Ивар

Ивар понятия не имел, откуда он знал, что дядюшка добрался до Анники. Он почувствовал это ледяным уколом в собственное сердце, едва не пропустив рваный, тяжёлый удар огромной твари, собранной из переломанных человеческих и медвежьих костей. Воздух вышибло из гружи. Следующим, что он ощутил, был короткий рык Волка: одно из защитных колец рассыпалось прахом прямо на пальце, приняв на себя смертельный магический удар и сохранив жизнь тому, кто носил его.

Он не позволил себе облегчения, заставив тело двигаться на одной лишь воле. Стоило надеяться, он почувствовал кольцо на пальце Северной Ведьмы, но в кровавой, смердящей гнилью горячке боя не до молитв к Холле. Ивар выжег страх из головы, шагнул под замах костяных лап и ударил по колену скелетосущества, с хрустом выбивая суставную кость. В руку отдало тупой болью, но тварь покачнулась.

Кости заскрипели, сухо и мерзко, тварь рассыпалась, а Ивар щедро полил дёргающиеся останки серебрёной водой. Влага зашипела, взвиваясь белым едким дымом, выжигая скверну некромантских чар. Отряд с флягами такой воды успешно пробрался к нежити, которую Ильмер ещё не поднял или не взял под активный контроль, потому армия заклинателя мёртвых была несколько меньше, чем он ожидал.

И всё же это по-прежнему было чудовищное войско, которое невозможно было полностью перемолоть уставшими руками не такой уж и большой армии живых. В одном эта падаль была права: погибшие действительно легко меняли сторону. Самым страшным в бойне было то, что в кровавой суматохе далеко не всегда сходу было ясно, жив ли ещё рубящийся рядом товарищ, или его глаза уже подёрнуты мутной пеленой, а сам он скалится волею некроманта лишь для того, чтобы сподручнее было вогнать клинок живому в спину.

Вереница мертвецов, лязгающая ржавым железом и костями, тянулась до самого горизонта, к замку Волков, что чужаки знали, как родовой. По левую руку от Ивара, подобно разъярённому медведю, прорубался ярл Хальстейн. Измазанный чужой кровью, чёрной слизью и гноем, он не знал пощады. Недалеко от правой — Волки под началом Ньяла сомкнули щиты, намертво держа строй. Они защищали Аннику, Гейра и Тиллу, которая, в свою очередь держала над ними мерцающий золотистый щит. Купол не был непроницаем, его поверхность шла рябью от каждого удара нежити, и под ним нужно было удержаться, отбивая прорвавшиеся клинки. Мертвецам то и дело удавалось добраться до живых, чтобы рвануть их когтями и зубами, но пока Волки держали оборону.

Ивар не мог не думать о том, что силы его людей конечны. Тело горело, дыхание со свистом вырывалось из горла. Нет, они должны добраться до самого некроманта, и тогда большая часть этого кошмара просто рухнет в снег. Да, Ивар видел среди мертвяков знакомые лица живых — как Анника и предсказывала, древнепоклонники, с которыми он когда-то делил кров и стол, добровольно встали на сторону Ильмера, с фанатичным блеском в глазах сражаясь бок о бок с нежитью. Но их было не так уж и много.

Если уничтожить дядюшку, его чёрная воля больше не будет держать нежить, и та упадёт. Только до него не так-то просто добраться. Ильмер не был глупцом. Он стоял далеко за своим воинством, окружённый плотным кольцом охраны, сосредоточенный на чём-то настолько, что на ход основного боя он даже не смотрел. Он ткал свою смерть. Ивар крикнул ярлу, перекрывая звон стали и хрипы умирающих:

— Мы должны его уничтожить! Другого шанса не будет!

— Я должен! — рыкнул Хальстейн, и с влажным хрустом обрушил секиру на очередную чудовищную тварь, похожую на огромного пса с двумя сросшимися головами — пёсьей и медвежьей. Нежить брызгала чёрной слюной и клацала обеими челюстями, пытаясь дорваться до тёплой плоти, но секира ярла с размаху разрубила её пополам. Доброе серебро сделало своё дело: разрубленные половины твари рухнули в грязь, зашипев и обугливаясь от прикосновения заговорённого металла, и больше не дёрнулись.

Её место тут же заняли два немёртвых волка с проваленными боками. Каждому из них досталось по короткому, безжалостному удару — один от ярла, разрубившего хрупкий череп, второй от самого Ивара, прорубившегося через трёх мертвяков вплотную к Хальстейну.

— Значит, идём на дядюшку, — тяжело дыша, усмехнулся Ивар, оказавшись достаточно близко к союзнику, чтобы чувствовать исходящий от него разгорячённый жар.

— У нас не так уж много времени! — голос ярла едва не заглушил первобытный, яростный рёв сразу двух громадных бурых медведей. Живых. Они вывалились из чащи, круша мертвяков мощными лапами, сминая скелеты своим весом, чтобы сражаться на стороне людей. Анника… раньше Северная Ведьма не делала подобного, но Ивар не сомневался: это её Зов. Её рук дело. Хальстейн даже не обратил на неожиданную подмогу внимания, только чуть повысил голос, перекрикивая треск ломающихся костей и звериный рык:

— Людям тяжело, они быстро теряют силы! Идём скорее!

Ивар молча кивнул, и перекатился по промёрзшей земле, чудом ускользая от щёлкнувших над самым ухом клыков костяного медведя. Он хотел было вскочить и добить его, но скелетом уже занялся настоящий медведь, дробя сухие кости лапами, а на помощь зверю поспели Волки. Поднимаясь, Ивар едва не столкнулся лицом к лицу с Фергусом. Старик был уже изрядно разложившимся, кожа свисала с лица серыми лоскутами, но пустые глаза горели чужой злобой. Он оставался при Ильмере до конца, плёл интриги на его стороне, но от посмертного рабства это его не спасло. Ивар ударил ходячий труп наотмашь, без капли сожалений, искренне пожелав, чтобы этот старый интриган отправился к Холле под крыло, а не сгинул навсегда в Море Душ.

Труп рассыпался быстро, точнее, осел и расплылся под ногами противной смердящей лужей, смешиваясь с грязью и вытоптанным снегом. Ивар же бросился вперёд, догоняя Хальстейна. Верная секира ярла разила безостановочно, превращая в труху сразу пятерых врагов, и ему следовало помочь. Казалось, ярл не знает ни боли, ни усталости, одержимый одной лишь яростной целью — добраться до некроманта. На помощь людям из подлеска вдруг выметнулось несколько огненно-рыжих лисиц. Они бесстрашно бросались прямо под ноги мертвецам с пронзительным визгом, путались в их ногах, и неуклюжая нежить валилась на снег, давая человеку драгоценные мгновения преимущества. Из-под взрытой земли тут же пробивались ожившие корни деревьев, жадно оплетая лодыжки упавших трупов и не давая им подняться. Мертвецы не обращали на лесных помощников никакого внимания, слепо стремясь вперёд, но даже лишнее падение здорово облегчало работу серебру.

Ивар не просто лавировал между врагами — он с боем прогрызался сквозь сплошную стену гниющей плоти. Уворачивался от неповоротливых, но тяжёлых ударов ржавого железа, разил мертвецов без устали, отсекая конечности и проламывая черепа, и всё продолжал идти вглубь, ближе к Ильмеру. За своей спиной он слышал тяжёлое, с присвистом, дыхание Хальстейна и влажный хруст — секира ярла с чавканьем дробила кости восставшей нежити.

Очередной мёртвый медведь с вываливающимися из распоротого брюха гнилыми кишками чуть не задрал их обоих. Зверь уже занёс костлявую лапу, но под ноги ему, словно вынырнув из самой земли, бросилась целая волчья стая. Дикие глаза хищников горели неестественным, яростным светом — лес откликнулся на Зов. Волки повалили мёртвую тушу на землю и начали остервенело рвать её зубами, отрывая куски мертвечины. Ярл помог животным, одним могучим ударом раскроив медведю череп и оборвав не-жизнь врага.

Ивар прыгнул вперёд, перескакивая через дёргающиеся останки. Он видел дядюшку. Тот в общем-то и не пытался скрыться, неподвижно возвышаясь над своей армией. Ильмер использовал как наблюдательный пункт крутой холм, находившийся недалеко от замка. Там стоял его костяной трон, сплавленный из сотен человеческих и звериных ребер, и там некромант по-прежнему сидел, словно каменный истукан. Лишь его глаза полыхали во мраке, источая ядовитый зелёный свет.

Раньше Ивар мог рассмотреть дядюшку лишь смутно сквозь пелену сражения. Его сосредоточенное лицо, этот мертвенный свет, плотное кольцо нежити, словно щитом укрывшее своего господина. Теперь же он подобрался достаточно близко, чтобы рассмотреть и изрытый воронками холм, и проклятый трон. Море нежити ломало перспективу, колыхаясь живым ковром, потому раньше казалось, будто Ильмер внизу, на одном уровне с ними. Но теперь Ивар сообразил, что это не так. Им с Хальстейном предстоял тяжёлый подъём наверх, по осклизлому от чёрной крови и грязи склону, чтобы добраться до некроманта.

Живая армия осталась где-то позади, или безнадёжно смешалась с мёртвой — Ивар не мог себе толком ответить на этот вопрос за грохотом боя. Сколько они ещё протянут? Эта нежить не знает страха, её члены не могут устать, а Волки, увы, смертны и уже истекают кровью. Очередной неживой волк, с наполовину содранной шкурой, лязгнул гнилыми клыками и чуть не вцепился ему в плечо. Ивар с силой отшвырнул его щитом и бросился вперёд. Он прорубался сквозь десяток распухших, сочащихся болотной водой утопленников, подгоняемый тревожными мыслями и хлёсткими ударами ветвей — лес тянулся корнями из-под земли, хватая мертвецов за лодыжки, помогая, выигрывая для Ивара мгновения.

Лица мертвецов сливались воедино, превращаясь в одну гротескную маску, в одного бесконечного врага, которого он рубил, колол и топтал снова и снова. Чудовищные конструкты из сцепленных звериных костей остались позади, в гуще основного сражения. Здесь, у подножия холма, им с Хальстейном достались обычные люди. Сотни людей, захороненных в этой земле до того, как их покой нагло прервал Ильмер.

Кто-то сохранил лишь жалкие ошмётки почерневшей плоти на почти очищенном скелете, клацая голыми челюстями. Некоторые почти не отличались от живых, и только ядовитый магический огонь в пустых глазницах да трупная одутловатость серых лиц выдавали в них мертвецов. Довелось рубить и мертвяков, изрядно подмороженных весенней вьюгой — их плоть трескалась под мечом, как лёд, — и тех, кого Ивар знал лично.

Так, замковая кухарка Эбба погибла не так уж и давно, и явно успела полежать в тепле. Её тучное тело страшно расплылось, покрылось трупными пятнами и источало тошнотворное, зловоние вскрытого нарыва, надвигаясь на Ивара. В руках бывшая кухарка крепко сжимала невесть откуда взявшиеся ржавые вилы. Ивар видел, как осклизлая плоть с её пальцев сползает от напряжения, обнажая желтоватую кость. Он замешкался на долю секунды, узнав доброе лицо под маской разложения, и не успел ударить вовремя. Но тяжёлая секира Хальстейна не знала ни промаха, ни жалости. Лезвие с влажным хрустом вошло в шею Эббы, отбрасывая её в сторону. Она не успела воткнуть вилы в Ивара, лишь с противным скрежетом царапнула остриями по доспехам.

— Не мешкай больше, — глухо выдохнул ярл. — Если бы не я, ты бы встал на сторону своего дядюшки.

— Я знал её живой, — скривился Ивар. — Но ты прав, Ильмер отправит мне навстречу многих, кого я знал. К этому следует быть готовым.

Ответить Хальстейну не дали — на них снова сомкнулась, двигаясь единой массой, толпа мертвецов, свежих и старых вперемешку. Двигались они не слишком быстро, но их было пугающе много. Приходилось яростно прорубаться сквозь частокол тянущихся рук, вкладывая в каждый взмах вес всего тела и рискуя поскользнуться на развороченных внутренностях, чтобы не съехать вниз с холма.

За спинами яростно бушевал ветер, неся в себе отголоски магии Анники. Он швырял мертвецам в лица ледяную крошку и обломанные ветви. Звуки сражения не стихали ни на мгновение, но люди Ивара пока держались. Тут и там кто-то падал с предсмертным криком, чтобы вскоре молча встать по другую сторону битвы. Ивар чуял, как неумолимо сжимается кольцо — времени всё меньше, но покамест оно у него было.

Молитвы к Холле не способны были спасти от когтей и клинков, но давали ещё немного сил. Он молился, процеживая слова сквозь сцепленные зубы, и упорно шёл вперёд. Ивар чувствовал, как деревенеют члены его тела, как лёгкие горят огнём, а предплечья наливаются тяжёлым металлом от усталости. Руки рубили врагов всё с большим трудом, соскальзывая по покрытой чужой кровью рукояти, поднимали меч, когда они с Хальстейном всё-таки вырвались на вершину холма.

Навстречу ему, ломая неестественно вывернутые ноги, бросился Ньял. Обглоданный другой нежитью, лишившийся правой руки по самое плечо, он представлял собой жуткое зрелище. Один глаз у него превратился в мутную студенистую массу и медленно вытекал из глазницы на порванную щеку. Если бы не страшный урок с Эббой, Ивар снова замешкался бы, и погибший друг вцепился бы ему прямо в лицо. Но жёсткие слова ярла ещё звучали эхом в разуме. Ивар с разворота ударил по мертвецу раньше, чем тот успел совершить прыжок. Это не Ньял, это кусок мяса, поднятый Ильмером, чтобы поглумиться, — мысленно повторил сам себе Ивар.

То ли молитва, то ли наставление не очень-то помогало — в груди всё равно разгоралась острая, ледяная боль потери. Но Ивар стиснул зубы и грубо затолкал её в самый тёмный угол разума. Многих ещё можно спасти, если он не остановится прямо сейчас. В мертвеца-Ньяла Ильмер вложил куда больше своей силы, чем в безликий мертвячий сонм вокруг. Лишённый руки труп двигался дёргано, как сломанная марионетка, но был пугающе стремительным, уворачиваясь от серебрёного меча и бросаясь на Ивара снова и снова.

Когда со спины подошёл тяжело и хрипло дышащий Хальстейн, только что раздробивший черепа трём одутловатым утопленникам, Ивар уже едва поспевал за искажённым магией телом Ньяла. Мертвец совершил немыслимый рывок и вцепился почерневшими когтями в его предплечье. Пальцы с сорванными ногтями впились в руку Ивара, сминая кожу даже сквозь кольчугу, обжигая могильным холодом. И у Ивара никак не получалось вывернуться из хватки мертвеца.

В этот раз его выручил не Хальстейн, а Анника. Точнее, её магия, яростно вторгшаяся в смрад битвы запахом сырой земли и хвои. Из глубины чащи, ломая кусты и взрывая копытами грязь, прямо по холму навстречу нежити вырвался литой клин вепрей. Ивар даже не успел рассмотреть, сколько свирепых обитателей леса откликнулось на Зов — сплошная масса из жёсткой щетины, литых мышц и первобытной ярости.

Огромный секач-вожак с налёту врезался в Ньяла-мертвеца. Удар был такой силы, что сгнившие ребра хрустнули, как сухие ветви. Вожак повалил упыря на землю, с треском оторвав его руку от плеча Ивара. Тот и сам пошатнулся, едва удержав равновесие, чтобы не попасть под тяжёлые копыта подоспевшей подмоги.

Зверь с жутким хрипом мотал огромной башкой: острые клыки рвали оставшиеся доспехи, одежду и плоть, вспарывая нежить, словно гнилые мешки, а копыта безжалостно втаптывали то, что осталось от Ньяла, в кровавое месиво. Остальные вепри, не сбавляя скорости, врезались прямо в гущу мертвецкой толпы. Они раскидывали врагов, сминали кости и расчищали широкую просеку, ведущую наверх.

Разодранная рука горела огнём, кровь горячими толчками стекала по пальцам, но сквозь пульсирующую боль Ивар зло порадовался, что досталось хотя бы левой. Правая намертво сжимала рукоять меча. Он всё ещё мог убивать, а значит, не был бесполезен. Если повезёт, Анника успеет выжечь заразу из раны и вылечить его потом. А если не повезёт… тогда им всем конец, и нечего о том даже думать.

Сквозь визг зверей и влажный хруст прорезался рык Хальстейна:

— Вперёд, Орн тебя побери! Пока мертвяки заняты зверьём!

Ивар не стал тратить дыхание на ответ. Перешагнув через дёргающийся обрубок, он рванул вверх по склону. Сапоги скользили по вытоптанной грязи, но он ускорялся с каждым шагом, стремясь подобраться к Ильмеру вплотную до того, как некромант опомнится и заставит нежить сомкнуть ряды.

Но дядюшка так ничего и не сделал. Окружённый зеленоватой аурой некромантии, Ильмер застыл. Его пальцы скрючились, по бледному лицу катились капли тёмного пота. Он был сосредоточен на чём-то другом, невидимом: его тело мелко тряслось, точно он вёл отчаянную борьбу с кем-то прямо в собственном разуме.

У его ног с треском лопалась земля, из которой упрямо лезли живые, пульсирующие корни. Ивар хищно оскалился: он надеялся — нет, он знал — что это Анника мертвой хваткой вцепилась некроманту в горло. Северная Ведьма горазда была на жуткие сюрпризы для своих врагов, уж это Ивар знал и по себе. К счастью, он ей больше врагом не был… в отличие от Ильмера.

Они с Хальстейном подобрались совсем близко, почти готовые ударить по тому, из-за кого потеряли столько людей в войне друг с другом и с ним самим. Но Ильмер не сумел бы так долго скрывать свои тёмные силы, если бы был глупцом.

— Святейший, сзади! — Ивар услышал знакомый голос старосты Хенрика. Оказывается, живые слуги некроманта с успехом затаились среди нежити, чтобы предупредить его, если что-то пойдёт не так.

Едва Ильмер понял, что к нему подобрались враги, как за его спиной ужасающе быстро начало подниматься очередное костяное чудовище. Оно было составлено из человеческих рёбер, черепов и берцовых костей, а кроме того Ивар различил в конструкте кости медведей и вепрей. Конструкт рос с сухим треском, будто поленья трескались от огня, сочленения стягивались пучками гнилых сухожилий, которые натягивались, как струны. Огромная нежить была выше человека раза в три, и, что куда прискорбнее — стремительно двигалась, вопреки своим габаритам.

— Я отвлеку тварь, избавься от некроманта! — рявкнул Хальстен, и взревел, бросаясь на костяного ильмерова защитника. Сталь ярла врезалась в тазовую кость монстра, выбивая костяную крошку, похожую на белый песок.

К некроманту же вернулась осознанность во взгляде. Он по-прежнему морщился, точно от боли, но теперь явно узнавал Ивара.

— Объединились всё-таки, — усмехнулся он. — Знаешь, племянничек, а ведь это даже удобно. Я избавлюсь от всех вас одним ударом, и буду править Севером один. А ты… ты зря пришёл сюда сам. Ты никогда не попадёшь к валькириям Холле, потому что я выпотрошу твой труп и оставлю при себе в назидание врагам.

За спиной рычал Хальстейн, снова и снова бросаясь на гигантскую тварь. Ивар чувствовал, как под ногами дрожит промёрзшая земля от тяжёлых ударов костяного столпа. Он не стал ничего отвечать уверенному в себе предателю. Молча бросился на него, выставив меч вперёд. Однако тот продолжал говорить, спокойным, насмешливым тоном, легко ускользая от ударов Ивара. Его дыхание ничуть не прерывалось, он двигался и говорил также легко, как колдовал.

Дышал ли он вообще? Ивар не знал, но упорно продолжал пытаться ударить, пока Ильмер играл с ним, точно кошка с мышью. Наконец, он снова скривился, и запнулся. Лицо исказила гримаса боли, левая рука некроманта быстро коснулась виска. В этот миг Ивар кожей ощутил Зов Анники: воздух вокруг вдруг зазвенел, как натянутая тетива, а из-под снега, пробивая ледяную корку, брызнули бурые нити корней. Они змеились к сапогам Ильмера, пытаясь оплести щиколотки, но чёрная аура некроманта заставляла их мгновенно сохнуть и рассыпаться в прах. Анника продолжала атаковать его разум. Или Ивар лишь так думал, и на самом деле у Ильмера просто была уязвимость?

Он воспользовался заминкой, и ударил заклинателя мёртвых в область сердца. Клинок звонко лязгнул о доспех, и соскользнул: под плащом у Ильмера оказался тяжёлый доспех из тёмного металла. Артефакт! Доспех, благословлённый самим Кузнецом Фельхардом по легендам…

Хотел бы он знать, откуда Ильмер добыл эту реликвию. В ответ на очередной удар некромант ухмыльнулся и посмотрел Ивару прямо в глаза:

— Ты ничего не сможешь мне сделать, щенок.

К счастью, по нему снова ударили со стороны разума. В небе над ними, подчиняясь воле Анники, истошно закричала стая воронов — птицы камнем падали вниз, выставив когти, целясь некроманту в глаза. Ильмер завалился на бок, отмахиваясь от пернатых бестий. Ивар полоснул его по лицу. Он пытался добраться до шеи, но некромант вовремя вернул себе контроль, и удар пришёлся по щеке, рассекая её до кости. Рана была странной: вместо алой крови из неё лениво вытекала густая, почти чёрная сукровица, пахнущая старым склепом.

Ильмер захохотал, не обращая ни малейшего внимания на рану:

— Даже когда у меня нет полной силы, и я допускаю ошибки — ты всё равно способен лишь слегка меня поцарапать. Весь в своего ничтожного папашу.

В его голосе звучало столько злости и неведомой Ивару старой обиды, что, если бы не обстоятельства, он бы точно спросил, что Ильмеру сделал родной брат.

Только это не имело значения после того, как он, будучи Волком, начал поднимать мёртвых. Потому Ивар снова и снова бросался на врага, пока тот легко ускользая от ударов, даже не пытаясь наносить собственные. Кровь по щеке Ильмера продолжала течь, и тот время от времени смахивал капли, но даже не прикасался к оружию.

Ярл Хальстейн за их спинами продолжал снова и снова набрасываться на костяное чудовище. Монстр взметнул суставчатую лапу, и удар вскользь пришёлся по щиту ярла — дерево разлетелось в щепки, а Хальстейн, рыкнув от боли в онемевшей руке, перекатился по обледенелой грязи. Тварь наносила удары один за другим, и там, куда опускались его костяные лапы, оставались ямы и борозды. Если монстр попадал по кускам льда, скрытым под снегом, они раскалывались и катились под ноги ярлу, вынуждая того плясать, чтобы не попасть под особенно крупный осколок. С каждым движением твари Ивар слышал, как внутри неё перекатываются черепа, глухо стуча друг об друга.

Ильмер всё также водил Ивара по кругу, глумясь и издеваясь. Вокруг них бесновался ветер, принося запахи хвои и диких зверей — магия Анники кипела совсем рядом, но разбивалась о ледяную стену воли некроманта. Скоро ему надоест играть, и тогда он сотрёт Ивара в порошок, это было понятно. Но что он может сделать, чтобы добраться до некроманта? Защитное кольцо спасёт лишь единожды, меч его не страшит, но…

Ивар вдруг понял, что он не один. За его спиной дух Волка, тот, которого Ильмер предал вместе со всей своей семьёй. Ивар почувствовал, как загривок обдало не холодом смерти, а жаром дикого, первобытного зверя. Зрение на мгновение сузилось, выхватывая пульсирующую жилку на шее дяди. Волк вполне может занять тело Ивара, если его правильно призвать. Ивар продолжил пытаться добраться до Ильмера мечом, вкладывая в удары остатки сил, но тихо, сквозь сбитое дыхание, зашептал молитву Покровителю:

— Великий Волк, что служил самому кузнецу Фельхарду, и не пал даже о молотов Орна! Я — твой потомок, и тот, кто продолжает твоё дело сквозь вечность. Я — кровь от крови твоей, и плоть от плоти твоей. Твой род под угрозой. Нечистый заклинатель мертвецов и подлый предатель Ильмер уничтожил многих Волков, и стремится уничтожить всех нас. Я прошу тебя о помощи, потому что не стыжусь признать, что сам я не справлюсь с тем, кто несёт такую богопротивную, омерзительную силу. Явись, я готов принять тебя!

Меч Ивара продолжал отскакивать от доспехов Ильмера, высекая лишь снопы бесполезных искр. Тот легко уворачивался от ударов, лавировал с пугающей, нечеловеческой грацией, и смеялся, когда у Ивара ничего не получалось. На его молитву он и вовсе не обратил внимания… как и покровитель. В сердце Ивара не разгорался яростный огонь, и он не чувствовал, как его тело переходит под чужое управление. В груди оставалась лишь звенящая, холодная пустота, от которой сводило желудок.

Ивар не сдавался. Он шептал молитву снова и снова, смахивая заливающий глаза едкий пот, пытаясь вложить в неё всю свою решимость и отчаяние, всё искреннее согласие на помощь, что вполне может стоить ему жизни. Он верил, что Волк не откликается лишь потому, что щадит его, и всем сердцем убеждал, что справится с ношей, которая ему предстоит. Но с каждым взмахом меч казался всё тяжелее, словно выкованный из цельного свинца.

Всё случилось, когда Ильмеру, наконец, надоело играть. Он сказал:

— Что ж, хватит. Я дал тебе достаточно времени побегать за мной, мальчишка. Ты — ничтожество, и сумел меня лишь единожды оцарапать. Ты не достоин править Севером, вот и всё. Любая серьёзная угроза, и что ты сделаешь? Помашешь перед нею мечом? Смешно.

И после этого со всей стремительностью бросился на Ивара, подняв свой посох. Небольшой череп, что был его навершием, засветился ядовито-зелёным светом, выпуская в морозный воздух тошнотворный запах гнили, и в грудь Ивару полетел сгусток тёмной магии, оставляя за собой шипящий след. Увернуться он уже не успевал.

Мышцы деревенели от усталости, раненая рука и вовсе отказывалась его слушаться, пульсируя тупой болью при каждом движении. Он больше не был достаточно стремительным, чтобы сражаться с некромантом, а ярл Хальстейн не мог ему помочь: он и сам едва справлялся с костяным чудовищем, что потеряло немало своих костей, но всё ещё двигалось, и набрасывалось на ярла снова и снова, встречая собой каждый удар его зачарованной секиры, от которой с сухим треском во все стороны разлетались острые осколки рёбер.

Ивар должен был почувствовать удар и боль, ожидая, что зелёное пламя прожжёт плоть до костей, но ощутил, что больше он ни на что не влияет. Пространство дёрнулось, и он успел ненадолго увидеть себя со стороны. Как раздался в плечах под треск рвущейся ткани и хруст собственных суставов, легко, по-звериному отмахнувшись от магии Ильмера — сгусток просто разбился о его ладонь, рассыпавшись безвредными искрами. Как пожелтели глаза, вспыхнув янтарным светом, а человеческие уши исчезли, уступив место волчьим. И как с его уст сорвался громкий, вибрирующий глубоко в груди вой, и огромные призрачные волки, сотканные из морозного тумана и ярости, появились из ниоткуда, встав за его спиной.

Больше Ивар не видел ничего. Его сознание провалилось в тёмную, обжигающую бездну. Покровитель рода полностью перехватил контроль над его телом, и только от него зависело, сумеет ли он справится с Ильмером, или род Волка сгинет навсегда.