Особняк гудел как растревоженный улей.

Охрану усилили. Винченцо проверял камеры. Лука лично патрулировал периметр. Доменико разбирался с документами убитых. Дон лежал в своей комнате, Антонио сидел рядом — не как врач, как сын.

Микеле не спал вторую ночь.

Он сидел на подоконнике в их комнате, смотрел на сад и сжимал пистолет. Виолетта лежала на кровати, не спала — просто смотрела на него.

— Иди сюда, — сказала она.

— Не могу.

— Почему?

— Должен быть наготове.

— Ты уже вторую ночь наготове.

— Мало.

— Много.

— Виолетта.

— Микеле. — Она села на кровати. — Ты не сможет защитить меня, если не будешь спать.

— Смогу.

— Не сможешь.

— Врёшь.

— Да. — Она встала. Подошла к нему. — Сможешь. Но я не хочу, чтобы ты мучился.

— Я не мучусь.

— Врёшь.

— Да. — Он посмотрел на неё. — Мучусь.

— Чего боишься?

— Что они вернутся.

— Не вернутся.

— Откуда ты знаешь?

— Лука убил всех.

— Не всех.

— Остальных найдёт Винченцо.

— А если нет?

— Тогда я буду рядом.

Она взяла его за руку.

— Ложись, — сказала она.

— Я не хочу спать.

— Ложись. Я с тобой.

Он лёг. Она легла рядом.

— Ты боишься за отца? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он повернулся к ней. — Боюсь.

— Он будет жить.

— Откуда ты знаешь?

— Антонио сказал.

— Врачи ошибаются.

— Антонио — нет.

Он молчал.

— Ты любишь его? — спросила она.

— Отца?

— Да.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Он вздохнул. — Люблю.

— Тогда не бойся.

— Не могу.

— Можешь.

— Как?

— Верь.

Он смотрел на неё.

— Ты странная, — сказал он.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она поцеловала его.

— Спи, — сказала она.

— Я не сплю.

— Сегодня поспишь.

— Почему?

— Потому что я рядом.

Он закрыл глаза.

И заснул.

Виолетта смотрела на него.

На его молодое лицо.

На его губы — сжатые даже во сне.

На его руки — которые сжимали пистолет.

Она осторожно забрала оружие. Положила на тумбочку.

Он не проснулся.

Она обняла его.

Закрыла глаза.

И уснула.

Утром его разбудил стук в дверь.

— Вставай, — голос Луки. — Отец зовёт.

Микеле открыл глаза. Виолетта спала. Он осторожно высвободился. Встал. Оделся. Вышел.

— Что случилось? — спросил он.

— Не знаю. Сказал — позови.

— Идём.

Дон сидел на кровати. Бледный, но живой.

— Садись, — сказал он.

Микеле сел.

— Ты спас мне жизнь, — сказал дон.

— Это моя работа.

— Ты мужчина.

— Я знаю.

— Я хочу, чтобы ты стал моим наследником.

Микеле замер.

— Что? — переспросил он.

— Ты слышал.

— Но наследник — Доменико.

— Доменико — стратег. Ты — воин.

— Я не воин.

— Будешь.

— Я не хочу.

— А что ты хочешь?

— Виолетту. Покой. Жизнь.

— У Корлеоне не бывает покоя.

— Тогда я буду первым.

Дон смотрел на него.

— Ты упрямый, — сказал он.

— Как отец.

— Как мать.

Микеле молчал.

— Хорошо, — сказал дон. — Живи как хочешь. Но если семья позовёт — ты придёшь.

— Всегда.

— Тогда иди. Она ждёт.

Микеле вышел.

В коридоре его ждала Виолетта.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да.

— О чём вы говорили?

— О будущем.

— И что ты решил?

— Что моё будущее — с тобой.

Она улыбнулась.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас.

— А если кто-нибудь войдёт?

— Тогда убьёшь.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Пошли.