Хейден

— Как дела у Райли?

— У неё всё хорошо, — говорю я брату, входя в пентхаус. — Доктор Белл осталась очень довольна показателями её гормонов щитовидной железы на последнем приёме. — Прижав телефон между ухом и плечом и держа в руке букет розовых тюльпанов, я снимаю туфли. — И наша малышка растёт. У нас всё хорошо.

— Это здорово. Я рад за тебя. Мы все рады.

Меня наполняет тепло. — Спасибо.

Мой телефон пищит у уха, и я отнимаю его, чтобы проверить уведомление.

Настя: Как Райли?

От этого вопроса у меня учащается пульс. Если бы это был Хантер, всё было бы нормально, просто обычная тема для разговора, но от Насти? Что-то случилось?

Ещё один писк.

Настя: Она не берёт трубку. Я волнуюсь.

У меня скручивает живот. Я с трудом сглатываю, а потом снова прижимаю телефон к уху.

— Извини, Хантер, кое-что произошло. Мне нужно бежать.

— Ты в порядке? — В его голосе явно слышна озадаченность.

— Да, всё нормально. Просто пришло сообщение от… Гленна. Нужно ему перезвонить.

Последнее, что мне нужно, — это чтобы Хантер что-то сказал Пайпер, пока я сам ещё ничего не знаю.

Как только я заканчиваю разговор, направляюсь прямо в гостиную. То, что я там вижу, разбивает мне сердце. Свет выключен, единственный источник света — ноутбук Райли на журнальном столике. Она сидит на диване, укутанная пледом, а рядом на подушке лежит пачка салфеток. Её глаза прикованы к экрану, а лицо залито слезами.

Что, чёрт возьми, случилось?

Я бросаюсь к дивану, кладу букет на столик и приседаю перед ней.

— Привет, малышка.

Она переводит взгляд на меня, её губы дрожат. — Привет.

— Что случилось? Ты в порядке? С нашим малышом всё хорошо? — Вопросы сыплются из меня, мысли мчатся. Сердце бьётся так быстро, что я боюсь, оно вот-вот взлетит в космос.

Сдвинув брови, она всхлипывает. Затем нажимает клавишу на ноутбуке и ставит фильм на паузу. — Я в порядке. Мы в порядке.

Я моргаю, выдыхая. — Э-э, правда? Настя сказала, что ты не берёшь трубку.

Её взгляд метнулся к устройству рядом с коробкой салфеток, затем она снова сосредоточилась на мне.

— Просто не было настроения. Я хотела посмотреть что-нибудь, что заставит меня плакать… потому что мне нужно было хорошенько поплакать. — Она тихо всхлипывает, осторожно вытирая слёзы кончиками пальцев.

Я смотрю на экран, но не узнаю фильм. — Что ты смотрела?

— «С любовью, Рози». Это один из моих любимых фильмов, когда мне плохо и хочется поплакать.

Меня охватывает облегчение. Она не пострадала. С ребёнком всё в порядке. Но это чувство длится недолго, потому что должно быть что-то случилось, раз она так себя чувствует. И раз Настя так за неё переживает.

— Да? — Я встаю и опускаюсь на диван рядом с ней. — У тебя много фильмов в списке для хорошего рыдания?

— Слишком много, но мои три фаворита — «Прогулка, которую стоит запомнить», «С любовью, Рози» и «Тайна Коко».

— Ни одного из них не смотрел. — Я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. — Хочешь рассказать, что случилось?

Она опускает голову, теребя салфетку на коленях. — Это глупо.

— Не-а. Так не бывает. — Я цокаю языком. — Помнишь, как мы обещали друг другу рассказывать всё? Особенно когда нас что-то беспокоит? — Кивнув, она поднимает на меня взгляд. — Я здесь ради тебя, малышка. Расскажи мне, что случилось.

Она кусает нижнюю губу, отводя взгляд. — Можешь, пожалуйста, сказать Насте, что со мной всё в порядке? Я позвоню ей завтра.

— Конечно. — Я достаю телефон и отправляю Насте короткое голосовое сообщение. Затем блокирую экран и бросаю телефон на стол.

— Ты купил мне цветы. — Райли икает, наконец снова глядя на меня. Её глаза полны слёз, но, по крайней мере, на губах играет милая улыбка. — Они прекрасны. Спасибо.

— Всё для моей девочки. — Я целую её в лоб, а затем прижимаю к своей груди. — Расскажи мне.

Она прижимается головой к моему подбородку, и меня окутывает её лёгкий карамельный аромат.

— Наверное, я бы нормально отнеслась к тому, что услышала, если бы не мои перепады настроения. Но я проснулась раздражённой, и в студии стало только хуже. — Она делает паузу, глубоко вздыхая. — Девочки довольно быстро подняли мне настроение, но после последнего занятия ко мне подошла Настя, чтобы мы пошли пообедать, и когда мы выходили, услышали, как две мамы обсуждают меня. Они говорили, как разочарованы тем, что я беременна. Что им придётся искать другого учителя, как только у меня начнётся декретный отпуск. — Она снова опускает голову. — Поверь, я понимаю. Трудно найти учителя, который и с детьми хорошо ладит, и знает, о чём говорит. Но потом они начали говорить о моём теле. О том, как сильно я изменилась. Вслух гадали, «буду ли я когда-нибудь выглядеть так же, как раньше».

В груди разгорается ярость. Что за чёрт? Они сами мамы, как они могут так жестоко с ней обращаться?

— Настя резко ответила им. Сказала, что им не хватает уважения и человеческого достоинства. Они извинились, сказали, что просто беспокоятся за своих девочек, потому что те любят меня. Но я не знаю. В тот момент я просто не нашла в себе сил проявить твёрдость. — Она пожимает плечами. — Всё, чего я хотела, — это вернуться домой и поплакать. Так я и сделала.

Гнев, пылающий во мне, разгорается ещё ярче при звуке поражения в её голосе. Настя была абсолютно права, отчитав их, и я бесконечно благодарен, что она была там, чтобы сделать это и поддержать Райли.

Но как бы я ни был взбешён, дело не во мне. Я должен убедиться, что ей стало лучше.

— Мне жаль, Малышка Рай. У них нет права так о тебе говорить. — Я сдвигаюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты даже не представляешь, что я вижу, когда смотрю на тебя. То, как изменилось твоё тело, как ты двигаешься, как ты носишь нашего ребёнка… чёрт, всё это так на меня действует. Клянусь, ты никогда не была красивее.

Её губы дрожат, и ещё одна слеза скатывается по щеке. — Спасибо.

— Не благодари меня. Я просто говорю, что чувствую. — Мой взгляд опускается на её губы. — И я никогда никого не хотел так сильно, как хочу тебя сейчас.

Мы оба замолкаем, глядя друг на друга, воздух между нами искрится, вокруг нас витает электризующая энергия.

Я беру её руку в свою, большим пальцем поглаживая суставы. — Иди ко мне.

Райли позволяет мне усадить её к себе на колени, плед сползает на пол, когда она перекидывает ногу через мою и садится верхом.

Я кладу руки ей на бёдра, впиваясь пальцами в её ягодицы, и мир исчезает. Единственные звуки — это равномерное биение моего сердца и смешивающиеся звуки нашего дыхания.

Сдвигаясь ближе, она прижимает свои губы к моим. Неуверенно, почти как пёрышком.

Я обхватываю её за затылок, углубляя поцелуй, проскальзывая языком между её приоткрытых губ.

Пока я целую её, во мне нарастает желание, огонь распространяется под кожей. Её язык, её мягкие губы, её горячее дыхание поглощают меня, заставляя потерять всякое чувство времени. Тихий стон вырывается из её уст, когда я спускаю губы к шее. Я сосу и покусываю, затем провожу языком по изящной линии шеи.

— Хейден, пожалуйста… — стонет она, прижимая бёдра к моему паху.

Прижавшись губами к её уху, я шепчу: — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать.

— Тогда покажи мне, — шепчет она, засунув руки под мою толстовку.

— Я буду наслаждаться каждой секундой, проведённой с тобой. — Я засасываю её мочку уха в рот. — Никуда не торопиться, и мне важно только твоё удовольствие.

Она улыбается, и в её глазах наконец-то зажигается привычный огонь. — Мне нравится, как это звучит.

Я снимаю толстовку и бросаю её на пол, за ней следует футболка. Вид её полных грудей в лифчике посылает прилив энергии прямо к моему члену. Он напрягается под джинсами, уже жаждая освобождения.

— Как ты вообще можешь быть настоящей? — Я обхватываю её груди ладонями. — Блять, ты чертовски сводишь меня с ума. — Медленно я ласкаю её бока, затем закрываю ладонями растущий животик. — Ты просто потрясающая, Рай.

Когда я легко провожу пальцами по её коже, по моим венам течёт раскалённое желание.

Райли тоже пользуется случаем, чтобы исследовать моё тело, прослеживая контуры моих татуировок и рельефы моих брюшных мышц. К тому моменту, когда она просовывает руку под пояс моих трусов, я вишу на волоске.

— Чёрт, детка. — Я встаю, заставляя её тоже встать.

Я быстро сбрасываю джинсы и одним движением вытаскиваю свой твёрдый член. С соблазнительной улыбкой она нацеливается на него. Затем обхватывает рукой и делает длинное медленное поглаживающее движение. Из меня вырывается всхлипывание — это чёртов всхлып. Блять. Никогда в жизни я не издавал такого звука.

— Даже не думай об этом, — шиплю я.

— Почему? — она прижимается ко мне и обхватывает ладонями мои яички.

— Рай… — мой голос едва слышен, но я собираю всю свою волю и делаю шаг назад. — Сними шорты и повернись.

— Ты что, будешь мной постоянно командовать? — спрашивает она, хотя при этом уже стряхивает с себя шорты.

— Нет. Только когда ты дразнишь меня. — Я подхожу к ней и обхватываю её за бёдра. — Повернись, Рай.

Впив зубы в нижнюю губу, она подчиняется.

Я откидываю её волосы, а затем целую в плечо, расстёгивая лифчик. Спускаю его по её рукам, швыряю на пол, к куче нашей одежды. Прижимаю её к своей груди, и скольжу руками к бёдрам.

— Ты такая красивая, детка. Клянусь Богом, я не могу насытиться тобой.

Она прижимается задницей к моему паху.

— Я так хочу тебя. Я уже вся мокрая. — Я обхватываю её грудь сзади, нежно лаская чувствительные соски, и когда я потягиваю её сосок, она ахает. — Хейден, пожалуйста…

— Ложись на диван, детка.

Она ставит одно колено на подушку, затем другое, и опирается локтями на спинку. Я наблюдаю, как её тело движется так грациозно, и каждый сантиметр моего тела настроен на неё. По мне пробегают мурашки, когда я прижимаюсь к её лону. Медленно вхожу, затем отстраняюсь. Повторяю это движение снова и снова, каждый раз погружаясь всё глубже в её тепло.

— Боже, детка, ты такая влажная.

— Я такая наполненная. — Она издаёт стон, запрокидывая голову назад. — Твои штанги…

Меня наполняет самодовольство, заставляя грудь вздуться.

— Пока нет. Ты можешь принять меня ещё больше. — Я снова выскальзываю, а затем погружаюсь ещё глубже. — Ещё один раз, детка. — Медленным толчком я вхожу до конца, теперь я в ней по самые яйца. — Бляяять…

Это сырое, это ощущение, которое накрывает меня и заставляет затаить дыхание. Никаких других мыслей или забот. Остальной мир исчезает. Остаёмся только мы и наше желание друг друга.

Я обхватываю её грудь ладонью, мну и играю с соском. С вздохом она просовывает руку между ног, добавляя ещё больше удовольствия пальцами на клиторе.

Когда её стоны и вздохи становятся громче, я ускоряю темп. Она вскрикивает, выгибая спину, когда оргазм накрывает её. Её стенки спазмируются вокруг меня, сжимая мой член. Я выдерживаю всего три толчка, прежде чем кончаю в неё. Я сохраняю ритм, трахая её в выверенном темпе, позволяя ей дойти до конца.

Её мышцы расслабляются, и я отстраняюсь, дыша быстро и неровно.

Райли смотрит на меня через плечо, в глазах у неё озорной блеск. — Как насчёт второго раунда?

Хихикая, я шлёпаю её по попке. — Я никогда не откажусь от этого. — Я обхватываю её талию рукой и притягиваю к себе, впитывая тепло. — Но давай перейдём в нашу спальню?

Она поворачивается в моих объятиях и обхватывает меня руками за торс. — Да, пожалуйста.

Я склоняю голову и нежно целую её. Её мягкие губы — моя слабость. Я не могу насытиться ею.

В конце концов она отстраняется, задыхаясь, и я пользуюсь предоставленной возможностью, опускаюсь перед ней на колени и прижимаю губы к её животу.

— Я люблю тебя, малышка. Надеюсь, ты сможешь простить меня за то, как мы с мамой веселимся.

— Хейден, — шепчет Райли, и в её голосе слышится волнение.

— Что? Я хочу, чтобы наша малышка знала, что я люблю её так же сильно, как и её маму. Это так плохо?

— Нет. Ни в коем случае.

Нам всё ещё нужно поужинать, но сначала я твёрдо намерен отведать своё любимое блюдо — киску Райли. Поэтому я встаю на ноги, а затем, подмигнув, беру её на руки и несу в нашу спальню. Она хихикает всю дорогу, и от её мрачного настроения не осталось и следа. Хорошо. Я люблю видеть её улыбку больше всего на свете.