Райли

Аромат ванили и звук шипения сковороды удивительно хорошо помогают мне успокоиться. Взбивая тесто, я вспоминаю о пожаре, и мои мысли становятся спокойнее. Затем я складываю всю ту путаницу, которую вызывает во мне присутствие Хейдена, в коробку и заталкиваю её в самые потаённые уголки своего мозга.

Вчера Хейден проявил себя, и, чёрт возьми, несмотря на мой гнев, моя грудь наполнилась благодарностью. Даже после катастрофы с вибратором атмосфера между нами не была напряжённой или неловкой.

Сегодня утром я не смогла устоять перед соблазном испечь блинчики. Не для того, чтобы произвести на него впечатление или что-то в этом роде, а просто потому, что я люблю готовить. К тому же я благодарна ему за то, что он предложил мне место, где я могу остаться.

Мой телефон загорается, сигнализируя о сообщении, и я беру его с кухонного стола.

Настя: Как прошла твоя первая ночь у него?

Я: Ты не могла подождать, пока увидишь меня позже?

Настя: Net.

Я тихо смеюсь. Она просто невыносима. По крайней мере, это единственное русское слово, которое я знаю. Она научила меня словам «да» и «нет» в самом начале нашей дружбы, а также «спасибо» и «пошёл нахуй». По-моему, отличная комбинация.

Я: Всё было нормально. Мы вместе посмотрели «Аркейн», а потом легли спать.

Настя: Вместе? *Эмодзи Любопытный взгляд*

Я: Net.

Настя: *Эмодзи закатывающий глаза*

Настя: Значит, у тебя был очень скучный и ничем не примечательный вечер, так?

Я: Не совсем.

Я кладу телефон и выливаю тесто на сковороду.

Настя: *Гифка с Дженнифер Лоуренс «Что ты имеешь в виду?»*

Я: Он пытался помочь мне распаковывать вещи и нашёл мой вибратор. Потом ему позвонила какая-то женщина.

Настя: Ммм, первое — пикантно. Второе — так себе.

Я: Пикантно? Я была готова провалиться сквозь землю. А насчёт второго — не согласна. Будет легче забыть о нём, если он занят.

Настя: Дамы и господа, пора садиться на рейс в ²⁵страну Делюлю. Просьба занять свои места.

Вздохнув, я переворачиваю блин. Впервые за много лет я действительно подумываю отказаться от своей влюблённости в Хейдена. Почему она просто не может меня поддержать?

Я: Мне не нужен рейс. Мне нужна новая лучшая подруга.

Настя: Забери свои слова обратно, или будет плохо.

Из моих губ вырывается тихое фырканье, и я качаю головой. Я слишком люблю её, чтобы отказаться от нашей дружбы.

Я: Увидимся в 10.

Пока я жду, пока приготовится следующий блин, я осматриваю безупречно чистую кухню. Шкафчики и барная стойка белые, контрастируя с тёмно-серыми столешницами и полами из красного дерева. Это действительно великолепно, но комната кажется такой пустой. Прикусив нижнюю губу, я смотрю на барную стойку, представляя себе букет незабудок с несколькими белыми розами. Не будет ли Хейден против, если я принесу их с собой сегодня днём? Может, мне стоит заодно купить продукты? Это чудо, что я нашла всё необходимое для блинов.

Боже мой. Я отгоняю эту мысль. Это временное решение, не более того. Зачем мне запасаться едой или украшать комнату?

Как раз когда я кладу последний блинчик в стопку, Хейден входит, прижав ладонь ко рту и зевая. Заметив меня, он замирает.

Его чёрные спортивные штаны сидят низко на бёдрах, и этот чёртов мужчина опять без рубашки. Его шея, грудь и руки покрыты татуировками, но они не заменяют футболку. Нет, это искушение. Почти невозможно не разглядывать их. Его обесцвеченные волосы в беспорядке, торчат во все стороны, как будто он всю ночь ворочался.

Только после того, как я слишком долго на него смотрю, понимаю, что он рассматривает меня точно так же. Мои щёки загораются, когда он осматривает мой неаккуратный пучок, свободную чёрную футболку и чёрные пижамные шорты. Когда его взгляд опускается на мои ноги, он напрягается и с трудом возвращает внимание на моё лицо, словно наконец осознав, что делает.

— Доброе утро, — говорю я лёгким тоном, делая вид, что не заметила, как он меня разглядывал. — Не думала, что ты встанешь так рано.

Он чешет затылок. — Ты действительно думаешь, я смог бы спать, когда здесь так хорошо пахнет? — Он подходит ближе, но снова резко останавливается. Странно видеть его в такой непривычной обстановке, но мне это нравится.

— Не стой так, — говорю я. — Садись.

— Спасибо. — Он опускается на барный стул, вздыхает и опирается локтями на барную стойку.

Я кладу четыре блинчика на тарелку и ставлю её перед ним.

— Я не нашла ни сиропа, ни даже «Нутеллы», так что придётся обойтись вишнёвым джемом.

— У меня есть вишнёвый джем? — спрашивает он, приподняв брови.

— Э-э, да. — Я беру баночку со столешницы возле плиты. — Хочешь? А как насчёт кофе?

На мгновение он пристально смотрит на меня, его выражение лица задумчивое и, возможно, немного растерянное. — Было бы здорово. Огромное спасибо, Рай.

Я сажусь напротив него, пока мы едим, и обмениваемся лишь редкими фразами. В основном он размышляет о том, как вкусны блинчики. Каждый раз в моём животе оживают предательские бабочки. Это не первый раз, когда мы едим вместе — я время от времени приношу ему еду, когда заглядываю к нему, беспокоясь, что он не ест, — но это первый раз, когда мы завтракаем вместе, только мы вдвоём, по собственному желанию, а не по необходимости.

Между глотками он спрашивает: — Какие у тебя планы на сегодня?

— Мой первый урок в одиннадцать. — Я делаю глоток кофе. — И, кажется, я нашла компанию, которая проведёт глубокую очистку от дыма в моей квартире, так что после работы у меня встреча с ними.

— Хорошо. И помни — ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

— Спасибо. Я спрошу, сколько времени это займёт. Надеюсь, я смогу вернуться до того, как уеду в Калифорнию.

— Ты едешь домой?

— Да. — Не успев обдумать это предложение, я говорю: — Почему бы тебе не поехать со мной? Уверена, твои родители будут рады тебя видеть. Пайпер и Хантер тоже. И ты же знаешь, как Стори и Хадсон любят своего дядю Хейдена.

Он качает головой и отводит взгляд. — Нет. Не сейчас. Они сразу меня раскусят, а я не хочу беспокоить их ещё больше, чем уже беспокоил. Мне нужно ещё немного времени.

Во мне борются разочарование и досада. Быть дома, в окружении людей, которые его любят, могло бы помочь ему прийти в себя. Их поддержка, возможно, именно то, что ему нужно, чтобы справиться со своим горем.

Как бы я ни хотела сказать ему это, я знаю, что это бесполезно. Он меня не послушает.

— Я понимаю, — киваю я. — По крайней мере, это значит, что я смогу побыть с детьми подольше.

— Они будут так же рады тебя видеть. — Его взгляд смягчается. — Стори говорит, что ты для неё образец для подражания. Она хочет быть такой же, как тётя Райли.

— Она будет гораздо лучше меня. Она такая целеустремлённая и дисциплинированная.

Он наклоняется вперёд. — Почему ты бросила балет?

От этого простого вопроса у меня потеют ладони, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Это долгая история.

— У меня есть время.

Настя — единственный человек, которому я раскрыла свои причины, и даже она не знает всего. Я предпочла бы, чтобы так и осталось.

— Хейд, оставь это, ладно? — Я крепче сжимаю кружку.

— Пока что, — говорит он, нахмурив брови.

В груди закипает раздражение, заставляя меня ёрзать. Я прочищаю горло. — Какие у тебя планы на сегодня?

Он склоняет голову, устремляя взгляд на свою тарелку. — Мне нужно кое-куда сходить.

Изменение в его поведении заставляет мой желудок спазмировать. Как будто его тело сжалось. Даже его голос кажется более отдалённым, словно это единственная тема, которую он предпочёл бы не затрагивать. Но после того, как он давил на меня насчёт балета, мне не терпится ответить тем же.

— Это как-то связано с той женщиной, которая звонила тебе вчера?

Он резко поднимает голову и резко вдыхает. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть более безразличной, чем на самом деле. — Если она твоя девушка…

— Она не моя девушка. — Он глубоко вздыхает. — Она вдова Оуэна, Инес.

Сердце у меня болезненно сжимается. Всё, на что я способна, — это произнести: — О.

— Я помогаю ей всем, чем могу, и довольно регулярно навещаю их, чтобы составить компанию. — Он наконец поднимает глаза, его радужки цвета ночного леса, тёмные и загадочные. — У неё и Санти больше никого нет.

— Санти?

— Сын Оуэна. Ему почти три года.

Слова проникают в душу, и слёзы подступают к глазам. Боль в его голосе заставляет моё сердце сжаться.

— Мне так жаль, — говорю я, обхватив его руку своей. — Я не должна была настаивать, чтобы ты об этом рассказал.

Он бросает мне небольшую, грустную улыбку. — Ничего страшного. Не знаю, почему я никому не говорил, что помогаю ей.

— Может, по той же причине, по которой ты не хочешь, чтобы твоя семья видела, как ты скорбишь.

— Может. — Он кивает. — Когда ты стала такой наблюдательной?

Я пожимаю плечами. — Всегда такой была.

Он пристально смотрит на меня.

— Малышка Рай, теперь ты хвастаешься. Не думал, что ты из тех, кто любит хвастаться.

— А ты — сомнительный сосед.

Его брови поднимаются к линии волос, а губы складываются в маленькую букву «О».

— Что? — дразню я. — Я думала, мы констатируем очевидное.

Медленная улыбка расплывается по его лицу. Он выглядит греховно красиво.

— Если мы констатируем очевидное, то я отмечу, насколько ты одержима «Аркейн». Теперь я знаю, почему ты выбрала синие мелирования.

Тепло пробегает по моим венам. Этот мужчина заметил деталь, которую никто другой не заметил. Не отводя взгляда, надеясь, что он не заметит, как я взволнована, я пожимаю плечами.

— Да, и они мне очень идут.

Он откидывается назад. Смотрит на меня напряжённо, бицепсы перекатываются под кожей, когда он скрещивает руки на груди.

— Действительно. Они подчёркивают твои голубые глаза. Дай угадаю — Паудер твоя любимица. Младшая сестра, прямо как ты.

Вместо того чтобы раздражаться из-за того, что меня снова назвали младшей сестрой, я практически в восторге. Ещё одна деталь, которую он заметил.

— И да, и нет одновременно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты поймёшь, как только посмотришь ещё несколько серий.

Он выпрямляется и берёт свой кофе. — Прекрасно, — говорит он. Затем его тон становится серьёзным, почти обеспокоенным. — У тебя есть планы на вечер?

Сердце стучит у меня в груди. Нет, он не приглашает меня на свидание, но моё тело уверено, что это именно так.

— Э-э, нет, не особо.

— Отлично. — Он склоняет голову, но не прежде, чем я успеваю заметить облегчение на его лице.

В ответ у меня скрутило живот.

Чёрт возьми, это влечение. Я безнадёжна, когда дело касается его.

Стремясь немного отдалиться от него, я встаю.

— Мне лучше собраться. Не хочу появиться в студии в пижамных шортах и устроить скандал.

Я беру тарелку и кружку и несу их к раковине. Когда я пересекаю кухню, его взгляд на мне ощущается как тяжёлый груз. Не в плохом смысле; просто его трудно игнорировать.

— Могу себе представить, как некоторые мамы будут возмущаться. В этих шортах твои ноги кажутся бесконечными.

Моё сердце замирает, заставляя меня остановиться на месте. Он же не сказал этого, правда?

Не в силах оглянуться на него из-за страха обнаружить, что у меня галлюцинации, я спешу к дверному проёму. — Спасибо.

— Рай? — Вздохнув, я оборачиваюсь. Мгновенно я погружаюсь в его зелёные глаза. — Спасибо за завтрак. Я очень это ценю, — тихо говорит он.

— Не за что.

С этими словами я направляюсь в свою комнату, заставляя себя не придавать этому никакого значения.