистира рядом не было, и мне вдруг стало страшно одному, в этой огромной амёбе. Вспомнился старый, и довольно глупый фильм — «Капля». Он начинается с того, что одному мужику не посчастливилось наткнуться на плотоядную слизь, которая жрала его заживо.

Стало жутко. Я подскочил со своей лежанки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Амёба — это ведь, считай, та же слизь. И она везде вокруг. Как будто сжимается.

— Дусь, ты чего такой? Сон плохой приснился? — Участливо спросил меня Митя, появляясь перед глазами.

— А-а-а, ять! Привидение! — Взвыл я от ужаса, и попытался отскочить. Но за спиной-то — амёба! И под ногами — тоже она!

На секунду я даже додумался поднять ноги, чтобы не касаться этой жути. Ну, и рухнул, конечно. Стало до слёз обидно, какой я идиот.

— Дусь, ты чего?

— Это всё Морьо! Он меня чем-то траванул, тварь. Ненавижу! Как же я его ненавижу! — Кулаки сжались от бессильной ненависти. — Как же я мечтаю, чтобы эта тварь сдохла!

— Дусь, ты меня пугаешь! — Из-за спины выплыл Витя, присоединяясь к товарищу. А я опять отшатнулся от неожиданности. Сердце снова бухнуло — того и гляди взорвётся от ужаса.

— А-а-а! Ять! Так! Пока я ещё соображаю хоть что-то и не рехнулся от ужаса и от злости, — Скороговоркой проговорил я, и сунул руку в карман. Сердце опять замерло от неизбывного ужаса. Показалось, что в карманах пусто. Буквально на мгновение, пока пальцы не наткнулись на прохладные пластиковые цилиндрики. — Берите. Как только Морьо заснёт — надо в него это воткнуть. Где он, кстати?

— Ушёл куда-то. Мы поэтому к тебе и пришли. А шприцы ты нам зря даёшь — мы их отсюда не вынесем. Это ты нам снаружи должен отдать.

Точно! Я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Вот надо же было забыть, что призраки могут только сами через материальные предметы просачиваться, а материальные предметы так перемещать не получится. Ну какой же я идиот! Как я мог не догадаться! И опять эта истеричность! Вот с каких пор я так психую из-за любой ерунды⁈

— Короче… как только я окажусь снаружи — я уроню парочку. А вы — подберёте, так, чтобы никто не увидел. И как только этот шизанутый уснёт — валите его. Даже если я к тому времени уже того, накроюсь. Хоть отомстите за меня, ребята, — я всхлипнул от внезапно проснувшейся жалости к себе. Как и все мои последние эмоции — всепоглощающей.

— Это если на него подействует этот яд, — скептично хмыкнул Витя.

— Подействует! — Наигранно подбодрил меня Митя. — Не может не подействовать! Это ж некромантская жижа! Она всех валит!

Мне показалось, что Митя был неискренен, и от этого опять стало страшно. И одиноко. Я представил себе, что так и умру, один, среди этой жуткой, мрачной пустыни… кстати, да — Карнистир меня не обманул. Я очень явственно чувствовал разницу.

— Мы уже в Долине Смерти, да? Это хтонь? И как там наши? Вы с ними встречались?

— На самом краешке, — ответил Митя. — Только добрались, и эльф сразу свалил куда-то. А наши — нормально. Скоро будут тут. Вы если в хтони задержитесь, то они нагонят — здесь-то маг их издалека не почует. Готовятся тебя спасать, между прочим. Так что ты тут продержись.

Мне ненадолго стало легче, одиночество отпустило, зато накрыло умилением. Через секунду я опять начал хлюпать носом. Долбаная хрень, как же это раздражает — быть такой истеричкой! И остановиться невозможно — кажется, что очередная дурная эмоция, стоит ей только возникнуть, начинает подпитывать сама себя, и отвлечься от неё можно только на какую-то другую эмоцию. А там всё начинается заново и по кругу в бесконечном, безысходном цикле… Ну вот, мне опять стало страшно. И тоскливо. Но недолго, потому что появился Карнистир и вытащил меня из этой проклятой амёбы.

— Вижу, ты в нужном настроении! — Довольно сообщил мне эльф, вглядевшись в моё измученное переживаниями лицо. — У меня тоже всё готово. Пойдём.

Я чуть не забыл оставить шприцы, так сильно мне стало не по себе. По спине бежали мурашки размером со слона от предвкушения тех издевательств, которым собирался меня подвергнуть мучитель. Но я всё-таки вспомнил, и, присев на корточки, уложил своё секретное оружие в одну из трещин, во множестве покрывающих бесплодную землю. А потом начался настоящий марафон жути.

Нет, Морьо надо мной не издевался — сам.

— У тебя же, вроде бы, было с собой какое-то оружие? — Спросил он. Меня тут же затошнило от страха, а руки дёрнулись к карманам — моё главное оружие было именно здесь, оставшиеся три шприца. И я застыл от ужаса, когда представил, что Морьо обо всём знает, и лишь играет со мной. — Так что бери револьвер. Мы идём вглубь, тебе понадобится защита. Имей в виду, я не стану носиться с тобой как наседка. И да, постарайся больше пользоваться магией.

Я чуть не заорал от облегчения: «А, так ты имел ввиду револьвер! Так бы и сказал сразу!»

Но какие-то остатки соображения у меня ещё оставались, так что сдержался. И так палево жуткое.

Хтонь поначалу не показалась мне очень опасной. Чувствовалось давление. Двигаться немного тяжелее. Дурные предчувствия мучают. Но кто его знает — может, это не воздействие хтони, а просто мне хреново от той отравы, которой меня поит Морьо? Вот пейзаж вокруг — тот да, безрадостный.

Небо. Неестественного, рыжего оттенка, как будто от дикой местной жары и суши оно тоже выгорело, утратило свой голубой цвет. На горизонте виднеются скалы. Чёрные, мрачные, без единого пятнышка зелени. А под ногами — пустыня. Покрытая серой, песчано-соляной коркой пустыня, разделённая на мелкие шестиугольники с загнутыми вверх краями. Будто когда-то, совсем недавно, всё это место покрывала вода, совсем недолго, а потом быстро высохла.

— Здесь что, бывает вода?

— Да, раз в год, — объяснил Морьо. — Тогда непременно случается выброс хтони. Но до этого ещё далеко. Впрочем, я бы на твоём месте не пейзаж рассматривал, а следил, чтобы местные обитатели не попробовали тебя на зуб.

С этими словами он этак невзначай махнул рукой, указывая мне под ноги. Я глянул, и с диким визгом отскочил. Из очередной трещины у меня под ногой высунулись длинные усы какого-то насекомого. А потом и оно само. Личинка. Тёмно-розовая, истекающая мерзкой, оранжевой слизью, жирная, как сарделька. На спине у неё были блестящие чёрные точки.

— Это что, ять колорадский жук⁈ — Взвизгнул я.

В детстве это был мой самый большой страх. Я этих тварей ненавидел и боялся до колик — после одного случая. У мамани тогда появилась очередная гениальная идея — что ребёнку требуется побыть на природе. Вот они и сняли домик в деревне на целое лето. Причём ладно бы домик, там ещё и огород был, который они с батей решили возделывать. Ну, и картошка — тоже.

Это незадолго до смерти я был ещё ничего — мог вставать с коляски, руками двигал. А в пятилетнем возрасте я просто сидел на месте и вообще свои движения никак не контролировал. Да и не было толком этих движений. И вот, однажды, когда я «сидел и принимал солнечные ванны», как выражался батя, а сами родители окучивали картошку, это и случилось. С этой самой картошки на меня заползла такая вот тварь. Нет, она, конечно, была меньше, без усов, и на самом деле безобидная. Но тогда мне так не казалось. Мне казалось, что она огромна и омерзительна. И она ползла у меня по руке. Прямо к лицу. К приоткрытому рту. Я чётко понимал — она хочет заползти внутрь и выжрать меня изнутри, как картошку.

Одно из самых неприятных воспоминаний детства, в общем. Я ещё и кричать громко не мог, а родители были на другом конце поля. И вот сейчас — снова эта дрянь. Только больше, страшнее, и омерзительнее. И опять ползёт ко мне. Неторопливо, но целеустремлённо — как тогда. А из-под других засохших шестиугольников лезут ещё и ещё. Мерзкие розовые тела, каждая размером с мою ладонь.

Весь барабан револьвера я высадил за пару секунд. Первую гусеницу расплескало, разорвало пулями, и на этом мой боезапас закончился. А я рванул прочь. Куда глаза глядят, без цели и смысла. В спину мне доносился довольный хохот Морьо — ему, похоже, нравился мой настрой.

Бежал впереди своего визга — это про меня. Как будто в детство вернулся, ей-богу, и это было вообще не радостное возвращение. А мерзкие твари продолжали вылезать на поверхность — медлительные, и, наверное, совсем не опасные, но мне до этого дела не было. Мне казалось, что я встретил свой самый страшный кошмар.

Сквозь волны ужаса не пробивалась ни одна мысль — а ведь пыталась! Ну, да, захлестнула паника, из песни слов не выкинешь. Хорошо, что меня тогда друзья не видели — не хотелось бы предстать перед ними в таком виде. Глаза распахнуты на пол лица, ни одной мысли, револьвер я давно выкинул, чтобы бежать не мешал. Витя с Митей видели, даже пытались до меня докричаться, но я их не слышал. Я вообще ничего не слышал и видел только ползущие ко мне мерзкие розовые тела.

Для того, чтобы хоть что-то соображать, потребовалось окончательно выбиться из сил. Сначала я перестал визжать, потому что охрип. Потом — малость сбросил скорость. А потом сквозь пелену всепоглощающего ужаса пробилась одна, в общем-то, дельная мысль. Я — не ребёнок. Я — не в детстве. Я так-то гоблин. Бегать могу, прыгать, вот это вот всё. А мерзкие твари, так-то, нифига не быстрые.

Я заставил себя остановиться. Колорадские жуки никуда не делись, продолжали лезть, а у меня перед глазами зависли Витя с Митей:

— Дуся, держи себя в руках! Ты так реально инициируешься! — Орал мне в лицо Витя. — Это всего лишь жучки! Ну, ползают, ну и что? Они тебя сожрать смогут только если ты спать среди них ляжешь!

«Точно! Инициируюсь! Я ж маг!» — Вспомнил я. — «Я этих тварей могу тьмой приложить!»

Неизвестно, куда завели бы меня рассуждения — я уже чувствовал, как в душе поднимается волна ярости и ненависти на замену страху. Ещё бы чуть-чуть, и меня бы опять накрыло. Но тут земля неподалёку взорвалась, и из неё вынеслась огромная, серо-коричневая туша. Песчаная жаба.

Ещё не успев приземлиться на землю, хтоническая лягушка выстрелила языком, и одна из слизистых жирных личинок исчезла в её утробе, как будто не было. И следующая. А потом появилась ещё одна жаба. И ещё. И, в отличие от обычных, не хтонических жаб, этих совсем не смущало то, что колорадские жуки, вообще-то, несъедобные, и у них в природе нет естественных врагов. Лопали так, что за ушами трещало, а из уголков рта вытекала смесь оранжевой слизи и лимфы.

Нет, вообще-то, на меня жабы тоже смотрели с гастрономическим интересом. Это ж не те мои, привычные, родные, прирученные твари, которые остались в Грасс — Вэлли. Но мне было плевать. Жаб я не боялся, совсем.

— Да-да-да, ребятки! Жрите их! — Вместо ненависти меня начало накрывать злобным весельем. — Давайте, насыщайтесь, мои пупырчатые друзья! Сейчас я вам ещё выманю! Вы у меня сегодня обожрётесь, это я вам обещаю! Пора проводить дезинсекцию!