Ивар Каэрхен

Ивар никак не мог до конца собраться, хотя ему предстоял самый сложный бой в его жизни. Раньше он не слишком верил в чары, только в те, что дарованы богами. Теперь же не верить было невозможно, если только ты не глупец.

Та, кого Анника ласково звала матушкой Тиллой, давно была мертва, и Волк Ивара чувствовал это. Нет, она никогда не занималась некромантией, как Ильмер, её сила была светлой, но всё же эта женщина была человеком, и отказалась от своей человечности, чтобы стать чем-то большим.

Она отдала всю себя роду Анники и за это получила возможность лечить то, что вылечить невозможно — говорил Волк Ивару. Кого она так спасала? Ивар не знал, как и Волк. Но чувствовал, что спрашивать не нужно.

Для него Тилла выглядела как дородная улыбчивая женщина с густыми рыжими волосами и ярко-зелёными, чуть светящимися глазами, на дне которых читалась многовековая мудрость. Она была едва заметно нематериальной, как будто полупрозрачной, хотя этот эффект исчезал, когда она касалась кого-либо.

Строгий взгляд впился в Ивара, и тот перестал тревожно рассматривать Аннику, приказав:

— Ньял, ты возьмёшь на себя Волков. Они тебе доверяют и будут слушать приказы с первого раза. Сколько их у тебя сейчас?

— Четыре десятка нас осталось, Ивар, — вздохнул друг. — Ильмерова нежить преследовала нас и пыталась уничтожить. Выжили лучшие. Или самые везучие, с какой стороны посмотреть.

В голове Ивара завыли немёртвые волки, что преследовали его самого. Тот бой закончился их с Анникой победой только потому, что они подготовились. Неудивительно, что у Ньяла много погибших. А ведь будет ещё больше… и наверняка этот подонок, его дражайший дядюшка, выпустит погибших навстречу живым.

Но он взял себя в руки и продолжил приказывать:

— Значит, поделитесь на два отряда. Один будет впереди, второй — замыкающим. Волки всегда славились тем, что умеют собираться в единую ударную силу. Вы забрали серебро из схрона?

— Да, оружие у нас подходящее, — кивнул Ньял. — И запасы твои тоже при нас. Раздать людям Северной Ведьмы?

— Да, это хорошая идея. Обычный стальной меч, не освященный и не посеребрённый, ничего этим тварям не сделает. Я предложил бы забрать из долины артефакты, но, боюсь, на это нет времени.

— Мы уже забрали. Немного, но всё же. Помнишь, ты оставлял фиал со своей кровью из вашей сокровищницы? Когда мы почуяли тебя, я отправил Гейра туда. Он умеет метель заговаривать, ты знаешь. Так что кое-что он вытащил. Не всё, да и в глубину его бы чары замка не пропустили, но то, что Гейру показалось полезным — при нас.

— Например, что? — Ивар широко улыбнулся. Если он не зря открыл родовой замок в глубине снежной долины, значит, им поможет не только Волк-покровитель, но и древние, правильные чары.

— Несколько колец, лук, добрую секиру, броши. Сам понимаешь, один человек не может унести много. Но кольца защитные. Я думаю, одно нужно твоей ведьме отдать, она вечно пытается умереть пораньше, с кем бы ни дралась.

— Что ж, хорошо. Отдай секиру ярлу Хальстейну. Он хорошо обращается с ними. Остальное распредели, как сам считаешь нужным, я тебе доверяю, Ньял.

Друг серьёзно кивнул, а Ивар перевёл взгляд на отца Анники:

— Ваши люди — ваши, ярл. И раз уж Анника пострадала, когда разведывала обстановку, вести в бой их вам. Возьмите секиру, она непростая и зачарована так, чтобы пуще всего разить некромантов и нежить.

— Не будешь отговаривать идти наперёд? — усмехнулся Хальстейн, на миг став похожим на могучего врага и умного ярла, каким был до предательства сыновей.

— Не вижу в том смысла, — кивнул Ивар. — Если уж вас родная дочь не уговорила, то моё слово тем более ничего не значит. А как поёт в руках ярла Хальстейна добрая секира я уже успел убедиться.

— Береги её, — без улыбки произнёс ярл. — Мне одна дорога нынче, но я рад, что у Анники останется тот, кому она не безразлична. Давно пора положить конец бессмысленной бойне между нами, но будет это не при мне.

— Не нужно хоронить себя раньше времени, — начал было Ивар, но ярл медленно покачал головой. Он всё для себя решил.

Однако, к нему подлетела матушка Тилла, и отвесила хлёсткую пощёчину.

— О дочери он думает, надо же! А ты подумал, каково ей будет отца потерять, умник? В руки себя взял. Ты молод ещё. Родишь ещё сыновей, и они будут верными воинами, не чета погибшим. Я так сказала, и так будет, ясно тебе?!

— Ты хранишь мой род многие века, Тилла, но ты и сама признала в Иваре следующего ярла, иначе ему бы тебя вовек не увидать, — улыбнулся он невесело. — Не будем гневить судьбу. Как суждено, так и будет.

— Будет. Но я заклинаю тебя сражаться так, как должно, и смерти не искать, — отрезала Тилла недовольно. — Мы с тобой оба не уследили за мальчиками, и не первые они, кто душу тьме отдал. Но я же не спешу в валькирии к Холле, правда? Вот и ты успокой мрак. Он только некроманту поможет, но никак не твоей дочери и Волкам.

— Я услышал твои слова, Тилла Мятежная, — спокойно ответил ярл.

— Услышать-то ты услышал, а вот понял ли… — проворчала она, но отошла, застыв за спиной Анники. Та успела подняться на ноги, но всё ещё была бледна, и рассматривала свои вены со странным выражением лица, которое Ивару никак не удавалось прочитать.

Он снова заставил себя вернуться к делу. Страх неизвестности сбивал мысли и мешал действовать, но Ивар хорошо знал это чувство: его нужно отринуть, изгнать из своего разума, если хочешь победить.

На мгновение он представил, как его руки смыкаются на горле любимого дядюшки, и это отрезвило.

— Вас я также попрошу поделить своих воинов на две большие группы, — произнёс голос Ивара, куда более уверенный, чем раньше. Он и сам себя едва узнавал. — Те, кто ловок и быстр, отправятся в тыл к противнику. Серебряной водой вы окропите мертвецов, чтобы они больше не подчинялись своему заклинателю. Живых тоже постараетесь вывести из строя. Достаточно малой капли, так что вы имеете все шансы уйти незамеченными. Мы будем отвлекать Ильмера и основную часть его войска, чтобы дать вам больше шансов. Вторая же группа будет состоять из сильных и крепких воинов, и отправится в бой в середине построения.

— Разумно, — кивнул Хальстейн. — Мои люди успели отдохнуть и их не вымотал долгий переход, как Волков. Больше шансов выжить.

— Рад, что вы это понимаете, — кивнул Ивар. Парой мгновений раньше в его голосе звучало бы облегчение, но теперь он просто отмечал факт. — Анника, где сейчас Ильмер?

— В двух часах пути от нас, если идти пешими, — отозвалась та, нахмурив брови и ненадолго перестав дышать. — Лучшее, что я могу сделать, раз уж меня матушка Тилла исцелила — это позвать ветер. Он будет нести нас, дуть нам в спины. Тогда мы будем рядом с Ильмером в четыре раза быстрее и сумеем застать его врасплох.

— Это лучше Гейр пусть сделает, — покачал головой Ивар. — Его талант, в котором он лучше всех, кого я знаю, заговаривать ветры. Веди его, делись силой понемногу, но не трать их вчистую на ветер. Там армия нежити, Анника, ты сама так сказала. Одним серебром мы не справимся, понадобится поддержка огня и света.

— Ивар дело говорит, Анника, — проворчала матушка Тилла. — Хватит стремиться отдать себя всю без остатка, думай о том, как быть полезнее всего. А я иду с вами, с моим родом, к которому я привязана во всех смыслах этого слова. Защищать и лечить мне дозволено, тем и займусь.

Она не спрашивала, можно ли ей присоединиться, но Ивар и не считал, что ей нужно. Им пригодится любая помощь. Потому он кивнул, и подозвал Гейра, отдав приказ. Тот давно скрывал свой дар от всех, кроме побратимов — Ивар подозревал предательство, хоть и не верил, что оно так глубоко в сердце семьи. Был шанс, что Ильмер и правда не ожидает, что они появятся быстро.

Ведь он же проклял Аннику, а больше ведьм ни с Волками, ни с людьми Хальстейна быть не должно, не так ли? Ивар очень хотел отменно удивить дядюшку. Так, чтобы тот захлебнулся собственной кровью.

Впрочем, злость он тоже отогнал. Ему нужен холодный разум короля. Волки и люди ярла Хальстейна доверились ему, и он как никогда обязан оправдать их веру в себя, чего бы ему это ни стоило. Войска построились так, как Ивар велел, а ловкий отряд начал разбирать фляги с серебрёной водой. Каждому досталось по одной, а во главе отряда, которому предстояло эту воду использовать, он поставил Эйрика. Тот славился ловкостью и смелостью и в лучшие годы, не утратил он славы и когда его волос коснулась седина.

Кроме того, Эйрика уважали и слушались беспрекословно, как разумного воина и достойного сына Холле. Это-то и нужно было Ивару. Раз уж об Эйрике Стальном Топоре наслышан даже он, свои должны его просто боготворить. Да и Хальстейн кандидатуру одобрил. Отряд серебрёной воды рискует даже больше ударного, если их поймают — не пощадят, и скорее всего используют против остальных.

Но ни один воин не отказался от рискованного задания. Все понимали, что битва идёт против чудовищного врага, и рискует в этом бою каждый. Ударный отряд, который защищал центр и должен был отвлекать внимание врага на себя, окружил тех, кто встал в середине. В том числе — Аннику, Гейра, и даже Матушку Тиллу. Все, кто мог что-то противопоставить чёрной силе Ильмера, шли в середине, чтобы усложнить некроманту жизнь.

Когда Ивар счёл, что они готовы, то отдал Гейру приказ:

— Попутного ветра нам!

И ноги понесли их вперёд куда быстрее, чем способен идти человек, но шли они, не зная должной для своей скорости усталости. Ивар продолжал крутить в голове, что они могут сделать против дорогого дядюшки, но, когда они подобрались к мёртвому войску, всё равно едва не замер от ужаса.

Заклинатель мёртвых не пощадил никого. В его воинстве были и давно захороненные герои прошлого, и животные, и даже почившие чудовища, которых лишили жизни те самые герои. Звери же были им собраны в гротескных монстров, скалящих костяные клыки. Сам Ильмер Алый улыбался, стоя во главе своего безумного войска.

На дорогом дядюшке Ивар увидел красный плащ, когда-то принадлежавший его отцу, и чёрные непроницаемые доспехи, о которых он слышал лишь в легендах. В руках некромант держал простой деревянный посох, увенчанный не слишком большим, но явно человеческим черепом. Глаза его светились зелёным — видно, войско требовало постоянного контроля.

Голос Ильмера раздался одновременно везде и нигде:

— Сдавайтесь, живые, если хотите жить. Вы уже проиграли, потому что мои войска бесконечны, а ваши легко сменят сторону. Не стоит класть голову, чтобы прослыть героями. В моей Империи о вас никто не вспомнит.

Ивар ничего не приказывал и не просил, однако ответ его людей — всех, и Волков, и хальстейновцев — прозвучал одновременно, и был он един, как их пожелания Ильмеру:

— Никогда!

— Вы сделали свой выбор, — равнодушно бросил Ильмер, и начался тяжёлый и кровопролитный бой. Ивар пожалел лишь о том, что он не смог заболтать дядюшку на подольше, и тем самым дать разведчикам больше времени.

Он не был уверен, что сделал всё возможное. Но в чём он был уверен — это в том, что не отступит.