Ивар Каэрхен

Серебро недолго будет удерживать немёртвых волков. Они встанут, если подождать немного, и если не смогут броситься по следу — то поползут по нему. Потому Ивар взял меч поудобнее, и начал разделять тела волков на мелкие части.

— Что ты делаешь? — удивилась Анника тихо.

— Сжечь мы их не сможем, поэтому я хочу порубить их на мелкие части, — охотно пояснил Ивар. — Иначе они встанут на следующую ночь, и отправятся за нами. Здесь не развести достаточно сильного костра.

Анника посмотрела сначала на него, потом на останки волков, замерла, что-то решая в уме, и, наконец, выдохнула:

— Я могу позвать огонь своей матери. Это тяжело, ещё сутки или двое я второй раз до него не дозовусь — потому и не звала, пока справлялась мечом. Но это волшебный огонь, он оставит от волков лишь пепел, и довольно быстро. И никуда не перекинется, поскольку подчиняется моей воле. Мама могла позвать его чаще, она сильнее меня была, но… быть может, потому мы с ней и были вместе так мало. Чары требуют платы.

— Это навредит тебе? — Ивар не мог не оценить такой способ решить проблему, но делать Аннике больно очень не хотел. Да и не только больно, ему и жизнь её хотелось беречь.

— Сейчас? Нет, — пожала плечами Анника. — Если второй раз попытаюсь призвать, когда время не пришло, то черпать буду уже из жизненных сил. За это меня звали ведьмой. Не единственный козырь в моём рукаве, — она чуть улыбнулась.

— Мне никогда не доводилось видеть, как ты творишь чары, Анника, — признал Ивар. — При мне ты предпочитала меч. Что ж, если эта сила не принесёт тебе вреда… лучше будет, если за нами останется пепел. Глядишь, и Ильмеру достанется: он связан со своей нежитью.

— Тогда нужно стащить их в кучу. Я смогу подпалить волков лишь один раз.

Ивар пожал плечами тоже, и принялся за дело без лишних слов. Анника могла подождать, пока он найдёт врагов и соберёт из них холм мёртвой плоти, но она присоединилась к нему. Берегла время, что правильно. Кто знает, что ещё приготовил для них Ильмер?

Они оба были уверены лишь в том, что если подготовил, то ничего хорошего. Вблизи волки были ещё отвратительнее. Ильмер составил их не только из волчьих трупов, у одного был лисий хвост, другой мог похвастаться грудной клеткой медведя, оттого и был настолько изломанный и несуразный. Они и двигались только по воле некроманта, и были единым целым тоже лишь потому, что Ильмеру так захотелось. Мерзость.

Ивару хотелось оттереть руки чистым снегом, а перчатки вовсе выбросить, потому что они касались этих тварей. Но, разумеется, ничего подобного он делать на самом деле не собирался. Волки не двигались покамест — они с Анникой хорошо приложили их доброй посеребрённой сталью. Но сколько они пролежат недвижимыми, Ивар не знал, и оттого торопился. Анника то ли думала о том же, то ли доверяла его чутью, но когда они закончили складывать трупы, не прошло и четверти часа.

Тогда Анника снова заговорила, и пар от её дыхания обжёг его лицо, так близко они стояли:

— А теперь отойди шагов на тридцать, пожалуйста, Ивар. Лучше на все полсотни. Полыхнёт так, что может и тебе достаться. Я могу и не удержать огня в первый момент.

— Ты же говорила, он управляемый? — поддел её Ивар.

— Да, но не сразу. Кроме того, мне так будет спокойнее. Отойди. Я тоже хочу превратить их в пепел.

Ивар не стал спорить. Это же она — Ведьма, значит, ведает, что творит. Но приготовился смотреть во все глаза, что она будет делать и как. Всё колдовство, что он видал сам, исходило либо от духов рода, либо от поганого некроманта, которого он когда-то называл дядюшкой.

Анника улыбнулась ему, довольная, что Ивар прислушался к ней. Или чем-то ещё, кто ж её разберёт? И встала напротив кучи волчьих тел, некоторые из которых уже начинали понемногу шевелиться. Она вознесла руки над собой, сложила их крест-накрест, и запела на неведомом Ивару языке.

Ничего более мелодичного и прекрасного он за всю жизнь не слышал. Песня навевала запах костра звёздной ночью, и тёплых шкур под щекой, когда в доме всё хорошо. От неё щемило сердце и хотелось вытирать глаза от непролитых слёз. Но вдруг Анника начала петь громче и злее, и вокруг костра поднялось пламя, охватившее всё вокруг. То же самое случилось и в реальности.

Почти то же самое. Огонь действительно явился на зов ведьмы, но бросился не на неё, а туда, куда указывали уже две её ладони. И Анника начала танцевать, сама напоминая язычок пламени посреди снежной долины, яркая и живая. Вместе с нею танцевал и огонь, пожирая нежить, и вскоре от неё действительно остался лишь пепел, хотя настоящему огню на такое понадобилось бы несколько часов, и то, скорее всего остались бы кости.

Едва Анника умолкла, исчез и огонь. Ведьма была бледнее обычного, потому Ивар бросился к ней ближе. Она устало улыбнулась, и тихо пробормотала:

— Ничего, слабость сейчас пройдёт. Я звала огонь песней, а не приказом, так всегда легче.

— А если бы приказом?.. — спросил Ивар. Не из желания выведать вражеские тайны, просто ему хотелось понимать, что она делает с собой, когда призывает пламя.

— Тогда мне было бы плохо день или два, — призналась она. — Потому это крайняя мера, последний довод, — Анника осела прямо на снег.

— И потому я не видел, чтобы ты кого-то жгла? — проницательно заметил Ивар.

— Вы люди, и захватчики здесь мы, — в голосе ведьмы звучала горечь. — Это не тот случай, когда я могу позвать пламя. Но вот против Ильмера у меня границ нет, можешь не сомневаться.

Ивар вздохнул, и встал рядом с нею, надеясь, что мороз не причинит огненной ведьме большого вреда. Быть может, она потому и выжила, что внутри неё огонь, который она способна позвать. Кто знает, сколько она пролежала в снегах, брошенная братьями, прежде чем Ивару повезло отыскать её?..

Анника и правда сидела недолго. Ивар не успел даже глубоко уйти в свои мысли, когда она молча взяла его за руку. Он понял, что должен помочь ей встать, и сделал это без лишних слов. Отметил, что щёки Анники вновь приобрели здоровый румянец, и мысленно выдохнул от облегчения.

— Пойдём, Ивар, — сказала она, отряхнувшись от снега. — Мы собирались идти к моим, и лучше это сделать, пока Ильмер не послал за нами ещё каких-то тварей.

Ивар не спорил. Чего спорить, когда она права? Он не представлял, на что способен заклинатель мёртвых. Думал только о том, что любая ведьма или колдун могут черпать силы из других, даже из рабов. Но Анника пошла иным путём, как и её мать. А Ильмер… получил силу, которой у него не было при рождении, и наверняка убил ради неё не один десяток невинных.

Ему было противно осознавать, что среди волков завёлся паршивый, да ещё настолько. Но говорить об этом хоть с кем-то Ивар готов не был, и потому молча шёл, ведя за собой Аннику.