Хейден

Четыре года назад

Тяжело дыша, я стою за занавесом и смотрю на толпу. «Хиллс Арена» — один из крупнейших концертных залов Лос-Анджелеса, и он забит до отказа. Билеты на этот концерт в нашем родном городе были распроданы меньше чем за сутки.

Черт, это безумие.

Электрическая энергия пульсирует в моих венах. Свет мобильных телефонов мерцает, как море звезд, а зрители не перестают аплодировать. Мы только что сыграли последнюю песню вечера, но наши фанаты кричат так же громко, как когда мы только вышли на сцену. Я до сих пор не могу поверить, что это моя жизнь.

Группа, которую мы с моими лучшими друзьями создали на чистом энтузиазме, каким-то образом получила четыре номинации на «¹Грэмми» и две победы — «²Запись года» в этом году и «³Лучшее групповое исполнение» в прошлом. Наш альбом «Безупречная» дебютировал на втором месте в ⁴Billboard 200, и мы продали восемь миллионов копий по всему миру. Даже в самых смелых мечтах я не представлял, что окажусь там, где я сейчас.

— Эта публика — нечто особенное, — говорит Оуэн, наш бас-гитарист. Он один из моих лучших друзей, человек, к которому я всегда прислушиваюсь и с которым мне никогда не бывает скучно. Его энергия совпадает с моей, как ни у кого другого. Он был последним, кто присоединился к группе, всего за несколько месяцев до нашего большого прорыва.

— Это так. — Я изучаю фанатов в первом ряду. Две песни назад мое внимание привлекла блондинка, но я был так сосредоточен на том, чтобы правильно исполнить слова и ноты, что запомнил только самые общие детали. Все, что я помню, — это длинные светлые волосы, полные губы и большие глаза.

Где она?

— Как насчет биса? — спрашивает Бо, наш барабанщик.

— Давайте дадим им еще несколько минут, — предлагает Джимми, гитарист.

Смеясь, я наклоняюсь вперед и ищу свою загадочную незнакомку.

Мне требуется всего минута, чтобы найти ее: светлые волосы струятся волнами по плечам. Она отвернулась от меня. Запрокинув голову, она смеется над чем-то, что говорит рыжеволосая девушка.

Когда она поворачивается к сцене, меня охватывает холодный страх. Я знаю эту девушку. Я знаю ее всю ее жизнь — как, черт возьми, я мог не узнать?

Пиздец, я чуть не попросил свою команду привести младшую сестру моей лучшей подруги за кулисы, чтобы познакомиться с ней.

Прищурившись, я внимательно изучаю Райли. Яркий макияж подчеркивает ее большие глаза, полные, чувственные красные губы. Ее светло-розовый топ облегает грудь, как вторая кожа. Прошло два года с тех пор, как я видел ее в последний раз, когда она только поступила в Нью-Йоркскую школу исполнительских искусств, но я не думаю, что у нее были такие длинные волосы. Тогда она всегда носила их зачесанными назад.

Она больше не та девушка, которую я помню. Она совсем повзрослела.

«Ты серьезно?» — почти кричит мой внутренний голос. «Хватит, блять, пялиться. Она сестра Пайпер».

Я прочищаю горло и отвожу взгляд от Райли, щеки горят, как у подростка, пойманного с коллекцией порножурналов своего отца.

— Готовы? — спрашиваю я ребят.

Когда мы спешим обратно на сцену, я изо всех сил стараюсь выкинуть из головы образ Райли.

— Дядя Хейден! — знакомый голос звучит посреди закулисной суеты.

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы поймать племянницу в объятия. Стори прижимается ко мне, а я крепко обнимаю ее. Я глубоко вдыхаю, улыбаясь, когда меня окутывает запах зефира. Я люблю эту маленькую девочку до безумия.

— Ты был невероятен! — кричит она.

Я смеюсь. — Ты так думаешь?

Она кивает, ее темно-зеленые глаза, такого же цвета, как и мои, блестят.

— Я поверю тебе на слово. — Я целую ее в щеку.

Моя лучшая подруга Пайпер тоже здесь, хотя половина их семьи отсутствует. Ее муж, мой брат, находится в Майами со своей командой, а Хадсон, их годовалый сын, на ночь остался с мамой Пайпер.

— Привет, Хейд, — Пайпер улыбается, когда я притягиваю ее к себе, чтобы обнять. Ее светлые волосы собраны в высокий хвост, а темно-карие глаза сияют теплотой. — «Саботаж» был феноменальным. У меня мурашки по коже бегали во время каждой песни.

— Особенно во время «Безупречной», я уверен, — вставляет Оуэн, убирая свои вьющиеся каштановые волосы с глаз.

— Это моя песня. — Пайпер подмигивает ему, а затем наклоняется, чтобы быстро обнять его. — Вы все были невероятны. Не думаю, что я когда-либо видела более восторженную публику. Они вас любят, ребята.

— Конечно, любят, — раздается голос, которого я не слышал уже много лет. Мое тело напрягается. Увидев Райли в толпе, я не знаю, как себя вести. Она улыбается мне. — Некоторые из этих людей следили за вашей карьерой с самого начала, от выступлений в клубах до этого аншлагового концерта на стадионе. Я, например, чертовски горжусь вами, ребята.

Бо обнимает ее за плечи. — Она права.

Райли отталкивает его, морща нос. — Ты воняешь.

Бо хохочет. — Спасибо большое. Разве ты не знала? Это называется «аромат рок-звезды» — естественный запах, который появляется после девяноста минут выступления и пятнадцатиминутного биса.

Она толкает его плечом. — Продолжай себе это повторять.

Мы еще немного болтаем. Райли представляет мне рыжеволосую девушку, с которой я видел ее во время концерта: Анастасия, которая приветствует нас с легким русским акцентом, учится в одной школе с Райли.

К нам подходит Гленн, наш менеджер. Ему за пятьдесят, и хотя он выглядит хитрым, он очень мягкий, когда дело касается тех, кто ему дорог.

Некоторые из наших самых преданных поклонников тоже попадают за кулисы, вместе с представителями лейбла и несколькими нашими постоянными фанатами.

Настроение веселое и легкое, продлевая естественный кайф, который я испытываю после концерта.

После большинства концертов мы заканчиваем вечеринкой, атмосфера которой только добавляет энергии в мои вены. Сегодня Бо и Джимми настаивают, чтобы мы пошли в клуб, но я быстро отказываюсь. Я не собираюсь бросать Пайпер и Стори ради пьяной ночи и шанса завести интрижку. Я могу сделать это завтра — или в любой другой день, если честно.

— Так мы сегодня идем домой? — спрашивает Оуэн, когда мы направляемся в гримёрку.

— Я — да, — говорю я ему. — Но если хочешь присоединиться к ребятам, то иди.

— Нет. Без тебя будет не то же самое. — Он улыбается. — К тому же, мои родители в городе. Я давно их не видел и хочу рассказать им об Инес.

— А, готовишь родителей к встрече с будущей женой?

Он выдыхает, надувая щеки. — Я еще не делал ей предложения...

— Пока, — смеюсь я, но, заметив покрасневшее лицо, решаю пощадить его. — Почему твои родители не присоединились к нам за кулисами?

— Мама сказала, что не хочет «мешать молодежи».

Я громко смеюсь. — Твоя мама классная.

Он качает головой, уголки его губ поднимаются вверх.

Когда мы проходим мимо нескольких парней, которые всегда болтаются возле группы, один из них говорит:

— Ты видел эти ноги? Они бы отлично смотрелись на моих плечах.

Нахмурившись, я следую за его взглядом. Когда замечаю, на кого он смотрит, у меня закипает кровь. Пайпер сидит на диване со Стори, разговаривает и смеется. Этот ублюдок имеет наглость неуважительно относиться к моей лучшей подруге, жене моего брата.

Вздыхая, я подхожу к группе и хватаю этого болтуна за воротник. — Не мог бы ты повторить то, что только что сказал?

Он открывает рот. — Хейд, чувак, о чем ты говоришь?

От гнева я сильнее сжимаю его рубашку.

— Видишь ту блондинку на диване? С маленькой девочкой? — Он судорожно кивает. — Это моя лучшая подруга. Мало того, она жена моего брата, — выплевываю я. — Я слышал, что ты о ней сказал, и это, блять, ненормально. Прояви немного уважения. — Я тащу его на пару шагов и прижимаю к стене. Его затылок с глухим стуком ударяется о стену.

— Прости. Прости, — скулит он. — Я не о ней говорил.

Я хмурюсь, немного ослабляя хватку.

— Тогда о ком ты говорил? Наверняка не о моей одиннадцатилетней племяннице?

— Нет, нет, нет, чувак. О другой блондинке.

Сдвинув брови, я оглядываюсь через плечо. Когда я вижу ее, все во мне замирает. Райли. Она и ее подруга стоят возле дивана, прижавшись спинами к стене, погруженные в разговор.

Ярость наполняет мои вены, и зверь в моей груди оживает. Я так чертовски выбит из колеи после того, как увидел ее сегодня вечером, но одно я знаю точно — он не имеет права на нее смотреть.

— Она потрясающая. Я не хотел ее обидеть.

Оуэн подходит ко мне и кладет руку на плечо. От этого простого жеста я отпускаю этого придурка. Дыша неровно, я пытаюсь собраться с мыслями. Мои эмоции бушуют.

— Ты вел себя неуважительно, — говорит ему Оуэн, сохраняя спокойный тон. — Объективировать девушку — это плохо, как ни посмотри. А делать сексуальные намеки — еще хуже.

Из его уст вырывается короткий смешок. — Это же просто безобидная болтовня.

Не задумываясь ни секунды, я отвожу руку и бью его по лицу. Из носа хлещет кровь, он прижимает к нему ладонь, глаза наполняются слезами.

— Она сестра моей лучшей подруги. Я знаю ее всю жизнь, — шиплю я, сжимая его воротник еще сильнее. — Подумай, прежде чем снова говорить что-то подобное. О ком бы то ни было.

Резко выдохнув, я поворачиваюсь на каблуках и ухожу. У выхода из гримерной я останавливаюсь рядом с Ридом.

— Эй, чувак, — говорю я. — Видишь того парня вон там? — Я показываю большим пальцем через плечо. — С рыжими волосами?

Наш начальник охраны поднимает подбородок. — Он создает проблемы?

— Да. Я не хочу больше видеть его за кулисами, ни на одном концерте.

— Считай, что сделано. — Просто кивнув, он направляется к этому придурку.

Опустив голову, я вхожу в гримерную. Я пересекаю комнату и падаю на диван, как сдувшийся воздушный шар. Почему я вдруг чувствую такую собственническую привязанность к Райли? Не позволять какому-то парню неуважительно относиться к ней — это одно, но ревновать к тому, что он ее заметил, — это черта, которую я не должен, блять, переступать.

А я ревновал.

— Хейд? — Оуэн присоединяется к мне, откидывая голову на подушку.

— Что?

— Я не хочу быть грубым или что-то в этом роде, потому что то, что сказал тот парень, было нехорошо.

Я сердито смотрю на него. — Тогда что ты хочешь сказать?

— Райли — красивая девушка. Если она будет с нами тусоваться, то подобная херня обязательно повторится. Так что тебе лучше убедиться, что парни знают, что она для них запретная зона, не избивая их.

Я что, сегодня вечером оказался в своем личном аду? Как, черт возьми, я перешел от того, что всегда видел Райли только как сестру Пайпер, к тому, что меня охватила ревность, когда другой мужчина обратил на нее внимание?

Я прочищаю горло. — Я не ожидал этого. Поэтому и отреагировал так.

— Ладно, — легко отвечает он. — Пойдем?

Решив забыть о том, что произошло, я встаю и направляюсь к шкафу.

— Да, давай убираться отсюда. Я устал.

— Как хочешь, чувак.

Прохладный ночной воздух успокаивает меня, когда я направляюсь к черному Рейндж Роверу с тонированными стеклами, который организовал для меня агент. Пайпер уже сидит на заднем сиденье со Стори. Райли же стоит рядом с машиной со своей подругой.

На мгновение я позволяю себе снова посмотреть на Райли, по-настоящему посмотреть на нее.

Ее тело стройное и подтянутое. Это неудивительно после многих лет дисциплины и танцев. Руки тонкие и изящные, ноги подтянутые и элегантные, отточенные балетом. Осанка безупречна, позвоночник идеально прямой. Она миниатюрна, но не хрупка, женственна и мягка. Один только взгляд на нее заставляет мое сердце биться так быстро, что я боюсь, оно выскочит из груди.

Как будто чувствуя мой взгляд, она обращает свое внимание на меня. Ее голубые глаза напоминают мне поле незабудок, которым я когда-то восхищался во время нашего турне по Европе, очаровательные и манящие.

Тепло разливается по мне, когда она смотрит на меня. Что-то происходит, и я не понимаю, что.

Это просто Райли, говорю я себе.

Но это не просто Райли, спорит мой внутренний голос.

Ее полные губы размыкаются, а брови хмурятся. Вероятно, она сбита с толку моим пристальным взглядом, и я ее не виню. То, что я делаю сейчас, отправит меня в ад, без сомнения.

Райли не просто красива. Она абсолютно божественна.

Я качаю головой, пытаясь очнуться от транса, в который погрузила меня ее красота. Пиздец. Я не могу позволить себе оставаться в таком состоянии. Ее образ должен быть вычеркнут из моей памяти.

Я моргаю, пытаясь изгнать из головы все мысли о ней, которые посетили меня сегодня вечером. Затем мысленно воздвигаю между нами стену. Это граница, которую я никогда не пересеку в реальной жизни, а значит, я не могу позволить себе пересечь ее и в своих мыслях.

Я не могу предать доверие Пайпер. Не снова.