Я сидел возле костра, ворошил палочкой рдеющие угли, и задумчиво пережёвывал предпоследний кусок шашлыка. Ещё со времён великого празднества остался. Логоваз с Гаврюшей косятся брезгливо. Они уверены, что многодневный шашлык есть не стоит, потому что это, дескать, вредно для организма, и вообще — моветон. А по мне — так даже лучше стало мясо. Настоялось, чуть-чуть ферментировалось. Самую малость, без перебора. Появились новые оттенки вкуса и аромата. А у этих двух, хотя они к разным видам принадлежат, физиономии сейчас как у братьев — близнецов. Одинаково брезгливые. Типа фу-фу-фу, нельзя такое есть.

— И нечего так на меня коситься! — Возмутился я. — Вы мне аппетит портите, вообще-то! Давитесь своей солониной — и давитесь дальше, нечего мешать приличным гоблинам наслаждаться трапезой!

— Дусь, я тебя расстрою, может, но это не мы тебе аппетит портим, а ты — нам. Вот скажи, как можно такое есть? Ещё и с такой довольной рожей! Оно же с душком!

— Обещаю, если всё пройдёт благополучно, я вас сюрстрёммингом угощу. Национальный деликатес, между прочим. На севере его все едят, и нахваливают, очень всем нравится. Причём я сейчас не про своих соплеменников говорю, а про людей. Может, и эльфам тоже нравится, если они там водятся, не знаю.

На самом деле я не уверен, что в этом мире есть сюрстрёмминг. Думаю, что есть — люди ж везде одинаковые, и любят одинаковое.

— Не знаю, что такое сюрстрёммниг. Ни разу не слышал о таком деликатесе, однако, — протянул Гаврюша.

— А мне интересно, с чего ты вообще взял, что наше предприятие может увенчаться успехом. Ты меня извини, Дуся, ты, конечно, шаман и вообще со всех сторон дико лихой парень, но у мистера Морьо так-то тоже репутация ого-го. Может, не стоило так-то втроём навстречу идти?

— А я говорил, что мне одному надо! Один я точно из любой задницы выкручусь!

При мысли о заднице вспомнилась одна, конкретная попа. В последнее время прямо спасу нет, и во сне она мне видится, и так вот, в фантазиях. Очень трудно сосредоточиться. Все мысли о ней. Ну, о её хозяйке, точнее.

Логоваз с Гаврюшей на моё замечание ничего не ответили. Только насупились, и опять с одинаково недовольным видом. Зато Митя с Витей не замедлили напомнить о том, что были сильно против:

Вот опять он эту свою ерунду порет! — Возмутился Митя. — Совершенно невменяемый стал!

— Агась, — покивал Витя. — Точно что-то дурное задумал. Он у нас от переживаний и нервов часом с глузду не съехал? У него это после лобзаний с Айсой началось, заметил? У живых такое бывает, между прочим. Типа кукушка отлетела, потому что тараканы слишком громко веселятся, спать не дают. Тем более, ты ж сам знаешь, он у нас вечно недосыпает. А тут ещё и любовная любовь в башку ударила. Вся кровь из неё вниз стекла, а кровь — она отвечает за коитусные способности. То есть, коитивные… ять, как это правильно?

— Ага, а у него голова-то и так слабенькая. Самое уязвительное место у Дуси. Вполне мог малость двинуться. Даже не малость. Вообразил себя рыцарем в сияющих доспехах, пошёл воевать с драконом. Я, кстати, как-то читал интересную историю, там один мужик так же сделал. С мельницами ещё воевал. Он потом сдох, между прочим.

— Может это, Гаврюше сказать? Гаврюша, по всему видать, тролль хороший. И вежливый какой, а? Уважает нас. Опять же Дуся его слушается. Пусть он его по башке-то постукает, как тех, в мэрии. Может, они на место-то и встанут, мозги. Или кровь в них хоть ненадолго вернётся?

— А то ты не знаешь, что он нас и так слышит, — хмыкнул Митя. — Хотел бы — давно отреагировал. Эта мозговая хрень заразная видать, вот они хором с ума и сошли. Надо было с Айсой вовремя говорить. Дураки мы с тобой. Её-то он вообще будет слушаться, если она ему что скажет. Сразу же видно, что он подкаблучник будущий! Ему сиськи покажи, или, там, задницу — он как телёнок на верёвочке и пойдёт за ними.

Вот так, под ненавязчивое обсуждение моих психических проблем и особенностей характера, и проходила наша дорога. Духи были категорически несогласны с моим планом, и Логоваз с Гаврюшей — тоже, вообще-то. А если уж совсем честно, я и сам не был уверен, что принимал решение в здравом уме и твёрдой памяти, потому что если так со стороны посмотреть — смотрится оно малость тупо. И аморально, что уж там.

Ну, да, я опять решил отправиться на разведку. Тут сразу несколько факторов сложилось. Во-первых, Айса. Спорить с тем, что я в неё втрескался по уши, просто глупо. Так мало того, я ещё и трушу ужасно! Мы после того поцелуя с ней и не виделись даже ни разу. И не потому что я избегал встречи… но, блин, мог ведь и найти девушку, объясниться, в конце концов. А у меня приступ робости случился, так что я почти с облегчением ухватился за первую же пришедшую в голову идею.

Она, идея, мне не просто так пришла, были предпосылки. Тут и рассказ Марты в мыслях засел — я как-то раньше вообще этого Карнистира как живую, разумную личность до этого не воспринимал. Скорее уж, как карикатурное зло, от которого надо либо бежать, теряя тапки, либо уничтожать его без суда и следствия. Никаких компромиссов. Я и сейчас примерно так же думаю, но с нюансами. И это, конечно, не главный был повод, чтобы отправиться в пасть льву. Главный — как ни крути, это тот факт, что мистер Морьо одним своим существованием угрожает всему моему делу. И ладно бы только моему, а то ведь и Айса теперь его своим делом считает! Девчонка так мечтает что-то полезное и хорошее сделать, созидательное. У неё и получается ещё… но мы же все понимаем, что в любой момент придёт плохой Вивисектор, и всех нас тут прикончит. Ну, или от него бежать опять придётся.

Помирать я, разумеется, не хочу. И доводить до побега из Грасс Вэлли не хочу тоже. А значит, надо с Карнистиром разобраться на нейтральной территории. Так я подумал. И лучше сделать всё тихо и незаметно. Главное ведь что? Главное — подготовиться. И тут, как назло, пришла инфа, что Карнистир свалил, наконец-то, с Базара, и направляется в своё поместье неподалёку от Грасс Вэлли. Вот я и подумал — надо в гости сходить. Посмотреть, как живёт мистер Вивисектор. Может, какое представление для него устроить, чтобы он, значит, проникся.

Идея о том, какое должно быть представление, у меня уже есть. Очень сомнительного свойства, как и все мои идеи, но шансы на удачу присутствуют. Тут главное, не облажаться. Ну и ещё нужно, чтобы нам немного повезло. Хотя это уже сложнее.

Первая мысль у меня была — свалить, никого не предупредив, просто чтобы не тащить на опасное дело никого из своих. Я до сих пор считаю, что так было бы правильнее, потому что Логоваз с Гаврюшей мне всё равно ничем особо помочь не смогут, однако у меня внезапно случился приступ повышенной ответственности. Я представил себе, что мои друзья и товарищи утром, вдруг обнаруживают вместо всеми любимого замечательного Дуси записку. Так мол и так, ушёл на разведку, вернусь поздно, спать ложитесь без меня. Лично я, если бы такое обнаружил, точно нервничал бы, и сильно. Может, даже искать бы отправился безответственного потеряшку. Так что по здравом размышлении я решил сеанс стрессотерапии друзьям не устраивать, и всё рассказать лично.

Естественно, Логоваз, а с ним, неожиданно, Гаврюша, наотрез отказались отпускать меня одного. У нас даже размолвка небольшая случилась. И очень хорошо, что они как-то забыли спросить, что именно я собираюсь разведывать. Вернее, спросили, но уже после того, как мы собрались и уехали. То есть возвращаться было уже поздно, а то они бы точно нашли способ меня удержать. И так-то были очень недовольны.

Ехали мы не торопясь, потому что миссия, вообще-то, секретная. Мне не улыбалось встретить какую-нибудь группу военных Авалона — наверняка ведь у них сейчас режим повышенной бдительности. Небось, любого нелюдя готовы прикончить, как только увидят, чтобы не смущал народ. Так что города и посёлки старались объезжать, и дорога, которая заняла бы в другой ситуации всего несколько часов, растянулась больше чем на сутки. С ночёвкой. Точнее, с днёвкой. Вот, кстати, ещё один повод порадоваться, что путешествуем небольшой компанией — не нужно мучить себя и менять свои суточные ритмы в угоду большинству. Мне ночью соображается лучше, а днём, зато, спать вообще прекрасно.

Вот и сейчас мы на днёвке. Рассвет только-только разгорается, краешек солнца только поднялся из-за горизонта, а перед нами расстилается бесконечный Тихий океан. Красота, должен отметить, неописуемая. Мы остановились прямо на обрыве, над океаном — здесь берег высокий, почему-то. Это я упросил товарищей, хотя они предлагали выбрать место поукромнее. Как по мне — незачем. Машину мы спрятали неподалёку — загнали в рощицу, в небольшой овражек, и закидали всякими ветками, а наша троица вряд ли привлечёт много внимания. Места здесь безлюдные — мистер Морьо предпочитает жить уединённо, и потому построил свой особняк на некотором отдалении от Йерба-Буэно. В десятке миль примерно, если местными единицами измерения считать.

О комфорте своём он, правда, позаботился изрядно — мы часа полтора-два назад выехали на дорогу, что связывает его поместье с городом. И, я вам скажу, это оказалась самая лучшая дорога из всех, что я здесь видел! Неширокая, но гладкая. Как будто по стеклу едешь. Хорошо, что недолго ехали, а то так и заснуть можно.

До поместья ещё далеко — вваливаться туда прямо так, на машине, было бы слишком круто даже для меня. Нет, если б я точно знал, что хозяина нет дома, то можно было бы попытаться, а сейчас это будет слишком нагло. Хотя и соблазнительно было повторить всё, как недавно в Грасс Вэлли. Только, боюсь, меня бы спутники не поняли, если бы я решил так-то второй раз нагло поступить. Ничего, можно и пешком добраться, как стемнеет. А за день отдохнём и отоспимся… хотя друзья мои, все как один ворчат, что мы не устали, чтобы отдыхать. Нервничают тоже, бедолаги.

— Чего пригорюнился, Дусь? Начало доходить, что погорячился? — Спросил меня Логоваз.

Я просто после того, как мы закончили ужин или завтрак, не знаю уж, как правильно называется этот приём пищи, отошёл немного от стоянки, и уселся на край обрыва. Всю прошлую жизнь мечтал посидеть вот так над океаном. И ещё жду, когда Гаврюша уснёт — сейчас его очередь дрыхнуть. Так что ничего я не пригорюнился — наоборот, получал истинное удовольствие от созерцания бесконечно-вечного. О чём Логовазу и сказал.

— Так может, расскажешь всё-таки, что ты задумал? Мы ведь все понимаем, что никакая разведка не нужна, так? Ну, увидишь ты этого мага — что тебе, легче станет?

— Да нет, — покачал я головой. — Конечно, понимаем. И план у меня есть, даже нормальный. Просто, видишь ли, Логоваз, он у меня сомнительный. С моральной точки зрения, ферштейн? Твоя Марта, наверное, будет не слишком рада, если узнает, какую фигню я задумал. Да и сам Морьо — тоже.

— Дай угадаю. Ты решил вызвать духов его жены и дочери? — Спросил уманьяр. Догадливый какой!

— Ага. Хочу, чтобы они его уговорили на нашу сторону перейти. Уж жену с дочерью-то он послушает!

— Дуся, — Логоваз изобразил фейспалм, да такой, что Патрик Стюарт из Звёздного пути бы позавидовал. — Это плохой план, и даже я сейчас объясню, почему. Хотя ты мог бы спросить Гаврилу, для начала. Прежде, чем срываться неизвестно куда, и нас срывать! Уж он бы тебе объяснил всё подробно и аргументировано, научным языком.

— А что не так? — Насторожился я. — Как по мне — это будет очень убедительный аргумент.

Вот вечно так — никогда нельзя рассказывать заранее о своих идеях! Потому что обязательно обругают, и с настроя собьют! В следующие несколько минут я прям пожалел, что не удержал рот на замке — надо было действовать молча, самому, на кураже.

— Ты, Дусь, с духами общаешься, как будто они — те же разумные, что и были при жизни, только мёртвые, — проникновенно вещал мне остроухий обломщик. — И я начинаю подозревать, что ты и сам в это веришь, так ведь?

— Да хрен его знает, — я ещё не понимал, к чему ведёт Логоваз. — Ну да. Я, знаешь ли, не слишком хорошо помню, какими были Митя и Витя до того, как померли, но мне что-то подсказывает, что примерно такие же и были. Наглые, язвительные, и немного тупые. Прям как я.

— Всё так, — кивнул Логоваз. — Такими они и были. И их призраки — это очень точные отпечатки их личности — такие, какими они были на момент смерти. Только ты, Дуся, забываешь… точнее, не знал никогда, что это — только призраки. Психо-энергетические матрицы. Души в этих сгустках призрачной материи нет, она уходит куда-то далеко-далеко сразу, как только разумный умирает. И всё бы ничего, но любой мало-мальски образованный индивидуум знает об этом. И никто в здравом уме не станет воспринимать призрака, как настоящего разумного. Это только отражение. Слепок личности, который задержался в ноосфере на какое-то время. Может быть, даже надолго — не важно.

— И всё равно я не понимаю, к чему ты ведёшь. Слепок, так слепок. Мне как-то без разницы, если честно.

— Да к тому веду, что всем плевать на призраков, понимаешь? Они могут пакостить, могут помогать. Могут даже набирать со временем силы, как твои Витя с Митей, и даже перерождаться во что-то другое — более могущественное. Но живым на них плевать. Неужели ты думаешь, что тот же Карнистир Морьо не нашёл бы способ вернуть себе жену и дочь хотя бы таким способом? Он не стал этого делать. Он понимал, что они мертвы, и ему даже мысль такая в голову не пришла — зачем-то призывать их отражения. Ты, Дусь, его только разозлишь, если так сделаешь, понимаешь?

— Вот скотина, — вздохнул рядом Митя. — Всю малину обломал, да? Теперь Дуся нас любить не станет, раз мы бездушные. Не мог промолчать, придурок.

— Да вообще, урод. Надо будет ему пинка отвесить, когда заснёт. Мне, вообще-то, и самому неприятно! Я вот себя бездушным совершенно не ощущаю! — Обиженно добавил Витя.

Духам я отвечать ничего не стал, но не потому, что в них разочаровался, а потому что мне на самом деле наплевать, есть у них душа, или нет. Я, может, как-то неправильно к этому отношусь, но я, знаете ли, с личностью общаюсь, а не с душой. И меня вполне устраивают линости моих призрачных спутников. Прикольные они, и весёлые. И вообще — два дебила — это сила, вот что я скажу. И плевать, есть ли у этой силы душа.

— Всё это фигня, — ответил я Логовазу. — То есть, я верю, что ты правду говоришь, дружище. Я уверен, что ты в этом разбираешься. Только наука — это одно, а психология — это совсем другое. Уж поверь мне, я всё обставлю так, что Карнистиру тоже будет плевать, правда это его жена и дочь, или нет. И да, к чёрту моральные терзания. Если он козёл — а он козёл ещё тот, определённо — то и сам виноват, правильно? Так что пошли камлать будем.

Я специально дожидался, когда Гаврюша заснёт. Потому что немного смущался. Бывает такое со мной. Подумалось: а вдруг тролль будет надо мной стебаться? Не вслух, конечно, но посмотрит, как я камлаю, и решит, что это выглядит глупо и смешно? Короче, мне нужна была уверенность в своих силах, максимум возможного. Потому что я и так не слишком понимал, что и как делать — очень уж необычное нужно было сотворить. Для меня необычное. Так-то смешно — обычно шаманы тем и занимаются, что вызывают конкретных духов и с ними договариваются, а я уже хрен знает, сколько времени шаманю, а до сих пор свою основную функцию так ни разу и не выполнял. Мы отошли немного в сторону, чтобы Гаврюшу не разбудить, и я достал бубен.

— Так! — Возмутился я. — Логоваз! Давай уже убирай этот скепсис из взгляда! А то у меня нифига не получится. Или тогда вообще иди нафиг!

— Нет уж, я лучше посмотрю, — покачал головой уманьяр. — Не буду больше смотреть скептически. Хотя, Дусь, лучше бы у тебя ничего не получилось.

Скотина какая, а? Прям вот всё делает, чтобы меня обломать! Но если так — зря. На меня это, наоборот, как красная тряпка на быка подействовало. Нефиг тут во мне, великом, сомневаться! Да что бы у меня — и что-то не получилось⁈ Не бывать такому!

Бубен будто сам собой оказался в руках, и я принялся аккуратно в него постукивать. Сначала — без слов, воспроизводя мелодию как можно точнее, настраиваясь на эту немного печальную стихотворную историю.

Группу Флёр я в той жизни не очень любил, но вот эта песня отчего-то запала в душу. Помню, слушал, и представлял, что это — про меня. И даже слёзы глотал, так меня это трогало.

— … Только бы не разминуться, не заблудиться

В круговороте смертей и рождений.

И в назначенный час вспомнить друг друга

По первому прикосновению.,

Воспроизвести нежные гитарные переливы этой песни бубном… да ничего сложного, на самом деле. Главное — я сам слышу эту мелодию, и в неё легко вплетается нежный перезвон бубенцов, а мелодичное гудение натянутой кожи задаёт нужный ритм. И ещё — важно помнить имена этих дам. Благо, Марта мне их назвала, когда я спросил, хоть и недоумевала, зачем мне.

Когда я закончил петь, они уже были тут, эти две призрачных девчонки. Одна — совсем мелкая, а другая… ну, наверное, она немолода, но этого было не понять. Выглядела она ровесницей моей Айсы. Стройная рыжая девчонка с огромными зелёными глазами — действительно, в такую можно влюбиться без памяти. При этом в ней не было ни капли ведьминского. Очень нежное лицо, лёгкая, ласковая улыбка. Удивительной красоты женщина, невероятной.

— Здравствуй, маленький. — Зажурчал нежный голос. — Кто ты, дитя? И для чего позвал нас?

Ять. У меня аж мурашки по коже бегут. Я всё-таки задумал изрядный соволочизм, и теперь всё меньше уверен, что его нужно воплощать в жизнь.