Ари уже знала. Демид предупредил ещё вчера: «Отец знает. Ксения прислала ему фото. Завтра будет в Астрее. Берегись».

Она лежала на кровати, сжимая телефон в руке, и смотрела в потолок. Рита давно уснула, тихонько посапывая на верхней койке. Ари завидовала ей. Завидовала её спокойному сну, её умению не думать о завтрашнем дне.

«Что он сделает? Предложит деньги? Пригрозит? Заставит уйти?»

Она не знала. И от этого было страшно.

--

Утром она встала с твёрдой решимостью: не показывать страха. Ни ему. Никому.

Надела форму. Короткую плиссированную юбку, белую блузку, тёмно-синий жилет. Волосы собрала в высокий хвост. Посмотрела в зеркало. Выглядела собранно. Строго. Как будто ничего не случилось.

— Ты куда? — спросила Рита.

— На лекцию.

— Ты уверена? Может, побудешь здесь?

— Не буду прятаться.

Ари взяла сумку и вышла.

--

В коридоре на неё уже смотрели.

Студенты шептались, провожали взглядами, кто-то отворачивался, кто-то — наоборот, откровенно разглядывал. Ари не опускала глаз. Шла прямо, ровно, как по лезвию ножа.

— Громова, — окликнула Ксения.

Она стояла у дверей аудитории с подружками. Дорогая сумка, идеальный макияж, улыбка, полная яда.

— Ты сегодня в форме? Смотри, юбка задралась.

— Отойди, Ксения.

— А то что? Расскажешь своему мажору? Пусть он меня накажет?

— Я сама тебя накажу.

Ари шагнула вперёд, толкнула её плечом и зашла в аудиторию. Ксения осталась стоять с открытым ртом.

В столовой на неё никто не садился. Студенты обходили её стол, как будто она была заразной. Кто-то громко шептал: «Та самая, которая сосёт у мажора». Ари сжала вилку, но промолчала. Ела не чувствуя вкуса, смотрела в одну точку. Ей нужно было держаться. Не сейчас сломаться.

--

В тот же день Ари вызвали к ректору.

Когда она зашла в кабинет, то сразу поняла — это не просто разговор. За столом сидел ректор, а в кресле напротив — Владислав Ветров. Дорогой костюм, золотые часы, холодные глаза. Как у сына, только старше и жёстче.

Демид стоял у окна, скрестив руки на груди. Он успел раньше.

— Садитесь, мисс Громова, — сказал ректор.

Ари села на свободный стул. Дрожащие руки спрятала под столом.

— Я предлагаю вам деньги, — начал отец Демида. — Миллион. Вы уходите из академии. Забираете документы. Уезжаете в Челябинск.

— А если я откажусь?

— Тогда я добьюсь вашего отчисления. У меня есть связи. Вы не сможете учиться ни в одном вузе.

Ари посмотрела на конверт. Потом на него.

— Вы правда думаете, что меня это остановит?

— Думаю, что вы благоразумная девушка.

— Вы ошибаетесь. — Она встала. — Передайте вашему сыну, что он заслуживает лучшего отца. А от меня вы ничего не дождётесь.

Она разорвала конверт пополам, бросила на стол и ушла, не оглядываясь.

В коридоре Ари остановилась, прижалась спиной к стене. Руки дрожали. Она смотрела на обрывки конверта, которые держала в кулаке. Высыпала их в урну. Тряхнула головой.

«Миллион. Мамина зарплата за двадцать лет. И он думал, что я продамся? Думал, что меня можно купить, как вещь?»

Она выпрямилась. Не сейчас рассыпаться. Сейчас — держаться.

--

Вечером кто-то выложил видео.

«Астрея Live». Монтаж сделан так, что не видно, как Ари рвёт конверт. Видно только, как она смотрит на него, а потом уходит.

Ари открыла телефон случайно. Увидела видео в общем чате. Сначала не поняла — это не она. Потом узнала себя. Свою спину. Свой хвост. Как она смотрит на конверт. Как уходит. Монтаж вырезал момент, когда она рвёт бумагу.

«Купили нищебродку», «Грант на отработку»

«Ветров-младший в шоке» — комментарии летели быстрее, чем она успевала читать. Она закрыла телефон. Спрятала в карман. Сердце колотилось.

Ари сидела в библиотеке одна. Она знала — он придёт. Не мог не прийти. Видео видели все, и он видел. Она не знала, что скажет. Не знала, поверит ли. Боялась, что нет.

Она сидела в библиотеке, когда ворвался Демид.

— ЭТО ПРАВДА? — заорал он, швырнув телефон на стол. — ТЫ БЫЛА У МОЕГО ОТЦА?

— Да. Но я не...

— МОЛЧАТЬ! — Он ударил кулаком по столу. Книги подпрыгнули. — Ты молчала три дня! Врала мне в глаза!

— Я не врала...

— НЕ ГОВОРИ! — Он ударил ещё раз. По стене рядом с её головой. — Ты смотрела на меня и врала! Как ты можешь?

Он схватил стул и швырнул в стену. Тот разлетелся на куски.

— Демид, прекрати!

— НЕ УЧИ МЕНЯ! — Он повернулся к ней. Лицо красное, искажённое яростью. На глазах слёзы. — Ты не представляешь, что он мне сказал! «Твоя девушка взяла деньги. Она согласилась». И я поверил! ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ СКАЗАЛА ПРАВДУ!

— Я не брала деньги! Я порвала конверт!

— А я не видел! А в интернете видео! А ты молчала! — Он ударил кулаком в грудь себе. — Я вложил в тебя всё! Отца послал! Друзей! А ты даже не сказала мне, что идёшь к нему!

— Я хотела тебя защитить!

— ЗАТКНИСЬ! — Он схватил книгу и швырнул в окно. Стекло треснуло. — Ты не знаешь, кто я! Я каждую ночь не сплю! Думаю о тебе! О том, как ты уйдёшь! И ты ушла! Ты выбрала деньги!

— Я не выбирала деньги!

— А что ты выбрала, Громова? — Он замер. Тяжело дышал. Плечи ходили ходуном. — Что?

Она смотрела на него. На разбитый стул. На треснувшее стекло. На его руки — костяшки в крови.

— Ты не веришь мне, — сказала она тихо. — Никогда не верил.

— Верю...

— Нет. — Она покачала головой. — Ты хочешь верить. Но не можешь. Потому что внутри тебя сидит твой отец. Который учил тебя, что все врут, все продаются, все хотят только денег.

Он молчал.

— Я не продалась, Демид. — Голос дрожал. — Я порвала конверт. Я сказала твоему отцу, что он — ничтожество. Но ты не поверил. Ты выбрал злость вместо доверия.

Она пошла к выходу.

— Ари...

— Не надо.

Она вышла.

Не оборачиваясь пошла в общежитие.

Она шла по коридору, не разбирая дороги. Ноги сами несли её вперёд. Слёзы высохли. Внутри была только пустота и одно единственное слово, которое стучало в висках в такт шагам: уйти, уйти, уйти.

«Он не поверил. Даже не попытался. Посмотрел на монтированное видео и сразу поверил отцу. А я ведь говорила — не бери деньги, не бери. Я сама пришла к ректору. Сама встала перед его отцом. Сама разорвала этот чёртов конверт».

Она остановилась у дверей общежития. Закрыла глаза.

«Ты выбрал злость вместо доверия. Значит, любовь тоже была злостью. Было больно. Но я переживу».