Райли

Настоящее время

Прислонившись к стене, я шепчу: — Раз, два, три. Раз, два, три.

Некоторые из моих пятилетних учениц изо всех сил стараются следовать счету в «Танце феи Драже» из балета «Щелкунчик». Другие полностью погружены в свой собственный мир. Когда они парами пересекают пол, размахивая маленькими ручками и высоко подняв головы, я клянусь, они думают, что танцуют в ⁵Линкольн-центре.

Когда Амари пытается сделать ⁶пике-поворот и чуть не врезается в зеркало, я с трудом сдерживаю смешок. Когда Рина и Элма выполняют ⁷гранд-жете, которые, по сути, являются восторженными прыжками веры, меня переполняет нежность. Честно говоря, в этой группе царит чистый искрящийся хаос, но именно это и делает её идеальной.

Звучат последние ноты, и я хлопаю в ладоши. Эти маленькие леди заслуживают похвалы за свой упорный труд. Очаровательно наблюдать, как они учатся ⁸пируэтам, ⁹плие и ¹⁰пассе, вероятно, потому что это возвращает воспоминания из детства о том, как я смотрела, как танцует Стори.

Замечаю про себя: нужно позвонить племяннице. Мы давно не разговаривали.

Ко мне подбегает маленькое тельце, и это движение вырывает меня из раздумий. София, маленькая белокурая ¹¹егоза, обнимает мои ноги своими крошечными ручками.

Погладив её по спине, я оглядываю класс.

— Вы были невероятны. Я так горжусь каждой из вас. — Я убираю локоны Софии с её лица кончиками пальцев, и она с широкой улыбкой отпускает меня. — На сегодня всё, сладкие. Снимайте туфли, наклеивайте наклейки и не забудьте поблагодарить своих родителей!

Группа взрывается коллективным визгом, а затем все бросаются к коробке с наклейками.

Я не могу сдержать смех. Именно поэтому я стала учительницей. Конечно, иногда я скучаю по сцене, но удовлетворение и чувство выполненного долга, которые я получаю от этой работы, перевешивают эту грусть. Я больше не выступаю, но это не значит, что я не танцую. Мне всего двадцать четыре года. Когда я танцую сейчас, на мне нет груза ожиданий и зависти.

— Неудивительно, что здесь так шумно, — говорит Настя из дверного проёма. Дети обычно называют её мисс Ана или Анастасия, но когда мы познакомились вскоре после её переезда в США из Беларуси, я спросила, какое имя она предпочитает, и с тех пор использую его. Так её называют родители и друзья.

Она одета в чёрные леггинсы и свободную футболку, её рыжие волосы мягкими волнами ниспадают на плечи.

— Меня атакуют блёстки и хихиканье.

— Ой, смерть от милоты. Могло быть и хуже. — Она быстро обнимает меня и целует в щёку. Затем она усаживается рядом со мной, прижимаясь спиной к стене и скрестив руки. — Ну?

Я поднимаю бровь, делая вид, что не понимаю, чего она хочет.

— Мне нужны подробности. Выкладывай. Финансист. Парень с третьего свидания. Как бы мы его ни называли сейчас.

Я сжимаю переносицу и закрываю глаза. — У него есть имя, знаешь ли.

— На этом раннем этапе мне не интересно его имя. Я предпочитаю не загружать свой бедный мозг бесполезной информацией, если ты его прогонишь.

Фыркнув, я стряхиваю блёстки с леггинсов.

— Он снова говорил о ¹²криптовалюте или перешёл к ¹³NFT? — Она прижимает руку к груди. — Или постой — он давал тебе советы по ¹⁴инвестициям?

— Боже, почему ты всегда такая негативная?

— Так проще. Меньше разочарований, потому что я изначально не жду ничего хорошего. — Она подмигивает мне. — Ты знаешь меня шесть лет. Почему ты всё ещё удивляешься?

— Я люблю тебя. — Я посылаю ей воздушный поцелуй. — На самом деле, Уилл был милым. Мы разговаривали несколько часов, и большую часть времени он расспрашивал меня обо мне. Чем я зарабатываю на жизнь, чем интересуюсь. У него даже было мнение о ¹⁵бродвейских мюзиклах, и оно было обоснованным. Уверена, что будет четвёртое свидание, когда он вернётся из командировки. Он мне нравится, и на этот раз это по-настоящему.

— Вау. Мне нравится прогресс. — Она ласково похлопывает меня по плечу. — Ты спросила о его прошлых отношениях? Он на десять лет старше тебя, верно? Могу себе представить, что у него немало багажа.

— Тебе это понравится. Думаю, я наконец-то нашла парня, который не боится честности, когда я задаю ему сложные вопросы. — Я улыбаюсь. — Он разведён, и у него есть дочь. Когда он говорил о своей маленькой девочке, его глаза загорались. Этот мужчина любит своего ребёнка. По-моему, это хороший знак.

Настя смотрит на меня, и по её выражению лица видно, что она не впечатлена.

Я закатываю глаза. — Тебе даже не нужно говорить. Твоё лицо говорит само за себя.

— Моё лицо? — Она притворяется обиженной. — Рай, я из Восточной Европы. Ходят слухи, что мы никогда не улыбаемся. Мы всегда сердиты, потому что никогда не бываем счастливы.

— Ха, — говорю я. — Это далеко от правды. Ты просто выбираешь, кому улыбаться. А твоё лицо имеет свои собственные субтитры, даже когда твой рот закрыт.

— И теперь Пайпер думает, что я на тебя влияю. — Она подмигивает мне.

Шум в комнате становится всё громче, родители заходят, а девочки по очереди прощаются со мной. Это полный хаос, но я буду скучать по этой энергии во время летних каникул. Я люблю свою работу и люблю этих девочек больше всего на свете.

Поэтому я становлюсь на колени и прощаюсь. Я наслаждаюсь тёплыми объятиями девочек и напоминаю им, какие они замечательные, давая понять, что не могу дождаться, когда снова их увижу.

Настя молча наблюдает, как она часто делает. Дружба, которая зародилась между нами на первом курсе Нью-Йоркской школы исполнительских искусств, значит для меня больше, чем я могла себе представить.

Как только уходят последние семьи, дверь снова открывается, и я вижу его: финансового специалиста, одетого в белоснежную рубашку и чёрные брюки, с тёмно-каштановыми волосами, зачёсанными назад. Он стоит в дверном проёме с Рози, ученицей, которая присоединилась к моему классу около месяца назад.

Он кладёт руку ей на плечо, и это движение привлекает моё внимание к золотому кольцу, которое он, должно быть, забыл надеть на наших свиданиях. Он замирает, его голубые глаза расширяются от удивления.

— Э-э, привет, — говорит он, почесывая затылок. — Рози хотела познакомить меня со своей любимой учительницей.

Мама Рози, которая, должно быть, является женой этого придурка, появляется рядом с ним и обнимает его за талию. Её вьющиеся светлые волосы рассыпаются по его плечу, когда она кладёт на него голову.

— Мне так жаль, мисс Эванс. Очень занятой папа Рози наконец-то нашёл время, чтобы забрать её, и она была так рада, что он сможет с вами познакомиться.

Я улыбаюсь, не отрывая от неё взгляда.

— Всё в порядке. Рози замечательная девочка, очень быстро учится. Уверена, она очень скоро догонит девочек, которые начали заниматься в начале года. — Я смотрю в глаза этому козлу. — И очень рада познакомиться с отцом Рози. Спасибо, что нашли время в своём очень занятом графике.

Он открывает рот, закрывает, потом снова открывает. — Спасибо.

— Пожалуйста, — говорю я, стараясь говорить так мило, что у меня сводит зубы. Глубоко вздохнув, приседаю и протягиваю руки к маленькой девочке. — Ты сегодня была просто великолепна, Рози. Твои повороты становятся всё лучше и лучше.

Она бросается ко мне и крепко обнимает. Её мама не может перестать улыбаться, а отец выглядит явно неловко. Когда они наконец уходят и дверь закрывается, я глубоко вздыхаю. Мои плечи опускаются, а тяжесть в груди увеличивается в десять раз.

Ещё одно разочарование. Но разве я удивлена?

— Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

Я невольно вздрагиваю и поднимаю голову. Я была так поглощена моментом, что совершенно забыла, что моя лучшая подруга всё ещё здесь.

— Что случилось? — Настя подходит ко мне, сдвинув брови в знак беспокойства.

— Похоже, четвёртого свидания не будет.

Её рот образует маленькое «О». — Не может быть. Это был он? Финансист?

Сжав губы, я киваю.

— Тот самый «разведённый»? С маленькой дочкой, которую он так любит?

— М-гу.

Она бормочет по-русски: — ¹⁶Ya v ahue.

Я на сто процентов уверена, что она ругается. Иначе она никогда не переходит на родной язык.

Она вскидывает руки в воздух. — Чёрт, Рай. Ты что, магнит для лжецов с проблемами в отношениях?

— Я думаю, что на меня наложено проклятие. — Я опускаюсь на пол и прислоняюсь к стене. — В данный момент я в одном шаге от того, чтобы завести десять кошек и начать подкаст о своей несуществующей личной жизни.

— О, пожалуйста, — фыркает она. — Ты знаешь, что заведёшь померанского шпица. Ты не умеешь обращаться с кошками. Ты никогда не переживёшь комочки шерсти. Я говорю из опыта, и ты знаешь, как я люблю свою кошку. — Она садится рядом со мной. — Мне так жаль, детка. Я так злюсь, что с тобой постоянно происходит такая хрень.

— У меня не было отношений с... третьего курса. И даже тогда это было не более чем трёхмесячное увлечение, когда мы встречались, ходили в пиццерии и пили коктейли. — Я заставляю себя не плакать. — Что со мной не так?

— Эй. — Настя пододвигается и кладёт руки мне на плечи. — Посмотри на меня.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться перед ней.

— С тобой всё в порядке. Ты блестящая. Умная. Красивая. Талантливая. — Она поглаживает мои руки. — Ты добрая и сострадательная. Человек, который увидит тебя такой, какая ты есть, который будет ценить тебя так, как следует, станет самым счастливым на свете. Не трать своё время и энергию на размышления об этом финансовом идиоте. Он этого не заслуживает. Слава Богу, что ты встречалась с ним только три раза. Представь, если бы вы были вместе три месяца? Или три года? — Она притягивает меня к себе и обнимает. — Потому что некоторые люди, моя девочка, слишком хорошо умеют скрывать свою истинную природу.

Несмотря на боль в груди, я не могу сдержать улыбку, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ты моя лучшая подруга на свете, — шепчу я.

— А ты моя. — Когда она отстраняется, её зелёные глаза блестят озорно.

Хорошо зная этот взгляд, я спрашиваю: — Что у тебя на уме?

— В пятницу мы идём гулять. — Она встаёт и протягивает мне руку. — Ты. Я. Текила. И место, где мы сможем танцевать всю ночь напролёт.

— Грант не будет против?

— Мой муж знает, как ты важна для меня, и он тоже тебя любит. — Она помогает мне встать. — А с каких это пор мне нужно его разрешение? Мы партнёры; запрещать друг другу что-либо — не в нашем стиле.

— Я так восхищаюсь твоим браком. Твоим и Пайпер. — Я вздыхаю. — Ты вселяешь в меня надежду, что, может быть, однажды я тоже встречу свою половинку.

Наклонив голову, она улыбается мне с сочувствием. — Ты встретишь. Я искренне в это верю.

Мой телефон вибрирует на столе, привлекая моё внимание, и я пересекаю комнату и беру его.

Пайпер: Привет. Можешь сделать мне одолжение?

Я разговаривала с сестрой сегодня утром по дороге в студию, и она не упоминала, что ей нужно одолжение. Это не может быть хорошим знаком.

Телефон снова вибрирует.

Пайпер: Можешь проверить, как там Хейд? Мы волнуемся. Он снова не берёт трубку.

Я смотрю на экран.

Обычно я бы не возражала. Хейд не только лучший друг моей сестры, но и брат её мужа. К тому же я знаю его с детства. Четыре месяца назад он нашёл своего друга и коллегу по группе Оуэна мёртвым после самоубийства, и это сильно повлияло на него.

Но Хейден — последний человек, которого я хочу видеть сегодня вечером. Я и так уже в плохом состоянии, а его присутствие только ухудшит ситуацию.

— В чём дело? — спрашивает Настя.

— Это Пайпер. Хейден снова не отвечает на звонки. — Вздохнув, я поворачиваюсь к ней. — Она попросила меня проверить, как он.

Настя прищуривает глаза. — Он всё ещё страдает? — В её голосе нет осуждения, только беспокойство.

— Да, и ажиотаж в СМИ только усугубил ситуацию. Все эти статьи и фотографии... — Я вздрагиваю. У знаменитостей действительно нет личной жизни, даже после смерти. Фотографии гостиничного номера Оуэна распространились за считаные часы, а фотографии с кладбища было так тяжело смотреть. Как бесчувственно. Мне стало плохо, когда я увидела их в интернете. — Я бы никогда не смогла так спокойно относиться ко всеобщему вниманию, как Пайпер, когда они с Хантером стали парой, и я не могу себе представить, как Хейден живёт под пристальным вниманием.

— Быть знаменитым — это здорово, пока ты не становишься мишенью папарацци, — комментирует Настя. — Их охота за Хейденом после этого была чертовски отвратительной. Я не могу себе представить, каково ему было, но... я беспокоюсь за тебя.

Я не отрываю от неё взгляда, стараясь не показать своего беспокойства. — Я в порядке.

— Мы обе знаем, что ты в него влюблена с самого детства. И учитывая, как часто ты его видишь, боюсь, что тебе будет больно.

Я потираю руки о бёдра и отворачиваюсь. Пустота в желудке, которая появляется всякий раз, когда речь заходит о Хейдене, только усиливается, вызывая зуд на коже.

— Он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Но я не думаю о нём в таком ключе, и он тоже не смотрит на меня так. Для него я всегда буду младшей сестрой Пайпер.

Она закатывает глаза. — Я настроена скептически.

Я нервно смеюсь, не в силах сдержаться. Её скептицизм — нехороший знак. Как всегда. В девяти случаях из десяти она оказывается права.

— Ты всегда настроена скептически. — Я собираю свои вещи со стола и направляюсь к двери. — Пойдём переоденемся. Я не хочу опаздывать к Хейду. У меня завтра рано утром занятия.

Настя прищуривает глаза, смотрит на меня, затем кивает. — Если я что-то и знаю о тебе, так это то, что ты упрямая. Я уже должна была понять, что не стоит пытаться тебя в чём-то убеждать.

Я подмигиваю ей через плечо. — Верно.

Мы направляемся в раздевалку, обсуждая наши планы на пятницу. Я благодарна за отвлечение от мыслей о Хейдене. Скоро они снова захватят меня.

Когда я останусь одна, они снова нахлынут на меня. Потому что, судя по тому, как моё сердце трепещет, когда он рядом, ясно, что чувства, которые я испытываю к нему с десяти лет, ничуть не ослабли.

Хейден Хейл был моей первой неразделённой любовью, объектом всей моей привязанности в течение слишком долгого времени, в то время как я — девушка, которую он никогда не замечал.