Она шла по коридору, не разбирая дороги.

Ноги сами несли её вперёд, мимо шепчущихся студентов, мимо закрытых дверей. Слёзы высохли. Внутри была только пустота.

— Ари! Постой!

Рита догнала её у дверей общежития. Запыхавшаяся, испуганная.

— Что случилось? Мне сказали, он кричал на всю библиотеку. Ты бледная как смерть.

— Я уезжаю, — сказала Ари.

— Куда?

— Домой. В Челябинск.

— Ари, ты не можешь…

— Могу. — Она открыла дверь в комнату. — И сделаю это прямо сейчас.

Внутри было тесно. Три кровати, общий стол, окно-щель. Её мир. Который рухнул за один вечер.

Ари достала чемодан. Тот самый, сломанный, перевязанный верёвкой. Приехала с ним — уедет с ним же.

— Ты хоть подумала? — Рита стояла в дверях. — Он придёт в себя, извинится…

— Он не верил мне, — перебила Ари. — После всего, что между нами было. Посмотрел на монтированное видео и решил, что я продалась.

— Он дурак.

— Он — Ветров. — Ари повернулась. В глазах горела усталость. — Сын своего отца. И он никогда не изменится.

Рита молчала.

Ари бросила в чемодан последние вещи. Форму оставила на кровати. Короткую юбку, белую блузку, жилет.

— Бюстгальтер, — тихо сказала Рита. — Его подарок. Тоже оставишь?

Ари посмотрела на тумбочку. Чёрное кружево. Пахло им.

— Нет, — сказала она и сунула его в чемодан. — Это моё.

Рита усмехнулась, но глаза оставались печальными.

— Я скажу ему, что ты уехала.

— Не надо. Если не поверил — плевать.

Ари застегнула чемодан и вышла.

--

Автобусная остановка была пуста. Ночь, фонари, мелкий дождь.

Ари сидела на скамейке, сжимая билет в кармане. Автобус должен был прийти через десять минут.

Она достала телефон. Ни одного сообщения от него. Написала Рите: «Передай, что я не держу зла. Но доверия нет и не будет».

Выключила телефон.

Автобус пришёл вовремя.

Ари села у окна, прижалась лбом к стеклу. Дождь смывал пыль с улиц, смывал и её прошлую жизнь.

Когда автобус тронулся, она посмотрела назад. На тот фонарь, под которым он стоял вчера. Под которым шептал: «Я люблю тебя».

— Врёшь, — прошептала она. — Не любишь.

Автобус ускорился. Огни академии исчезли за поворотом.

--

Демид узнал через два часа.

Он ворвался в коридор женского общежития, смотрел на закрытую дверь и не верил.

— Она уехала, — сказала Рита. — В Челябинск. Час назад.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Потому что она не хотела. Сказала, что если ты не поверил ей — не поверишь никогда.

Демид выбежал на улицу. Автобусная остановка — пусто. Только мокрый асфальт и ветер.

Он набирал её номер снова и снова. Абонент недоступен.

Он побежал по дороге в темноту, кричал в пустоту, пока не упал на колени в грязь. Дождь заливал лицо.

— Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. Я всё сделаю. Я изменюсь. Только вернись.

Тишина. Только дождь.

--

Челябинск встретил Ари серым небом и холодным ветром.

Автобус приехал рано утром. Она вышла на вокзал, сжала в руке дешёвый билет и посмотрела на город, который когда-то называла домом. Панельные пятиэтажки. Грязный снег, перемешанный с землёй. Люди с уставшими лицами. Воздух пах углём и выхлопными газами.

Три недели назад ей казалось, что Астрея — это сон. Теперь она поняла — Челябинск реальность.

Она села в маршрутку. Старый ПАЗ с ободранными сиденьями. Смотрела в окно на знакомые улицы. Ничего не изменилось. Только она стала другой.

Выйдя на своей остановке, поднялась на пятый этаж хрущёвки без лифта. Достала ключ с красной ленточкой. Открыла дверь.

Квартира пахла домашним. Борщом. Стиральным порошком.

— Мам, я дома.

На кухне горел свет. Мать сидела за столом в старом халате. Увидела дочь — чашка выпала из рук и разбилась.

— Ариадна? Ты… почему? Что случилось?

— Ничего, мам. Просто устала.

Мать подошла, взяла её лицо в ладони.

— Дочка, у тебя глаза красные. Ты плакала.

— Ветер в дороге.

— Ты врёшь.

— Мам, пожалуйста, не сейчас.

Ари ушла в свою комнату. Закрылась. Прислонилась к двери и сползла на пол.

«Ты дома. В безопасности. Почему же так больно?»

Она подняла голову. Узкая кровать, старый письменный стол, стопка книг. Обои в цветочек — те, что клеили несколько лет назад. Занавески в горошек, сшитые мамой.

Она подошла к столу, открыла дневник на первой странице.

«1 сентября. Я сделала это. Никто не сломает меня».

— Сломали, — прошептала она и захлопнула дневник.

Рухнула на кровать, уставилась в серый потолок с трещинами.

«Всё кончилось. Почему мне не легче? Почему я всё ещё чувствую его запах?»

Она закрыла глаза. Увидела его лицо. Улыбку. Руки.

— Забудь, дура, — прошептала она и уткнулась лицом в подушку.

Подушка пахла ромашкой. Как в Астрее.

— Забудь, — повторила она. Но память не слушалась.

--

Мать заглянула через час.

— Борщ на плите. Поешь.

— Не хочу.

— Ариадна, — мать присела на край кровати. — Что случилось? Расскажи.

— Парень, мам.

— Богатый?

— Он мажор. Наследник империи. Платиновые волосы. Деньги, власть.

— И ты его любишь?

— Не знаю. Кажется, да.

— А он тебя?

— Говорил, что да. Но не поверил мне. Отец предложил деньги, чтобы я ушла. Я не взяла. А кто-то смонтировал видео. Демид увидел и решил, что я продалась.

— Дурак.

— Дурак. Красивый, богатый, но дурак.

Мать погладила её по голове.

— Борщ на плите. Если захочешь — поешь.

--

На второй день Ари включила телефон.

Сообщения от Риты: «Он рвёт и мечет. Сказал, что поедет в Челябинск. Не спит, носит твой свитер. Он умирает без тебя. Напиши ему».

Ари смотрела на экран. Пальцы дрожали.

«Передай ему, чтобы не искал. Я не хочу его видеть»

Отправила. Выключила телефон. И заплакала — не от боли, а от страха, что он послушается. И не приедет. И она останется одна.

--

Демид не спал четвёртую ночь.

Сидел в своей комнате, смотрел в окно. В углу лежал её свитер. Пахло ромашкой. Он зарыл лицо в свитер и заплакал — впервые за много лет.

Телефон завибрировал. Рита прислала адрес: «Челябинск, Гагарина, 15, 5. Не опоздай».

— Я еду, — сказал он пустой комнате.

--

Челябинск. Девятьсот километров. Десять часов.

Он ехал по трассе, дождь усилился, дворники едва справлялись.

Утром въехал в город. Нашёл улицу Гагарина. Старая пятиэтажка с ободранным фасадом. Замок сломан, лифта нет.

Пятый этаж. Дверь с табличкой «Громова».

Постучал.

— Кто там?

— Демид Ветров. Я друг Ари. Можно её увидеть?

Дверь приоткрылась. Женщина в халате — те же веснушки, те же глаза.

— Она не хочет вас видеть.

— Я приехал за девятьсот километров. Пожалуйста.

Женщина вздохнула.

— Она в своей комнате.

Он зашёл. Маленькая чистая квартира, пахло борщом. Постучал в дверь.

— Войдите, мам.

Он открыл.

Ари сидела на кровати, обхватив колени. Бледная, растрёпанная, без косметики.

— Ты, — прошептала она.

— Я, — ответил он.

— Уходи.

— Не уйду.

Он опустился на колени.

— Я мудак. Я не поверил тебе. Кричал, разбил стул, разбил окно. Я приехал за девятьсот километров, потому что люблю тебя. И готов на всё. Даже жить здесь. В Челябинске.

Она смотрела на него. Слёзы текли по щекам.

— Ты уехал из Астреи?

— Да.

— Наследство…

— Мне плевать. Ты важнее.

Она закрыла лицо руками. Он ждал.

— Один шанс, — сказала она глухо. — Последний.

— Согласен.

— И встань с пола. Это мамин ковёр.

Он встал. Улыбнулся сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, Громова.

— А я тебя — нет. — Она вытерла щёки. — Но, может быть, когда-нибудь.

Она подошла и обняла его сама. Первая. Сильно. Отчаянно.

Мать закрыла дверь и улыбнулась.

Серое челябинское небо висело за окном. Но в маленькой квартире на пятом этаже было тепло.

Первый раз за долгое время.