Райли

Поездка на лифте пролетела как в тумане. Мой мозг перегружен. Когда я согласилась пойти на день рождения Санти, я не ожидала, что буду так сильно нервничать.

Хейден дёргает меня за руку, вырывая из раздумий. Он так хорошо выглядит в своей белой рубашке и синих джинсах, с волосами, как обычно, в беспорядке. Но даже то, что я любуюсь им, не приносит мне облегчения.

Он проводит кончиками пальцев по моей щеке. Жар поднимается по моей шее. Я не привыкла к такой ласке с его стороны.

— Ты в порядке? — спрашивает он, склонив голову. — Твоё молчание меня немного пугает.

Лифт останавливается, и двери открываются, избавляя меня от необходимости отвечать. Мы выходим в коридор, но вместо того, чтобы направиться к квартире Инес, он поворачивается и смотрит на меня.

— Что не так?

Я прикусываю нижнюю губу. — Я волнуюсь.

— Из-за чего? — Он берёт мой подбородок между большим и указательным пальцами и поднимает моё лицо. Его тёмно-зелёные глаза тепло сияют, а улыбка озаряет гладко выбритое лицо. — Расскажи мне, Малышка Рай.

Моё сердце тает от доброты в его взгляде, но моё беспокойство не утихает.

— А что, если люди увидят нас вместе? А как же остальные гости? А что, если кто-то уже сфотографировал нас?

Он вздыхает. — Мы пришли по отдельности. С нами всё в порядке, — уверяет он меня. — Что касается других людей, то детская часть вечеринки уже закончилась. Там будем только мы, Инес и Санти.

Моё сердце немного облегчается. — Правда?

— Правда. Инес слишком хорошо знает, каково это — когда тебя преследуют папарацци. Она предложила прийти после того, как остальные гости уйдут, и устроить нашу собственную маленькую вечеринку. Я согласился, что это хорошая идея. — Он смотрит мне в глаза. — Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Никогда в этом не сомневайся.

Я киваю. — Спасибо.

— Не за что. — Он целует меня в щеку, зажимает под мышкой подарок, который купил для Санти, и берёт меня за руку. — Пойдём, познакомлю тебя с моей семьёй.

То, как он заботится о вдове и сыне Оуэна, утешает и вызывает восхищение. Это ещё одно доказательство того, что семья — это не только кровные узы. Это вселяет в меня надежду, что мы сможем дать нашему ребёнку лучшую жизнь.

Наш ребёнок… Боже, это всё ещё кажется совершенно нереальным.

Хейден стучит в дверь и бросает мне милую улыбку. Я улыбаюсь в ответ, стараясь успокоить нервы.

Дверь открывается, и нас встречает женщина с живыми тёмно-карими глазами и широкой улыбкой. Инес прекрасна. Я видела её на множестве фотографий, но мы никогда не встречались. Её выражение лица открытое и приветливое, взгляд тёплый. На её лице нет и намёка на неловкость, и это успокаивает меня.

— Привет. — Хейден входит внутрь, ведя меня за руку.

— Привет. — Её голос чистый и мелодичный. — Так рада, что вы пришли.

— Конечно. — Он отпускает мою руку и быстро обнимает её. Затем отступает назад и, положив руку мне на поясницу, говорит: — Инес, это Райли. Райли, это Инес.

Я чувствую его прикосновение сквозь своё летнее платье, как будто его рука прилипла к моей коже.

— Очень приятно познакомиться, — шепчу я. — Большое спасибо, что пригласила меня.

— Мне тоже. — Она быстро обнимает меня. — Я рада, что ты здесь. Для меня честь познакомиться с тем особенным человеком, который так дорог Хейдену.

Особенный человек? Я украдкой смотрю на Хейдена, но вижу только широкую улыбку. Что бы ни значили её слова, они его не смутили.

Маленький мальчик с вьющимися каштановыми волосами, одетый в белую футболку и шорты, врывается в прихожую и направляется прямо к Хейдену.

— Tio! — кричит он, бросаясь к ногам Хейдена.

Хейден приседает и прижимает его к груди. — С днём рождения, дружок. — Он отстраняется и протягивает подарок. — Это для тебя.

Санти берёт у него коробку, сияя от счастья. Понятно, что он счастливый ребёнок, несмотря на трагедию.

Когда его взгляд падает на меня, его рот принимает форму маленькой буквы «О». — Ты как принцесса.

Эта простая фраза снимает с меня всё напряжение и нервозность. Нахождение рядом с детьми всегда приносит мне утешение. Их энергия так заразительна, и Санти не исключение.

Инес смеётся, качая головой. — Санти, дорогой, это Райли. Она подруга Хейдена.

Я приседаю, чтобы поздороваться с ним, и любопытство в его тёмно-карих глазах заставляет меня улыбнуться. — Привет, Санти. С днём рождения.

— Мне три года, — говорит он, гордо выпячивая грудь.

— Правда? — Я широко раскрываю глаза и снова встаю. — Скоро ты будешь выше, чем дядя Хейден. — За эту фразу я заслуживаю презрительного фырканья со стороны упомянутого дяди.

Сияя от счастья, Санти берёт меня за руку и тянет дальше в квартиру. Инес доброжелательно улыбается, когда я прохожу мимо, и это снимает остатки моего беспокойства.

— Tio, иди сюда, — приказывает маленький мальчик.

Хейден с усмешкой следует за нами.

Вечер проходит быстро и легко. Мы едим остатки торта и смеёмся над тем, насколько нелепы некоторые игрушки, которые подарили Санти его друзья. Атмосфера лёгкая и весёлая, и моё тело кажется невесомым.

Санти не спускает с нас глаз. Он настаивает, чтобы мы помогли ему построить космический корабль из «Лего», а как только мы это делаем, просит нас сыграть в игру с рыцарем и драконом.

— Ладно, кем я буду? — спрашивает Хейден. Он сидит на полу, скрестив ноги, его щёки всё ещё красные от их бурной игры в футбол в коридоре.

— Драконом. Большим и злым, — отвечает Санти. Он широко улыбается. — Я рыцарь.

— Конечно, приятель.

— А Райли — принцесса. — Он вкладывает свою липкую маленькую ладошку в мою. — Моя принцесса.

Я улыбаюсь ему. — Как я могу отказать такому замечательному рыцарю? — Я смотрю на Хейдена, и когда вижу, что он уже смотрит на меня, меня охватывают нежность и ещё одно чувство, которое я боюсь назвать. — Большой и злой дракон похитит меня?

— Да.

Санти ведёт меня в свою спальню, где велит мне сесть на кровать, пока он не придёт меня спасти.

Через мгновение ко мне присоединяется Хейден, опускаясь на матрас рядом со мной.

— Веселишься, Малышка Рай?

— Да. — Я киваю. — А ты?

Он облизывает нижнюю губу, впиваясь в меня взглядом, его глаза сияют. — Да. Я отлично провожу время.

Моё сердце бьётся быстро, дыхание учащается. Сцепив руки, я пытаюсь контролировать свою реакцию на него. Это почти невозможно. Я полна ожидания.

Его взгляд скользит к моим губам, и весь мир останавливается. Остались только я и он, и я никогда так сильно не хотела, чтобы он поцеловал меня.

— Где Санти? — хрипло спрашиваю я.

— Он переодевается, надевает костюм рыцаря. Инес ему помогает. — Он усмехается. — Забавно, что понадобился один очень наблюдательный трёхлетний малыш, чтобы я понял, что ты действительно принцесса.

— Он, конечно, очень наблюдательный, потому что ты большой и… злой.

— Осторожно, Рай. — Он наклоняется ко мне, и наши дыхания смешиваются. — Ты говоришь так, будто это комплимент.

По мне пробегает дрожь. — Потому что это так.

В тот же миг, как слова покидают мои уста, его губы прижимаются к моим. Он нежно целует меня, его опьяняющий запах заставляет мою голову кружиться, но поцелуй мимолётен. Прежде чем я успеваю опомниться, он отстраняется, улыбаясь прекрасной улыбкой.

На его лице нет ни капли сожаления. — Прости, — говорит он. — Я не смог удержаться.

Маленькие ножки стучат по полу в коридоре, сигнализируя, что момент прошёл.

И я не против. Этот простой поцелуй дал мне надежду, что для него это тоже больше, чем просто дружба.

Санти вбегает в комнату, глаза его блестят от возбуждения. На нём шлем, в руках деревянный меч и щит. — Готова играть?

Хейден обхватывает мои пальцы своими и слегка сжимает их. Затем он встаёт и подмигивает мальчику.

— Всегда, малыш.

Мы играем, пока Санти не начинает почти бредить от усталости. Пока Хейден читает ему сказку на ночь, мы с Инес сидим в гостиной, потягивая чай.

— Ты нравишься Санти, — говорит она. — Я никогда не видела, чтобы он так быстро сближался с кем-то.

— Он мне тоже нравится, — улыбаюсь я. — Он потрясающий.

Её взгляд задерживается на мне, выражение лица доброжелательное. — Ты тоже. Хейден для меня как семья, так что я рада за него.

Я оглядываюсь по комнате. — Мы не пара. Мы просто… друзья, которые вместе ждут ребёнка.

Она тихонько смеётся. — Я вижу, как он на тебя смотрит, так что я бы сказала, что вы пока не пара. — Она кладёт руку мне на колено. — Он хотел, чтобы я с тобой познакомилась, сказал, что ты особенная.

Слёзы сдавливают мне горло, и я делаю глоток чая, чтобы успокоиться.

— Потеря Оуэна тяжело на него повлияла. Они были невероятно близки. Я даже представить не могу, что почувствовал Хейд, когда нашел его. — Она прижимает ладонь к груди, медленно вдыхая и выдыхая. Она снова смотрит на меня, глаза наполняются слезами. — Его смерть разрушила наш мир, но я должна была жить дальше. Санти — это причина, по которой я так упорно работаю, чтобы вернуть свою жизнь в нормальное русло. Хейд долгое время пытался найти свою причину, но недавно что-то изменилось. Он чаще улыбается, и это не фальшивая или натянутая улыбка. Его глаза яркие и полны жизни. Только несколько дней назад я поняла, что это благодаря тебе.

— Спасибо, — шепчу я, и сердце моё наполняется теплом.

— Просто говорю правду. — Она смахивает слезу, скатившуюся по щеке. — И если ты решишь сделать фотосессию для беременных, я с удовольствием сфотографирую тебя. Теперь, когда остались только Санти и я, я ни за что не вернусь к работе с группами или к путешествиям, так что я работаю над новым портфолио.

— Я с удовольствием.

Она показывает мне несколько снимков, которые сделала недавно, и я сразу влюбляюсь в них. Её фотографии полны жизни. Она талантлива, и по её работам видно, что она любит то, чем занимается.

Городские огни мерцают сквозь тонированные стёкла, пока Уайатт везёт нас обратно в пентхаус. Мы отлично провели время, но я совершенно вымотана. Хейден молчит с тех пор, как мы сели в машину. Опустив руку на колено, он рассеянно барабанит пальцами по дверце.

— Спасибо, — говорит он наконец тихим голосом.

Нахмурившись, я смотрю на него. — За что?

— За то, что пришла сегодня. За то, что ты… такая, какая есть. — Он смотрит мне в глаза. — Санти любит тебя. — Через мгновение на его губах появляется кривая улыбка. — И Инес тоже.

Тепло расходится в моей груди и распространяется по всем конечностям.

— Я тоже их люблю. Большое спасибо, что пригласил меня. Я прекрасно провела время.

— Я рад.

Между нами наступает пауза, но тишина комфортна, полна надежды. И когда он берёт мою руку в свою, я думаю, что, может быть, Инес была права.

Последние две недели были наполнены вихрем эмоций. Я лгу Пайпер и родителям. Они не знают, что я живу у Хейдена, и мы по-прежнему скрываем мою беременность. Без Насти я бы сошла с ума. Мы с ней видимся несколько раз в неделю, гуляем, ходим на обед или просто проводим время в пентхаусе. Она всегда рядом, когда мне нужна помощь. Слава Богу, потому что мне нужен кто-то, кто поможет разобраться в моих смешанных чувствах к Хейдену.

Конечно, мы флиртуем. Почти каждое утро мы завтракаем вместе и смотрим телевизор перед сном. Он заботливый и внимательный, и почти каждый день приносит мне цветы. Я не настаивала на большем, слишком боясь, что его отказ полностью сломает меня. Он тоже не проявлял инициативы. Так что, за исключением того маленького поцелуя, которым мы обменялись в комнате Санти в его день рождения, между нами ничего не изменилось.

Иногда, когда гормоны берут верх, я думаю о том, чтобы вернуться в свою квартиру и жить самостоятельно. Но шквал в СМИ не утих. Скорее, он только усилился после того, как лейбл объявил в понедельник дату выхода нового альбома. Может быть, через три недели он утихнет, хотя я в этом сомневаюсь. Хейден почти не бывает дома. Он проводит дни, готовясь к интервью и давая их. С каждым днём он всё больше и больше становится похожим на прежнего себя. Это облегчение, но всё ещё есть тёмная сторона, мешающая мне быть полностью счастливой. Трудно избавиться от страха и опасений при всех этих циркулирующих теориях: об альбоме, о песнях, но также и о личности женщины, вынашивающей ребёнка Хейдена.

Вчера вечером, когда я перед сном листала ленту в поисках плохих новостей, я увидела пост, в котором высказывались предположения, что бывшая девушка Хейдена, аргентинская актриса, является матерью его ребёнка. Комментарии вызвали у меня тошноту. Некоторые были злыми, но многие надеялись, что это правда, потому что «она такая же потрясающая, как и он. Их ребёнок был бы самым красивым ребёнком в мире».

Естественно, сегодня утром я проснулась в ещё худшем настроении, чем обычно, как раз к визиту на одиннадцатой неделе беременности.

Я выхожу из дома раньше Хейдена и незаметно сажусь в такси, легко обходя толпу. Когда накрывает знакомая волна тошноты, я сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы её перебороть. Лучше не думать о том медийном цирке, который развернулся вокруг его жизни.

Доктор Белл тепло приветствует меня, когда входит в кабинет. Затем она переходит к делу, задавая мне соответствующие вопросы. Я быстро отвечаю на все стандартные вопросы: да, я принимаю лекарства каждое утро натощак. Да, иногда у меня бывает утренняя тошнота. Да, в целом я чувствую себя хорошо; я лишь немного более уставшая, чем обычно. Да, моё настроение меняется как маятник, и это действует мне на нервы.

Как только она заканчивает с вопросами, я задаю свой. Может, это глупо, но я хотела спросить об этом с самого первого визита.

— И… э-э, а как насчёт секса? Это безопасно?

— Да. — Она кивает. — Если позже не обнаружится каких-то конкретных осложнений, интимная близость абсолютно безопасна. Прислушивайтесь к своему телу, общайтесь с партнёром. Ваша беременность протекает хорошо.

Я киваю, и облегчение развязывает узел в груди. Хотя слово «партнёр» оставляет во рту горький привкус.

Хейден — не мой партнёр. Точка.

Он появляется как раз в тот момент, когда эта мысль проносится в моей голове, одетый в белую футболку и тёмно-синие джинсы. В последнее время он одевается в более светлые, яркие цвета. Долгое время он носил только чёрное.

Слегка запыхавшись, с кепкой в руке, он улыбается. — Извини. Застрял в пробке. — Он останавливается рядом с кушеткой и внимательно смотрит на меня. — Всё в порядке?

Я киваю. Когда я уходила, он разговаривал по телефону. Честно говоря, я не была уверена, что он успеет, но он успел. Ради меня, ради нас. Он здесь, как и обещал.

— Как раз вовремя, мистер Хейл, — улыбается доктор Белл. — Готовы послушать сердцебиение вашего малыша?

— Да. — Я украдкой смотрю на него.

Его челюсть сжата, а плечи напряжены так, что я не могу понять, почему.

Когда она прижимает ³¹допплер к моему животу, комната наполняется звуком галопирующего сердцебиения. Моя грудь почти разрывается от счастья. Каким-то образом этот момент делает нашу ситуацию реальной. Как будто всех предыдущих тестов и анализов крови было недостаточно, чтобы заставить меня поверить, а теперь я слышу это: внутри меня есть жизнь. Маленькая девочка или маленький мальчик. Честно говоря, мне всё равно. Я просто счастлива, что ребенок мой.

Беспокойство Хейдена исчезает. Его тёмно-зелёные глаза ярко сияют, губы приоткрыты от удивления. Я не знаю, что происходит у него в голове, но он выглядит так, будто его мир перевернулся, как будто этот момент сделал мою беременность и его грядущее отцовство реальными и для него. Я беру его за руку и сжимаю её, молча давая ему понять, что я здесь. Он сжимает мою руку в ответ, затем поднимает её и прижимает к своим губам.

— Сердцебиение сильное. Около ста шестидесяти пяти ударов в минуту, что вполне в норме, — говорит доктор Белл, выключая допплер. — Увидимся снова примерно на пятнадцатой неделе. На том приёме мы снова проверим уровень гормонов щитовидной железы.

Хейден прочищает горло. — Когда мы узнаем пол ребёнка?

Доктор Белл улыбается. — Мы проведём анатомическое сканирование где-то между восемнадцатой и двадцатой неделями. Тогда вы сможете узнать пол ребёнка, если захотите.

— Спасибо. — Он кивает, его щёки слегка краснеют.

— А пока, мисс Эванс, продолжайте принимать лекарства и витамины, — говорит доктор, — и позвоните мне, если заметите что-то необычное. Вы отлично справляетесь.

Когда мы с Хейденом выходим из клиники, он надевает шляпу, но не спешит к машине. Вместо этого он поворачивается ко мне и улыбается.

— Как насчёт небольшой прогулки по Центральному парку?

Я моргаю. — Но папарацци…

— Мы будем осторожны. Я с тобой. Обещаю. — Он делает шаг ближе и берёт меня за руки. — Мне не нравится, что мы никогда не можем выходить вместе. Хотя я люблю проводить с тобой время дома, я чувствую себя как Аид, держащий тебя запертой в подземном мире.

Я не могу сдержать смеха. — Отсылка на Аида и Персефону? Серьёзно?

— Разве я не говорил тебе, что ты — богиня цветов? — Он ухмыляется. — Ну, как насчёт прогулки?

— Хорошо, — говорю я, хотя меня пронизывает тревога. Наверное, это не лучшая идея, но я не могу отказаться от возможности провести время с этим мужчиной.

Воздух тёплый, но уже более лёгкий, словно мы наконец-то оставляем лето позади. Деревья в парке смягчают постоянный гул города. Здесь звуки доносятся от пробегающих мимо бегунов, от смеха и разговоров людей, наслаждающихся днём. Я даже слышу слабое бренчание гитары.

Над нами растянулись тонкие облака, и что-то в том, как воздух прижимается к моей коже, подсказывает мне, что дождь не за горами. Во мне поднимается головокружение. Я уже несколько недель жажду грозы.

Мы не касаемся друг друга и держим между нашими телами несколько сантиметров расстояния. Он тихо напевает мелодию, которую, кажется, я раньше не слышала. Это что-то новое?

Не успеваю я спросить, как он хватает меня за руку и, резко дёрнув, кружит под своей рукой. Это игриво и настолько болезненно нормально, что у меня перехватывает дыхание.

Я смеюсь, когда он снова кружит меня. Когда плавно останавливает, кладёт руку мне на бедро, чтобы удержать равновесие, притягивая меня ближе.

Его глаза сияют теплотой. — Боже, тебе всё ещё стоит танцевать.

— Я танцую для себя, — тихо говорю я. — Я бросила балет не просто так.

— Почему, Рай? Ты упоминала, что испытывала сильное давление, соревнования, но есть ли что-то ещё?

Я глубоко вдыхаю. Он был так откровенен со мной о своих переживаниях после смерти Оуэна. Я могу поступить так же с ним, разве нет? Выдыхая, я смотрю ему в глаза и рассказываю ему всё. Хотя я ограничиваюсь краткой версией. Я не хочу вспоминать все детали.

— Это была бесконечная конкуренция, — говорю я ему. — Всюду фальшивые улыбки, а за спинами у всех — ножи. Шёпот, сплетни, клуб злых девчонок — это было хуже, чем в школе. Давление было настолько сильным, что в какой-то момент я каждую чёртову ночь засыпала в слезах. Настя была единственным человеком, которому я могла доверять, но потом она получила травму. — Хейден сжимает мою руку. — Я никогда была достаточно хороша. Мы жили под лупой, все наши недостатки и неуверенность постоянно выставлялись напоказ. Я влюбилась в балет, когда была маленькой девочкой, но он разрывал меня на части. Потом пришёл новый балетмейстер. Он считал, что у меня недостаточно таланта для главных ролей. Он предложил тренировать меня, в качестве одолжения. — Мой голос срывается. — Я отказалась. Потом мне дали меньшую роль, а за ней — ещё меньшую. Я была в такой депрессии. Я жила с этим, я танцевала, но внутри умирала. Я была готова покончить со всем, как ты уже знаешь. — Я всхлипываю, сдерживая слёзы. — После того дня, когда появилась Настя и я решила, что не готова покинуть эту Землю, я решила уйти. Сколько бы я ни любила танцевать и быть на сцене, это не стоило того, чтобы потерять себя.

Хейден притягивает меня ближе и прячет лицо у меня на шее. — Ты самый сильный человек, которого я знаю, — шепчет он. — Я так тобой горжусь. — Он отстраняется. — А этот балетмейстер всё ещё…

— Нет. По последним сведениям, он в Берлине. Наверное, там ищет себе новых любимчиков. — Я вздыхаю. — В балете так много невероятных, талантливых людей, которые уважают своих танцоров, но, как и везде, есть и гнилые яблоки. Мне просто не повезло, что я оказалась в окружении таких людей.

Он целует меня в лоб. — Спасибо, что открылась передо мной. Это значит для меня больше, чем ты думаешь.