Это случилось через неделю.

Дон сидел в саду, читал газету. Джузеппе подрезал жасмин рядом. Микеле и Виолетта были в доме — он учил её чистить пистолет, она учила его не бояться.

Выстрел разорвал тишину.

Микеле выбежал в сад первым. Увидел отца — тот лежал на земле, рука прижата к груди. Кровь текла сквозь пальцы.

— Отец! — закричал Микеле.

— Жив, — сказал дон. — Не кричи.

— Кто стрелял?

— Не знаю.

— Где охрана?

— Убита.

Микеле поднял голову. Двое охранников лежали у ворот. Третий — у фонтана.

— Виолетта! — крикнул он.

— Я здесь.

Она стояла в дверях, с пистолетом в руке.

— Уведи отца в дом!

— А ты?

— Я найду стрелка.

— Нет!

— Виолетта!

— Микеле!

Он не слушал. Побежал к воротам.

Он нашёл стрелка на крыше соседнего здания.

Тот перезаряжал винтовку. Увидел Микеле — бросил оружие, достал пистолет.

— Ты Корлеоне? — спросил он.

— Да.

— Ты убил Марчелло?

— Да.

— Тогда умри.

Он выстрелил. Микеле увернулся. Пуля ушла в стену.

— Ты промахнулся, — сказал Микеле.

— Второй раз не промахнусь.

— Не успеешь.

Микеле выстрелил первым. Пуля попала в плечо. Стрелок упал.

— Кто тебя послал? — спросил Микеле.

— Иди в жопу.

— Скажи, или я убью тебя.

— Убей.

Микеле выстрелил в колено. Стрелок закричал.

— Кто?

— Люди Марчелло. Мы хотим отомстить.

— За что?

— За то, что ты убил его.

— Он заслужил.

— Это не тебе решать.

Микеле выстрелил в голову.

Всё кончилось.

Он вернулся в особняк.

Виолетта ждала у ворот.

— Ты жив, — сказала она.

— Да.

— Ты ранен?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он поднял руку. Пуля задела плечо. — Царапина.

Она бросилась к нему. Обняла.

— Не делай так больше, — прошептала она.

— Не могу обещать.

— Тогда обещай возвращаться.

— Это я могу.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Пойдём.

Антонио обработал рану дона.

— Пуля задела ребро, — сказал он. — Кость цела. Через неделю встанет.

— Спасибо, — сказал дон.

— Не благодари.

Антонио вышел.

Микеле сидел у кровати отца.

— Ты спас меня, — сказал дон.

— Это моя работа.

— Ты мужчина.

— Я знаю.

Дон смотрел на него.

— Я горжусь тобой, — сказал он.

— Спасибо, отец.

— Не благодари.

Дон закрыл глаза.

Микеле вышел.

В коридоре его ждала Виолетта.

— Он будет жить? — спросила она.

— Да.

— Ты спас его.

— Мы спасли.

— Я не стреляла.

— Ты была рядом.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Он обнял её.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Пойдём.

В комнате он закрыл дверь.

— Раздевайся, — сказал он.

— Зачем?

— Хочу на тебя смотреть.

— Я не модель.

— Ты — жизнь.

Она разделась.

Он смотрел.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты говоришь это каждый день.

— И буду говорить.

— Докажи.

Он подошёл к ней. Взял за руку. Повёл к кровати.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Он вошёл в неё.

Медленно. Глубоко.

Она вздохнула.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Он начал двигаться.

Она кончила.

Он — следом.

Упал на неё, тяжело дыша.

— Ты устал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он повернулся на спину. — Устал.

— От чего?

— От войны.

— Она кончилась.

— На сегодня.

— А завтра?

— Завтра будет новый день.

Она положила голову ему на плечо.

— С тобой? — спросила она.

— С тобой.

Она закрыла глаза.

И уснула.

Микеле смотрел на неё.

На её спокойное лицо.

На её губы — припухшие от поцелуев.

На её руки — которые сжимали его даже во сне.

Он не шептал.

Не говорил ничего.

Просто смотрел.

И знал: завтра будет новый день.