Дела у меня были не очень. Очень странно чувствовать, что у тебя перенапряглись органы, которых, вообще-то, нет. Так-то, когда у тебя, скажем, желудок болит, ты можешь скрючиться, и станет полегче, даже если исключительно морально. А если у тебя перенапряглась какая-то неведомая виртуальная хрень, которой, на самом деле и нет вовсе, то никакие скрючивания не помогут, и остаётся только терпеть.

— Выглядишь, как использованный кондом, — как-то даже сочувственно сообщил мне Витя. Обычно-то от него сочувствия не дождёшься, так что, надо полагать, видок у меня был действительно выдающийся.

— А чувствую, как будто из меня капитошку делали. И я почти лопнул, — признался я. — И вообще-то, нет у меня уверенности, что я всё ж не лопнул.

— Не, ничо, целенький, вроде, — беспечно махнул рукой Митя. — А то бы точно помер. Но тьмой от тебя фонит — просто жуть! Даже удивительно, как ты до сих пор не инициировался!

— Да типун тебе на язык! — Испугался Витя. — Вот зачем ты ему это напоминаешь? Это ж в голове всё, дурья башка! В подсознательности. Вот сейчас ты ему рассказал, а он в следующий раз возьмёт — и инициируется. Что тогда делать будем?

— А можно следующего раза просто не будет, а? — Жалобно попросил я. Ну, да. Хотелось поныть. Аж самому неприятно стало. Я вдруг представил, как смотрюсь со стороны, и самому на себя противно стало. Весь такой покорный, на Морьо не нападаю, выбраться не пытаюсь, делаю, что он говорит. Жду, когда меня спасут, а сам для этого толком и пальцем не пошевелил! Хотя нет, пальцем-то я как раз шевелил — всю ночь накануне. Но это не считается.

— Всё, надо с этим заканчивать, — подытожил я свои размышления. — Надоело. Загостился. Я больше в этих экспериментах не участвую, так и знайте!

— Да нам-то что, не участвуй, — сочувственно мыкнул Витя. — Ты это не нам рассказывай, а ельфу противному. Только он тебя, походу, слушать не станет. Не уважает, наверное.

— Где там наши диверсанты⁈ — Возмущённо воскликнул Митя. — Почему нифига не делают? Надо их найти и мотивирующего пинка дать! Мне не нравится, что Дуся на кондом похож, он вообще скучный и унылый!

Мне, кстати, тоже не нравилось. Я постарался перестать походить на кондом, но не уверен, что получилось успешно. Судя по взглядам духов, я приободрился ровно настолько, чтобы походить на него же, но бодрящегося.

— И нечего на меня так смотреть!

Между прочим, у меня день по факту практически полностью свободным выдался. После неудавшегося эксперимента Карнистир был хмур и задумчив. Даже бормотал что-то вполголоса, а на внешние раздражители при этом не особо реагировал. Такая увлечённость мне ничего хорошего не сулила, но хотя бы пока он от меня отстал. Вообще складывалось впечатление, что он обо мне подзабыл — так и ушёл из лаборатории, оставив меня наедине со своими полудохлыми лаборантами. Я некоторое время ещё пытался сообразить, можно ли это использовать как-то себе на пользу, потому что лаборантам на меня было пофигу. Распоряжений никаких не следовало, так что они продолжали разбирать бардак, который сами же и устроили при активной помощи Вити с Митей.

В результате я ничего особо дельного так и не придумал. Натырил несколько скальпелей, благо спрятать есть, где… и это я не про задницу так-то! Одежды же меня никто не лишал, и обыскивать никто явно не собирался, вот я и запрятал пару штук в свою пижаму. Хотел ещё той смесью запастись, которая так вовремя взорвалась, но Витя с Митей рецепта не запомнили, а экспериментировать самостоятельно я побоялся. К тому же духи в какой-то момент насторожились, и сообщили, что «Этот глупый тролль их зовёт, так что полетим послушаем, чего они полезного сделали». Ну и я их удерживать не стал, только попросил передать друзьям привет и наилучшие пожелания.

— Не вздумайте там рассказывать, в каком я тут виде! Скажете, что всё у меня нормально, ясно⁈ — Велел я.

Ну, а чего зря людей расстраивать? Передам, что погибаю тут, так они ещё спасать ринутся, так и будем тут целой компанией куковать. Уж наверняка Морьо и для остальных придумает какие-нибудь интересные развлечения по типу моих. Нет уж. Пусть лучше они его отвлекают. Стратегия непрямых действий называется. Сунь Цзы, «Искусство войны». Если, конечно, это можно применить к моей ситуации.

Морьо вернулся в лабораторию только к обеду, и с удивлённым видом поинтересовался:

— А ты что тут делаешь?

— Ничо, убираюсь, — пожал я плечами. — Ты ж других указаний не давал.

— А, да-да, молодец, — рассеянно покивал Карнистир. — Но нам пора обедать, так что пойдём. Правильный режим питания — это важно, не стоит его нарушать!

Я чуть не прослезился от такой заботы. На самом деле я не убирался, а пытался всё-таки раздобыть или придумать себе какое-нибудь оружие получше скальпелей, но безуспешно. Во-первых, из-за обще паршивого состояния, фантазия отказывала, во-вторых, тут и правда, ничего полезного и смертоносного не было. Разве что мой бубен, который тут же в шкафчике так и оставался, но я его пока что решил не трогать. И вообще о нём Карнистиру не напоминать. Жаль, что мой главный и любимый инструмент такой большой, а то можно было бы и его припрятать.

Мы прекрасно пообедали. Правда, в молчании. Морьо был по-прежнему задумчив, на мои вопросы отвечал невпопад, ну и я не стал его отвлекать. Пусть вынашивает свои злодейские планы, а я буду вынашивать свои, и ещё посмотрим, чьи планы окажутся более злодейскими!

Это я так бравировал. На самом деле мне было очень не по себе. Неизвестно, что за хтоническую мерзость может родить этот больной разум! Может, и нужно было всё же попытаться сбить его с мысли, но с этим справились и без меня. Мы даже обед закончить не успели, когда затрезвонил старинный проводной телефон на тумбочке. Такой, знаете, с трубкой из слоновой кости, и весь позолоченный, очень красивый. Я-то думал, это давно нефункциональная штука, всё-таки у Морьо и обычный мобильник есть, причём, крутой.

Оказалось, нет, работает штуковина. Я, когда он зазвонил, вздрогнул от неожиданности, а Карнистир рассеянно огляделся и, щёлкнув пальцами, велел столику подойти.

Что там ему говорили на том конце трубки, не расслышал, но задумчивость у Морьо стала менее глубокой.

— Я непременно разберусь, — ответил он спокойно, и, не прощаясь, положил трубку. А потом сказал уже мне:

— Твои подельники начинают доставлять всё более серьёзные проблемы. Как же невовремя!

— Что на этот раз? — Заинтересовался я.

— Похищение боевого корабля, бой с патрулём, обстрел порта, — Перечислил Морьо. — Склад с удобрениями взорвался. Как только мы с тобой закончим, придётся всерьёз заняться этой проблемой.

— Так может, не надо со мной заканчивать? — Робко предложил я. — Я ж тут, никуда не денусь. А там вон какие дела творятся. Это ж тебе начальство звонило, да? Головомойку не устроят за бездействие?

— С одной стороны, ты прав, — вздохнул Карнистир. — Но мы с тобой уже буквально в шаге от открытия, которое перевернёт всё! Если у меня получится, мне уже будет совершенно наплевать на покровителей. Они сами будут умолять меня, чтобы я поделился своими разработками. А самое главное, мне больше никогда не придётся решать идиотские проблемы этих тупых людишек — это вообще не будет меня никак касаться… Вот только жаль, ты слабоват. Даже хорошо, что мои помощники натворили глупостей. Признаюсь, я слишком увлёкся. Пойми, прорыв был так близок! Тебе не хватало буквально капельки сил, чтобы я получил результат! В результате я был слишком нетерпелив. Было бы очень обидно, если бы ты там умер, оставив меня на пороге прорыва. Так что да, тот взрыв был очень кстати, как ни странно… а вот беспорядки, которые устраивают твои друзья, наоборот, очень некстати. Нам сейчас нужно решить самую главную проблему, самую главную сложность. Ты должен быть сильнее… сколько тебе, говоришь, лет?

— Семнадцать. Примерно, — он, вообще-то, уже знает, сколько мне лет, спрашивал.

— Да, хороший возраст. У нас есть неплохие шансы. Хорошо. Отдыхай пока, мне нужно посмотреть кое-какие старые записи.

Ох, не к добру всё это. Совсем не к добру! Его даже головомойка от начальства уже не может отвлечь.

В лабораторию меня возвращать не стали, отправили в мою комнату. Ну, я и завалился спать, набираться сил. Неизвестные и несуществующие внутренние органы больше не болели. Зато усталость навалилась, так что вместо того, чтобы строить планы побега я тупо задрых. И не могу сказать, что это было неправильно. Я ж уже сколько времени толком не спал, а тут, наконец, отоспался более-менее. Весь остаток дня продрых, и, наверное, с удовольствием провёл бы так же и ночь, но меня разбудили. Бесцеремонно.

— Вставай! Дуся, вставай, чтоб тебя! Хорош дрыхнуть, а?

— Вот я не понимаю, как можно спать, когда над тобой так издеваются! — Голоса были знакомые, но я никак не мог вынырнуть из сна. Цеплялся за него упорно, как в детстве, когда тебя мама на процедуры будит. — Что за гоблин такой!

— Оставь его, пускай его погребёт под обломками! Раз он такой любитель дрыхнуть. Мы тут для него стараемся, Гаврила с ребятами — тоже изо всех сил там рискуют, а он дрыхнет, вонючка неблагодарная!

— Эй, ничего я не вонючка! — Возмутился я. — Я мытый, вообще-то! Под какими обломками меня будут погребать?

— Наконец-то! — Обрадовался Митя. — Нет времени объяснять! Слезай с кровати, и лезь под неё, пока не поздно!

Ещё и пихался, как будто настоящий! Всё-таки я их с Витей слишком сильно подпитал! Ещё наглые такие!

Возмущаться-то я возмущался, но с кровати слез. И под неё заполз.

— И чего? — Потребовал я отчёта. — Зачем я это сделал, скажи на милость?

— Затем! Щас сам всё поймёшь! — Довольно пояснил Витя. — Вот прям щас и поймёшь.

Я подождал несколько секунд. Не понял, конечно, ничего. Минуту тоже подождал. Ничего не происходило.

— Вы типа прикалываетесь, что ли? — Догадался я.

И тут бахнуло. Пол подо мной вздрогнул, оконное стекло разлетелось осколками. А потом ещё бахнуло. И ещё. Быстро так!

— Класс, да⁈ Вообще огонь! — Радостно вопил Витя, и Митя тоже его поддерживал восторженными воплями.

Светопреставление продолжалось… не знаю, несколько минут, наверное. Дом трясло, всё рушилось… Ну, так мне казалось. На самом деле после первых трёх взрывов разрушения практически прекратились. В окнах потемнело, как будто кто-то их занавесил, и теперь новые взрывы только сотрясали пол и стены, но новых разрушений не приносили. А потом и вовсе всё стихло. Я подождал ещё немного, не начнёт ли рваться снова, потом, не вылезая из-под кровати, хотел потребовать объяснений от духов. Но не успел. Дверь хлопнула, по полу застучали шаги.

— Где⁈ — Голос Морьо был ужасен.

— Что где? — Можно было ещё немного помотать нервы Морьо, но это было реально стрёмно. И хорошо, что я не стал. Тяжёлая кровать отлетела в сторону, и я увидел не только ноги, но и всю личность Карнистира. Всегда демонстративно спокойный, с иголочки джентльмен, сейчас был растрёпан, даже волосы в беспорядке. А уж лицо! Смесь ярости, беспокойства и даже страха, по лицу стекает пот.

— Живой! — Такое облегчение на роже отразилось! Из него как будто разом выдернули кости — плечи опустились, он рухнул на стул, сгорбившись, и, достав платок, утёр лоб. Мне на секунду показалось, что он искренне за меня переживает.

— Столько усилий! И всё могло пойти прахом — опять! Опять из-за каких-то тупых недоумков, которые не имеют права даже существовать!

— А можно немножко подробнее? — Попросил я. — А то не совсем понятно. Всё взрывается, грохот. Теперь вот ты весь такой нервный. Что случилось-то?

— Не важно, — отмахнулся Морьо. Минута слабости уже прошла, губы сложились в ровную линию, а в глазах поселился безумный огонёк. — Собирайся. Мы должны закончить эксперименты как можно быстрее, пока ещё что-нибудь не случилось. Слишком много хаоса, слишком много идиотов вокруг. А ты — слишком слаб.

Слушайте, это реально стрёмно. Вот кажется, разговаривает эльф, рассуждает, а на деле видно, что там от самоконтроля вообще ничего не осталось! Если раньше это был безумец, который себя контролирует, то теперь — нет. Эльф в своём мире, и эта внутренняя реальность очень слабо коррелирует с внешней. Это смотрится очень страшно у обычного человека, а у Морьо — в сотню раз страшнее. Потому что обычный человек, в отличие от Морьо, может мановением руки уничтожить целый город. И я вот сейчас совсем не был уверен, что ему не придёт в голову это сделать. Просто чтобы не мешали. Так что я даже вопросов задавать не стал. И, кстати, правильно сделал, потому что Морьо ненадолго вышел из комнаты, а потом вернулся и швырнул мне чемодан — большой такой, красивый, кожаный. С мелкими чешуйками. Видно, кожа была змеиная. Я немного опасался, что чемодан тоже оживёт, но нет, этот был обычный, без сюрпризов.

— Что мне в него складывать-то? — Рискнул всё-таки спросить я, — У меня ж все вещи в лаборатории, в шкафчике.

— Ну так иди в лабораторию! Не задерживайся, мы спешим! — Глаза Морьо горели лихорадочным огнём, он явно не очень вдумывался в то, что говорит, и с кем он говорит. Ну а я радостно побежал в лабораторию, потому что помимо одежды и, между прочим, револьверов, там ещё и бубен оставался. Так-то очень мало пожитков для такого здорового чемодана, но уж хрен с ним, просить что-нибудь поменьше, типа заплечного рюкзака я побоялся.

— Эй, он не так должен был отреагировать! Куда это вы, вообще, собрались⁈ — Это Витя, наконец, подал голос.

— А я тебе говорил, дурья башка, что это — плохая идея! — Митя тоже не собирался отмалчиваться. — Он, блин, чуть «Ласточку» не потопил! Еле уйти успели! Мы могли Дусю угробить, между прочим! «Ничего ему не будет, ничего ему не будет! А даже если и помрёт — ничего страшного!». Вот ты всё-таки хочешь, хочешь убить нашего Дусю!

— Да хороший был план, что ты ругаешься⁈ — Возмутился Витя. — Приплыли, обстреляли, и уплыли! Он должен был разозлиться, и оставить Дусю в покое! А Дуся бы пока сбежал! Всё было рассчитано, между прочим! Куда вот он теперь собирается-то⁈

— А это ты у него спроси! Он же псих ненормальный, вообще! С чего ты взял, что он будет эрегировать так, как ты рассчитываешь⁈

Короче, Митя с Витей ругались, а я офигевал, потому что из их ругани смог восстановить примерную картину случившегося. Оказывается, эти два идиота придумали отличный план. Надёжный, как швейцарские часы, блин. Они подбили Гаврилу подойти на украденном корабле к поместью Морьо, и с этого корабля его обстрелять! Чтобы, значит, спровоцировать мага на активные действия и погоню. Дескать, если Морьо хорошенько разозлить, то он напрочь забудет о бедном Дусе и захочет непременно отомстить бандитам. А пока он пытается их достать, засадный отряд под руководством Логоваза и Марты поможет мне скрыться. То, что бедный Дуся, на минуточку, находится в том же доме, что и Карнистир Морьо, было сочтено приемлемым риском.

Нет, если подумать, план был неплохой. Вполне в моём духе, мне даже понравилось. Только они не учли, что пленитель мой — напрочь отбитый психопат, параноик, и вообще со всех сторон ненормальный тип. Прогнозировать реакции таких психов — дело гиблое! Так что теперь мы собираемся куда-то, где нам никто не будет мешать проводить надо мной бесчеловечные эксперименты. Слегка интересно, куда? Впрочем, судя по чемодану, куда-то далеко. А значит, у меня будет шанс в дороге куда-нибудь сбежать, надо только не пропустить тот момент, когда он выпадет.

— Так, заткнулись все! — Велел я духам. — Прежде всего — нашим надо передать, чтобы не вздумали попасться Морьо на глаза! Очень вас прошу, донесите до них эту мысль, ладно? Лучше — прямо сейчас! Пусть держатся хотя бы в дне пути, лады? А то ведь угрохает, и не почешется! Эта скотина на самом деле дико разозлился и ничего не забыл! Тем более, мы у него ассоциируемся с теми бандитами, которые жену с дочкой угробили. Так что не дай бог наши слишком близко сунутся, понятно?

Вообще за нами не ехать я даже предлагать не стал. Не послушаются, это раз, а кроме того, я и сам не вот прямо образец самопожертвования. Вдруг всё-таки удастся смыться и оторваться хоть немного? Тогда мне очень пригодится помощь друзей.

Морьо собирался несколько дольше, чем я. И в основном в лаборатории. Я едва успел упрятать бубен в чемодане, когда он заявился и принялся укладывать всякие ингредиенты, инструменты и приборы не в чемодан даже, а в здоровенный дорожный сундук. Который сам за ним ходил, как в книгах о плоском мире. Только у Пратчетта сундук был сделан из разумной груши, а здесь — из какой-то несчастной животинки.

— Ты готов? — когда сундук был наполнен под завязку, Морьо мазнул по мне рассеянным взглядом. — Тогда пойдём. Отправляемся. Не беспокойся, гоблин, скоро всё закончится. У меня точно всё получится, я не позволю каким-то жалким обстоятельствам опять лишить меня самого дорогого!