Анника Хальстейндоттир

Двери Иварова замка закрылись за нами с глухим лязгом. Лицо сразу начал кусать лютый мороз, но метели не было. Снег совсем утих, словно не бушевала вьюга ещё недавно, не билась о долину, точно пытаясь её разбить, как глиняную вазу. Вдалеке раздавался тоскливый волчий вой, но мы хорошо знали: учуят нас твари — и вмиг окажутся рядом.

Ивар остановился. Выражения его лица я в зимней полутьме не видела, да и не рассвело ещё, даже не начало светать. Зато на фоне белого-белого снега выделилась его рука, которую он выпутал из обмоток, и полоснул по ладони мечом.

— Примем бой здесь, на своих условиях, — скорее догадалась, чем услышала, я.

И кивнула. Он прав. Совсем рядом с замком, в долине, где ещё не так холодно, и мы сможем ненадолго вернуться и отогреться или перевязать раны — лучше, чем посреди пути. Тогда усталость сделает нас уязвимыми, а уж уязвимости перед таким противником допускать не следовало никак.

Ивар опустил руку, и кровь сразу потемнела на снегу. Не растекалась, а лежала плотными пятнами, быстро схватываясь коркой. Запахло металлом и чем-то неуловимым. Так пахло тело Ивара, когда я касалась его ночами. Он провёл ладонью по щиту, оставляя след, и шагнул вперёд, чуть смещаясь в сторону каменистого уступа. Я поняла замысел без слов. Здесь долина сужалась, снег сбился в плотные, почти ледяные шапки, а под ним скрывались камни. Волкам придётся туго, и им не поможет то, что они не живые. Лёд для всех скользит одинаково, а острые камни — всегда острые камни.

Я сняла арбалет с плеча и проверила болт на ощупь. Серебро холодило пальцы даже сквозь перчатку. Натянула тетиву, медленно, без звука. Старалась не спешить, хотя кровь стыла в жилах, и я ждала, что волки будут быстры и неистовы.

Вой усилился. Несколько голосов, они звучали по-разному, но одинаково рвано. Живые существа не способны издать такие звуки. Скрежет, стон, лай — всё смешалось в невообразимую какофонию, от которой становилось ещё холоднее. Снег впереди шевельнулся, осел, и из белизны выскользнула первая тень.

Волк был слишком крупным. Собранным из разных частей, чтобы казаться массивнее. Длиннолапый, с суставами, выгнутыми под неестественными углами. Шерсть его висела клочьями, местами её не было вовсе, и тогда виднелась серая, мёртвая кожа, натянутая на кости. Глаза волка были белесыми, походили на бельма у слепца. Он двигался низко, почти стелясь, но очень быстро, превращая волка в серебристую тень. Я уловила миг, когда тень споткнулась о камни, и выстрелила.

Болт вошёл точно под грудь, с глухим, влажным звуком. Волк дёрнулся, перекувыркнулся через себя и врезался в наст, взметнув снежную пыль. Он не издал ни звука, просто упал, точно пыльный мешок. Хорошо, что и болты, и меч были основательно посеребрены. Иначе у нас с Иваром не было бы ни единого шанса против подобных тварей.

Два появились справа, почти одновременно, выскочили из-за снежного гребня. Третий пошёл по центру, прямо на Ивара. Ещё двое только появились, и сразу исчезли из виду, и это было хуже всего. Куда подевались эти серые тени? Я не знала, а время, потраченное на поиски, могло стоить жизни мне или Ивару.

Ивар встретил первого щитом. Удар был такой силы, что щит врезался ему в плечо, и я услышала, как заунывно заскрипел, но не порвался, ремень. Волк попытался вцепиться в край, но Ивар развернулся и ударил мечом снизу вверх. Клинок рассёк шею, и голова повисла на лоскуте кожи, продолжая клацать челюстями. Тело сделало шаг ближе к жертве, но всё же рухнуло.

Третий волк прыгнул, целясь в горло. Ивар успел поднять щит, но его всё равно отбросило назад на шаг. Снег под ногами разошёлся, обнажив камень. Волк скользнул, и этого мгновения хватило. Меч вонзился ему в грудь, но тварь не упокоилась сразу. Она рвалась вперёд, цепляясь когтями за край щита, оставляя глубокие борозды. Ивар рычал сквозь зубы, вдавливая клинок глубже, пока серебряная гарда не упёрлась в плоть. Я уже перезарядила арбалет.

Слева мелькнула тень. Один из скрывшихся волков обошёл нас по дуге. Им не нужно было видеть, и они прекрасно ориентировались во тьме — чем пользовались. Я повернулась, почти не целясь, и выстрелила в прыжке. Болт прошёл вскользь, сорвал кусок плеча, но волк всё равно врезался в меня всей на удивление тяжелой тушей. Было такое чувство, будто Ильмер Красный набил ему брюхо металлом, чтобы он стал опаснее.

Мы покатились по снегу. Холод кусал меня за лицо и шею. Челюсти волка щёлкнули в опасной близости от горла. Я упёрлась ему в грудь коленом, чувствуя под кожей твёрдость костей, и всадила меч снизу со всей силы. Посеребрённая сталь встретила сопротивление, но оно быстро сошло на нет. Волк дёрнулся, когти скользнули по моей руке, к счастью, не порезав кожи. Ещё бы немного, и пришлось бы Ивару меня прирезать. Встала бы драугром, Ильмеру на радость. Тварь обмякла, превратившись в мешок костей и гнилья, и я отпихнула его от себя. Перекатилась в сторону и вскочила, хватая арбалет.

Последний волк вышел из-за камней почти бесшумно. Он был крупней всех, явно вожак, если немёртвым волкам такой нужен. Он был собран наспех, во всяком случае так казалось — настолько ломанным и неестественным был силуэт. Уверена, при жизни этот волк был несколькими животными сразу. Даже пасть у него была широко открытой, и он не мог её закрыть, являя черный провал рта без языка и двойной ряд мелких, совсем не волчьих клыков. Из пасти не исходило ни дыхания, ни пара. Но рядом с чудовищем было холоднее. Мороз хватал меня за глотку, хотела я того или нет. Замогильный холод.

Вожак смотрел на Ивара. Не бросался сразу, не рычал. Оценивал. Возможно, это Ильмер смотрел на племянника глазами своего чудовища. Понимал, что его планы рушатся. Заклинатель мёртвых не рассчитывал ни на серебро, ни на то, что Ивару будет помогать кто-то другой. Иначе волков было бы не пятеро, а десяток, а то и два.

Ивар шагнул вперёд, перекрывая твари путь. Я видела, как он ставит ногу на знакомый выступ, как смещает вес, используя опору под ногами, о которой знал он один. Сколько раз Ивар бывал в этой долине? Я не знала. Но волк прыгнул, и всё остальное перестало иметь значение.

Я выстрелила в тот миг, когда в прыжке тварь распахнула пасть ещё больше, явно не способная её захлопнуть. Болт вошёл глубоко, с сухим, глухим звуком, будто пробил трухлявый пень. Волк рухнул в снег, забился, царапая наст когтями, но не издавая ни звука. Только тело дёргалось, ломая кости, из которых его сложил Ильмер.

Но Ивар закончил не-жизнь существа единственным ударом сверху. Только сначала посмотрел волку в глаза и сказал тихо, но отчётливо:

— Я приду за тобой, Ильмер. Приду — и уничтожу. Сожгу до пепла, как твоих волков.

Я надеялась, что это послание не дошло до адресата. Но не могла не понять желания Ивара его послать.