Анника Хальстейндоттир

Ивару я, конечно, солгала. Каждые чары, что я творила, отнимали у меня жизненную силу, которую было нечем восполнить. Точнее… можно было, только это бы означало превращение в нечто, подобное Ильмеру. Потому, хоть и звали меня ведьмой, к первородным стихиям я обращалась редко. Но с этими волками был как раз такой случай. Какой толк в возможной долгой жизни, если тебе глотку перегрызёт немёртвый волк?

Потому и шла я с трудом, чувствуя слабость и головокружение. Но мне не впервой было делать вид, что всё в порядке, и я умудрялась обмануть даже отца. У Ивара не было и шанса разгадать мою игру. Если на нас нападут, это может выйти боком, но я рассчитывала на то, что кроме Ильмера никто не знает, где мы.

А он не сразу сможет отправить по нашим следам новую нежить, и совсем не сможет — людей. Слишком много вопросов возникнет и у той, и другой стороны. Будь Ивар один, можно было бы послать моих родичей, но я путала некроманту все карты. И если он в самом деле стравил нас с соседями, как мы с Иваром подозревали, то меня это очень радовало. Любые неприятности поганого смертелюбца радовали.

Наконец, мы вышли из снежной долины к дороге. Той самой, где меня бросили Рольф и Трюггве. Она была такой же заснеженной, как и всё вокруг, но всё же идти по ней было проще. Ивар проворчал:

— Была бы у нас телега, я бы тебя усадил, ты еле на ногах стоишь. Но придётся идти на своих. Здесь неподалёку должно быть селение, и, если войска твоего отца его не разграбили, там можно будет передохнуть.

Я вздрогнула, и это тоже не укрылось от внимательного взгляда Ивара:

— Ты же не думала, что тебе удалось меня обмануть? — в голосе прозвучала усталая ирония. — Магия не даётся просто так, если ты не отдаёшь чужую жизнь взамен своей. Ты — не из таких. Я и согласился лишь потому, что тоже видел необходимость.

В голову закралось подозрение, что и отец всё замечает, просто молчит, зная, что уговаривать меня бесполезно. Хоть бы он жив был! Тогда спросить смогу.

— Надеялась, что удалось, — не стала лгать Ивару снова. — У тебя ведь был план, как твой отряд будет выбираться из долины?

— Был, — кивнул Ивар. — Даже два, и нам сейчас лучше воспользоваться запасным. Дойти до Белых Камней, там у меня тайник. Там передохнём, заберём коней, ты меня свяжешь. Пешими мы твоих просто не найдём.

Я поёжилась. Не узнают ли меня там?.. А если узнают, то чем это может кончиться?

— Ты не единственная рыжая женщина на свете, Анника, — заметил Ивар. — Глазищами своими не сверкай, платка с волос не снимай, который я тебе дам. И никто присматриваться не будет, не до того им.

Проницательность Ивара иногда даже злила немного. Всё он подмечал, всё понимал без слов. Мне до него в том — что до лун на крыльях, и то, если бы они у меня были. Платок он и правда протянул, тёплый, шерстяной и очень мягкий, я в него укуталась, и горло защитила.

Было удобно и уютно. Шлема у меня не было, я его не носила в бою — прикрыть голову было проще магией, а шапка, что дал всё тот же Ивар, была не слишком удобной. Платок мне понравился больше. Волосы из него выпустить тоже не сложно будет, когда мы доберёмся до отца. Если он жив ещё…

Я встряхнула головой, прогоняя постоянно грызущий изнутри страх, и отправилась за Иваром. Тот явно не раз бывал в этих местах, потому шагал уверенно и не очень быстро, подстраиваясь к моей слабости. Я понемногу приходила в себя, привыкая к ритму нашего движения, и если смотрела себе под ноги, да на ноги Ивара, то чувствовала себя почти сносно.

Когда мы увидели вдали аккуратные домики поселения, уже светало. Я чувствовала, что пока буду двигаться, на ногах удержусь. Но стоит мне ненадолго остановиться, или, тем более, присесть — усталость возьмёт своё.

Ивар жестом подозвал меня поближе и замер. Я подошла, и он сказал:

— Пока мы будем в Белых Камнях, молчи. Смотри в землю, не обращай внимания на то, что я несу. Местные не знают, кто я, но знают меня. Деревня не горит, так что скорее всего там всё по-прежнему. Они… своеобразны, и не просто так живут недалеко от места, где большую часть года бушует стихия.

— У них какие-то проблемы с женщинами? — осторожно уточнила я, начиная догадываться.

— Как и у всех, кто молится Древнейшим, — кивнул Ивар, подтверждая мои подозрения. — Но эти люди неплохи, и однажды спасли мне жизнь.

— Неплохи… — тихо протянула я. — Если тебе не довелось родиться одной из их дочерей, то быть может и неплохи. Да только я врагу своему злейшему такой судьбы не пожелаю.

Ивар вздохнул:

— Знаешь, как говорят? На войне — как на войне. Древнепоклонники не подчиняются ни отцу, ни любому из кочевых ярлов, но помочь могут, если их традиции не нарушать. А мне нужно было сберечь своих людей. Вернуть их к жёнам и детям, да и к мужьям, если уж на то пошло. Ты хорошо знаешь, женщина может стать одной из валькирий своего ярла, если докажет, что может биться с мужчинами на равных. Потому… я понимаю твой гнев. Но здесь ни Ильмер, ни твой отец не стали бы искать мои тайники. Прошу, прибереги гнев для некроманта.

— Моего гнева на всех хватит, — скривилась я. — Но хорошо. В одном ты прав — нам есть, кого терять. Я не буду вмешиваться, если мы там ненадолго. И побыть молчаливой тенью тоже сумею.

— Спасибо. Я кожей чувствую твоё отвращение, Анника.

Я промолчала. Он и так знал, что я об этом думаю, к чему лишний раз сотрясать воздух? Ивар вздохнул, и сам перевязал мне платок, чтобы волосы из него не выбивались. Я опустила взгляд, и ничуть не удивилась, когда он накинул мне на плечи широкий плащ, прикрывая доспехи.

У древнепоклонников женщина не могла их носить. Вообще ничего не могла, лишь подчиняться мужу, да молчать и в пол своей избы глядеть. И ладно бы только это, но ведь кровавые жертвы, родной крови…

Я чувствовала себя глубоко разочарованной, хотя разумом хорошо понимала мотивы Ивара. Он просто защищал своих в первую очередь, только и всего. Хорошее качество для короля, да только…

Впрочем, разве не тем же взглядом на меня посмотрит отец, когда узнает, что я вступила в союз с врагом? Не мне его судить, ох не мне.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем мрачнее я становилась, и тем больше глядела себе под ноги, как того и просил Ивар. Голос свой проглотила, даже не отмечала вслух ничего. Да и не разглядывала, если уж на то пошло. На что тут смотреть? Все деревни древнепоклонников одинаковы. Одинаково чисты, ухожены, и пропитаны женской горечью и кровью. Мне даже казалось, что я чую её в воздухе, но это мне просто чудилось.

Раздался скрип ботинок по снегу, и чужой голос. Я удержалась, и не подняла взгляда. Но по голосу — старик. Я даже глаза прикрыла, почти чувствуя себя вновь слепой.

— Приветствую тебя, Одд. Неужто решил у нас остаться, и женщину привёл, знающую своё место?

— И тебя приветствую, Хенрик, — ответил Ивар. — Нет, я проездом. Нам с моей невестой нужна та пара лошадей, что я просил подержать в ваших конюшнях.

— Хорошую невесту нашёл, — усмехнулся старик, и я почувствовала на себе недобрый взгляд. — Даже если не верует, не суётся в чужой дом со своими правилами, как кочевники. Добро. Монеты-то при тебе?

— Как всегда, Хенрик. Благодарю за помощь. Я пройду в ту избу, что вы для меня держите? Нам бы отдохнуть перед долгим переходом.

— Отдыхайте, отчего б нет. Только знайте, что боги гневаются. Я слышал волчий вой, и он был неправильным. Надеюсь, то не по ваши души?

— Я тоже слышал вой издали, — почти не солгал Ивар. — Не знаю, за кем они охотятся, но этому мужу явно не повезло.

— Если про божественное проклятие можно сказать «не повезло», то да, — снова усмехнулся старик. — Добро. Оставайся. Только дева должна быть на женской половине, и звуков не издавать. Справится она?

— Конечно, справится, — ответил он за меня, хотя я в том уверена совсем не была.

Как бы не предали они Ивара, повинуясь тому, что, как они думают, требуют их давно мёртвые боги… очень я надеялась, что он ведает, что творит. Но он мне позволил сжечь тела волков, так что и я сомневаться не буду. Только меч не перестану держать наготове. Мало ли что.

Ивар взял меня за руку, и чуть потянул, обозначая, что я должна идти за ним. Я чуть было не кивнула ему, но удержалась. По поверьям древнепоклонников, женщина должна быть продолжением мужчиной, вроде его руки. Разве рука выражает согласие с телом прежде чем взять что-нибудь? Нет, она просто берёт, потому что так захотелось голове. Вот ровно так и я себя должна была вести, чтобы не вызвать их подозрений на наши с Иваром головы.

Он, видно, не слишком понимал, о чём на самом деле меня просит. Что именно должна делать женщина, чтобы её тут не убили. Меня бы скорее просто выгнали, как чужачку, но час от часу не легче. Нам нужно восстановиться, в этом Ивар прав.

Мы прошли ещё немного вперёд, и я увидела, как Ивар толкает дверь избы, поделённой на две половины. Печь была на мужской, конечно, но я не печалилась. Главное, там можно лечь, и не попадёт на голову снег. Ивар было сказал:

— Ляг ближе к огню, ты устала.

Но я быстро покачала головой. Узнают, что мы нарушили их сомнительные традиции в их же доме, бой будет. А к бою мы оба готовы не были, тем более с целой деревней злющих мужиков.

Жаль, с собой у меня не было бумаги или пергамента, да чернил. Но откуда им здесь взяться? Разве что палкой на снегу писать, но заметят, тогда тоже не миновать беды. По их верованиям я знать грамоты не должна, учиться чему-то полезному за пределами дома может только мужчина.

Ивар тихо рыкнул:

— Ты так и будешь молчать, Анника?

Я кивнула, и провела по горлу ребром ладони. Затем указала на соломенный тюфяк на женской половине избы. Сложила две ладони и прижала к щеке. Я пыталась сказать, что нам надо поспать, и утро вечера мудренее, Ивар же раздражённо рыкнул снова. Но в конце концов, под моим взглядом, сдался:

— Если желаешь молчать, как местная, я тебя неволить не буду. Но надеюсь, когда мы завтра на рассвете сядем на коней и уедем, я снова услышу твой голос.

— Само собой, — одними губами прошептала я. Хотелось воровато заозираться вокруг, но во мне говорил дурной опыт общения с древнепоклонниками.

Отец считал, что им не место ни на нашей земле, ни на какой иной. Женщин мы забирали и учили их голосу, пополняя свою численность, мужчин — резали. И если они поймут, кто я такая, живой вызов их укладу, мне несдобровать.

Ивар же явно не совсем понимал, с кем сотрудничает. Он их не видел, этих женщин. Не лечил их раны, не утирал слёз, не видел старух, которые уже не могут говорить, просто потому что забыли — как это. Только маленькие девочки ещё могли что-то у древнепоклонников, но, когда девочка становилась женщиной, она лишалась всего. Или приходили мы, и тогда у неё появлялась надежда на то, чтобы стать кем-то.

Платка в эту ночь я не снимала, и меч держала при себе. Знала бы, куда мы едем, предпочла бы заночевать под открытым небом, у костра. Рискованно, но иначе. У стихии нет злобы, она просто есть.

У тех, кто жил здесь, злобы было довольно. Ильмер для них наверняка будет воплощением мёртвых, давно забытых богов. Не будь нас двое…

— Анника? — тихо спросил Ивар.

Я приподняла голову, показывая, что готова его услышать.

— Я не дурак, я знаю, что здесь опасно, и что им не следует… говорить лишнего. Но здесь никто не стал бы искать ни моих лошадей, ни меня самого. Не думай обо мне хуже, чем я есть.

Я снова кивнула ему, и легла, прижав к себе меч, точно ребёнок тряпичную игрушку. Лучше уж я им порежусь, чем очнусь от сна, когда местные приставят мне к горлу свои ножи.

Уснуть мне удалось лишь чудом, да и усталость после боя с волками брала своё. Но до самого утра мне снилась погоня, волки, хохочущий Ильмер, и древнепоклонники, что славили его, как восставшее из мёртвых божество, и подносили к нему головы моих родичей.

Хоть бы этот сон не оказался пророческим…