Хейден

Когда Инес открывает дверь, меня обволакивает пряный травяной аромат. Её глаза загораются, когда я протягиваю ей чашку кофе, которую купил по дороге.

— Привет.

— Привет, — бормочет она. — Огромное спасибо, что зашёл.

— Конечно. — Я протягиваю ей пакет с круассанами. — Специальная посылка для тебя и Санти.

Она берёт пакет, и румянец расцветает на её щеках. — Ты не должен был.

— Глупости. Здесь два шоколадных и два с черникой и маскарпоне. Девушка за прилавком клянётся, что они божественно вкусные, так что я не смог устоять.

Инес хихикает. — Я понимаю, почему ты так хорошо ладишь с детьми. Это потому, что в глубине души ты тоже ребёнок.

— Грубо! — говорю я, притворяясь обиженным. — Но очень точно.

В гостиной Санти занят строительством крепости из декоративных подушек, одеяла и двух стульев. Кончик его языка торчит из уголка рта, а брови сдвинуты.

Он не замечает меня, пока я не приседаю позади него и не говорю: — Привет, дружок.

Он оживает и поворачивается ко мне. Глаза у него готовы вылезти из орбит, он обнимает меня за шею и кричит «Tio!» мне в ухо.

Я обнимаю его в ответ, прижимая к себе. Аромат лаванды в его волосах возвращает меня в моё собственное детство и вызывает тёплое, приятное ощущение. Лаванда была любимым ароматом Пайпер, когда она была маленькой. И до сих пор остаётся.

— Как дела, маленький человек? — спрашиваю я с улыбкой.

— Хорошо! Я делаю дом, — говорит он, гордо выпятив грудь.

— Дом? Я был уверен, что ты строишь крепость. — Напевая, я изучаю постройку. — Тебе нужна моя помощь?

Он кивает, и пока я привязываю одеяло к стулу, появляется Инес с кофе в руке, одетая в тёмно-синие узкие джинсы и белую рубашку.

— Куда-то идёшь?

— Я записалась на маникюр. — Она опускает взгляд на свои ноги, а затем поднимает глаза на меня. — Ты не против? Можешь присмотреть за Санти?

Я провожу пальцами по щеке Санти, прежде чем встать и подойти к его маме. Я наклоняю голову, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с её глазами.

— Конечно, я не против. Я же говорил, что присмотрю за ним в любое время.

— Спасибо. — Сжав губы, она оценивает сына. — В час он должен быть готов к обеду, а после обеда он обычно спит. В холодильнике есть суп. Тебе просто нужно…

Я кладу руку ей на плечо, заставляя замолчать. — Иди. С нами всё будет хорошо.

Инес благодарно улыбается мне, затем прощается с Санти, приседая и целуя его в лоб.

— Дядя Хейден немного присмотрит за тобой. Обещай, что будешь его слушать?

— Хорошо. — Он кивает, серьёзно глядя на неё.

— Я не задержусь. После твоего сна я вернусь домой.

— Хорошо.

Она снова целует его, а затем уходит. Когда за ней закрывается дверь, я поворачиваюсь к Санти с озорной улыбкой.

— Так что, может, построим крепость вместо дома?

— Да! Да! Да! — Он прыгает на месте, подняв руки в воздух.

— А потом будем играть. Кем ты хочешь быть? Рыцарем, который защищает крепость, или — я поднимаю с пола игрушечного тираннозавра — динозавром, который хочет её разрушить?

Он поднимает кулак. — Рыцарем!

Я поднимаю динозавра и рычу: — Тогда я буду большим, рычащим динозавром!

Он прижимает ладошки к щекам, глядя на меня с восторгом в глазах. — Tio, ты самый лучший.

Я хихикаю. — Приступим к делу, приятель.

Три часа спустя Инес возвращается и снимает туфли у двери.

— Эй, — шепчу я со своего места на диване. — Санти ещё спит.

— Спасибо. — Она благодарно улыбается мне. — Хочешь попробовать круассаны, прежде чем уйти?

Я вскакиваю и потираю руки. — С удовольствием.

Она жестом приглашает меня сесть за стол, а сама уходит на кухню. — Кофе или чай?

Я провожу рукой по лицу, стирая усталость, которая нахлынула на меня после того, как Санти уснул и в квартире воцарилась тишина. — Кофе.

Пока Инес возится на кухне, я не могу не думать о Райли, которая была у меня на кухне сегодня утром. Аромат ванили, блинчики и вид… Чёрт, этот вид почти разбил меня и исцелил одновременно.

С зачёсанными назад волосами её изящная шея была полностью обнажена, а соски проступали сквозь ткань свободной футболки, так что было трудно не смотреть на её грудь. А эти крошечные пижамные шортики, чёрт возьми, должны быть запрещены законом. Изогнутая линия её задницы и подтянутые ноги так сильно подействовали на меня, что мне пришлось сесть за барную стойку, чтобы скрыть эрекцию, пока она не ушла с кухни.

Буквально за неделю, стены, которые я воздвиг между нами, начали рушиться.

— Хейд?

Я моргаю и снова сосредотачиваюсь на Инес.

Приподняв бровь, она изучает меня.

— Всё в порядке?

— П-прости. Я отвлёкся. — Я облизываю губы. — Что ты сказала?

— Хочешь молоко или сахар в кофе?

Я качаю головой, надеясь прийти в себя. — Нет, спасибо. Просто чёрный.

Она наливает две чашки кофе, а затем садится напротив меня.

Я вдыхаю, наслаждаясь ароматом тёплой жидкости, и подношу кружку ко рту. — Большое спасибо.

— Это всего лишь кофе. И это я должна тебя благодарить. За круассаны и, что ещё важнее, за то, что присматриваешь за Санти. Ты спас меня.

— Я люблю проводить с ним время, так что не за что. — Более того, нахождение рядом с ним, рядом с ней, спасает мне жизнь. Я не говорю этого Инес, но не знаю, смог бы я пережить горе и чувство вины без них.

— Он не доставил тебе никаких хлопот? — Я делаю ещё один глоток и качаю головой. — И он согласился съесть суп?

Я смотрю на неё с выражением, наполовину гримасой, наполовину улыбкой.

— Не совсем, но небольшой подкуп сработал.

Усмехнувшись, она подносит круассан ко рту и откусывает кусочек. — О боже, — стонет она. — Это действительно божественно.

Я следую её примеру и откусываю кусочек, и, чёрт возьми, она права. Сочетание вкусов уникально, но невероятно.

— Похоже, бариста был прав.

Когда мы доедаем круассаны, я откидываюсь на спинку стула и делаю долгий глоток кофе.

Инес делает то же самое.

— Чем ты подкупил Санти?

— Круассаном. Как только он понял, что я принёс ему шоколадный, он сразу же набросился на суп.

— Не могу сказать, что виню тебя, — говорит она. — Иногда подкуп — единственный способ заставить его есть овощи. Или принять ванну.

— Он не хотел спать, но я думаю, это моя вина. Он всё ещё был взбудоражен от игр и всего этого сахара. — Опустив голову, я провожу пальцем по столешнице. — Мы почитали пару книжек, и это наконец сработало.

— Ты всё-таки уложил его спать. Я бы назвала это победой. — Она гладит меня по руке и прочищает горло, её выражение лица становится осторожным. — Как ты? И, пожалуйста, будь честен.

Я пожимаю плечами. — Я в порядке. В некоторые дни трудно встать с постели. В другие я чувствую, что возвращаюсь в нормальное русло. — Я ставлю пустую кружку на стол. — Посещение вас двоих — это самое яркое событие моей недели. Вы всегда делаете мои дни светлее. Находясь рядом с Санти, я чувствую близость с Оуэном. Это не даёт мне погрузиться в горе… — У меня сжимается грудь, и мне трудно произнести последние слова. — В мою вину.

— Хейд, это не твоя вина, — настаивает она. — Ничего из этого не было твоей виной.

Я не отвечаю. Я не хочу с ней спорить. Оуэн изменился. Я это знал. Он говорил вещи, которые меня беспокоили, о своей жизни в качестве молодого отца. Я видел, как он отдаляется и от Инес. Я, конечно, много раз спрашивал, но мне следовало постараться больше. Я был слишком поглощён своими обязанностями перед «Саботажем». Я знал, что ему тяжело, но думал, что у меня будет больше времени, чтобы ему помочь.

— Ты ходишь к психологу? — спрашивает она, возвращая меня к реальности. — Я начала месяц назад, и это мне очень помогает.

Я прочищаю горло, выпрямляюсь. — Да, хожу. Не беспокойся обо мне.

Её тёмно-карие глаза насторожены, обеспокоены. Она видит, что я лгу.

Вместо того чтобы упрекнуть меня, она качает головой и несёт наши кружки к раковине.

Санти начинает капризничать, поэтому я быстро прощаюсь и отправляюсь домой. Облегчение, которое я обычно испытываю после визита, померкло после разговора с Инес.

Когда я поворачиваю ключ в зажигании, мой телефон вибрирует. Я достаю его из кармана и отвечаю, не проверив номер звонящего.

— Привет, старик! — Голос Ти Джея громко звучит у меня в ухе. Я познакомился с ним вскоре после переезда в Нью-Йорк. У него три бара и клуб, в который я раньше часто ходил. — Давно не виделись.

Хотя я должен был бы обрадоваться его звонку, честно говоря, я почти ничего не чувствую. — Привет. Да, давно. Как дела?

— Всё хорошо. В пятницу открываем новое заведение.

— Поздравляю. Дела, наверное, идут хорошо.

— Да. — Его смешок заставляет телефонную линию потрескивать. — Есть шанс, что ты сможешь прийти на открытие? Побыть там пару часов? Я знаю, ты обожаешь стоять за барной стойкой и смешивать коктейли для публики. Будет весело, и о баре заговорит весь город, если люди узнают, что Хейден Хейл работает барменом.

У меня сжимается желудок. — Не знаю…

— Хейд, пожалуйста. Я бы не просил, если бы мне это не было действительно нужно. Я пошёл на большой риск с этим заведением. Конкуренция в этом районе серьёзная.

Я колеблюсь, барабаня пальцами по рулю. Мне меньше всего хочется выходить и общаться с людьми, но если я смогу уговорить Райли пойти со мной, может быть, я смогу загладить свою пятничную оплошность.

— Ладно, — вздыхаю я. — Пришли мне подробности.

— Ты, черт возьми, лучший!

— Ты должен мне что-нибудь из верхней полки, — дразню я.

— Что угодно, — с готовностью соглашается он. — Увидимся в пятницу.

Я заканчиваю разговор, бросаю телефон на пассажирское сиденье и уезжаю. Теперь нужно убедить Райли. Наверняка ей не помешает отдохнуть после того, как она справлялась с последствиями задымления в своей квартире. И, может быть, она там встретит парня.

Как только эта мысль проносится в моей голове, у меня скручивает живот. Почему мне так чёртовски плохо от одной только мысли о том, что она с кем-то другим?

Блять… Похоже, я иду навстречу неизбежной катастрофе.