Райли

— Знаешь, что самое ужасное? — Я выпрямляюсь и вытираю пот со лба. — В моей квартире пахнет так, будто я пыталась запечь шину в этой чёртовой духовке.

Запах в моей квартире едкий, и от него не скрыться. Запах горелого пластика, обугленного гипсокартона и неприятный химический привкус обволакивают мои ноздри, затрудняя дыхание. Воздух тяжёлый, даже при открытых окнах. Дым уже глубоко проник в стены, в мебель, даже в мою одежду.

Посреди всего этого хаоса я чуть не забыла принять ²³левотироксин. Последнее, что мне нужно после всего этого, — это разозлить свою щитовидку.

— Может, было бы лучше, если бы твоя квартира тоже сгорела. По крайней мере, тогда ты получила бы выплату по страховке. — Настя не отрывает взгляда от пола, который моет. — А вместо этого у нас пальцы сморщенные от игры в Золушку.

— Это совсем не помогает.

Громко рассмеявшись, она поднимает глаза. — Я остаюсь верна себе. — Она окунает швабру в ведро, затем поднимает её, отжимая грязную воду. — И ты знаешь, что в девяти случаях из десяти я права.

— Но всё же есть тот один случай, когда ты не права, — дразню я её, и она показывает мне средний палец. — Даже если ты не хочешь признавать, что иногда можешь ошибаться.

— Нет, я ничего не имею против правды. — Она проводит шваброй по полу. — Может, я иногда кажусь злой, но это не потому, что я хочу обидеть людей. Просто я предпочитаю быть честной, а не ложно позитивной, и отказываюсь врать человеку в лицо только для того, чтобы он почувствовал себя лучше в данный момент. Наверное, это культурная особенность. Мои друзья и семья тоже такие. Меня это никогда не беспокоит, потому что они искренне заботятся обо мне, и я отношусь к ним точно так же.

В школе некоторые из наших одноклассников поспешили назвать Настю заносчивой стервой, потому что она никогда не стеснялась высказывать своё мнение, вместо того чтобы приукрашивать правду или откровенно лгать.

— Я всегда восхищалась твоей честностью и знаю, что ты меня поддержишь, — я подмигиваю ей. — Хотя я не всегда хочу тебя слушать.

Она показывает на меня пальцем. — Чаще, чем мне хотелось бы, но мы над этим работаем.

— Продолжай себе это повторять.

Сморщив нос, она возвращается к уборке. — Чем дольше я здесь, тем больше мне кажется, что пожар был в твоей квартире, а не наверху. Запах просто невыносимый.

Вздохнув, я счищаю сажу с полки. — Я надеялась на пару дней отдыха. Вместо этого я получила дым и запах, который, наверное, не выветрится ещё несколько недель.

Настя подходит к открытому окну, наклоняется через подоконник и вдыхает воздух. — Боже, как я скучаю по свежему воздуху.

Я смеюсь, хотя не могу сказать, что испытываю какую-то радость. Не только из-за пожара, но и потому, что с пятницы вечера мои гребаные мысли крутятся в голове без остановки.

Эта проклятая улыбка, которую Хейден подарил той блондинке.

Он обращался со мной как с ребёнком, а потом чуть не назвал меня младшей сестрой своей лучшей подруги.

Сжав губы, я ещё сильнее тру полку. Воспоминания о той ночи всплывают на поверхность, и у меня закипает кровь. По правде говоря, некоторые из них размыты, но боль от того, что я наконец признала себе: он никогда не будет видеть во мне ничего, кроме сестры Пайпер, не покидает моё сердце.

Но я даже не могу злиться на него по-настоящему. Он никогда не давал мне ложных надежд. Он никогда не обманывал меня. Мои чувства на сто процентов безответны. Когда он предложил свой нелепый план, это действительно было потому, что ему нужно было отвлечься от своего горя. Независимо от того, на что я надеялась, никакой скрытой мотивации не было.

Стук в дверь вырывает меня из спирали мрачных мыслей.

— Клянусь, если это снова та любопытная старушка из 31-Б… — шипит Настя, шагая через комнату.

Я прерываю уборку, и когда знакомый голос гулко произносит: «Привет», я готова броситься бежать.

Конечно же, это Хейд.

Он стоит в коридоре, на нём чёрная футболка, которая делает его чёртовски привлекательным, а выражение его лица раздражающе спокойное, как будто я не просила его дать мне пространство буквально вчера.

Нахмурившись, я скрещиваю руки. — Что ты здесь делаешь?

Засунув руки в карманы, он входит внутрь. — Пип звонила. Говорила, что звонила и писала тебе, но ты не отвечаешь. Она волнуется.

Чёрт. Наверное, у меня всё ещё включён режим «Не беспокоить».

Я потираю виски. — Мы убирались. Пытались избавиться от этого проклятого запаха.

— Здесь воняет во всём доме. — Он изучает моё лицо. — Ты в порядке?

В ответ я кашляю. Момент не мог быть хуже. — На всё это уйдут дни, но я в порядке.

— Ты же знаешь, что не можешь здесь оставаться, да?

Вскинув брови, я оцениваю его. — А где же мне остановиться?

— Вдыхать всё это не может быть полезно для здоровья.

Настя смотрит на меня, покусывая щёку, в голове у неё крутятся мысли.

Она примет его сторону, да?

— Вообще-то, я думаю, Хейден прав, — говорит она, подтверждая мои подозрения. — Вся эта сажа в воздухе не может быть полезна для твоих лёгких.

— А куда мне пойти? — спрашиваю я её.

— Ты можешь остаться у меня, — говорит Хейден, не дожидаясь ответа моей лучшей подруги. — У меня много места.

Сердце у меня замирает. Он что, с ума сошёл? Я не могу оставаться в его пентхаусе. Я не могу находиться так близко к нему.

— Может, я могу остаться у тебя? — я смотрю на Настю, молча умоляя её согласиться.

— Извини, Рай. Моя мама и Ксюша приедут в четверг.

Я моргаю. Чёрт. Я знала, что к ней приедет семья. Недостаток сна и стресс из-за моих испорченных вещей затуманивают мой мозг.

— Как бы я ни была искренна, говоря, что ты всегда желанная гостья, у нас и так будет тесно. — Она извиняюще улыбается. — Думаю, тебе стоит принять его предложение.

Я бросаю на неё взгляд «Ты серьёзно?», но она лишь приподнимает бровь, словно вызывая меня на спор. Вместо этого я фыркаю и бросаю тряпку на полку. Она загнала меня в угол.

— У тебя будет своя комната, да и моя квартира ближе к студии. Это выгодно для всех, — вступает в разговор Хейден. — И я буду спокойнее, зная, что ты в безопасности и не будешь дышать парами и копотью. Уверен, наша семья будет думать так же.

Наша семья. От этой фразы меня чуть не стошнило. Я не хочу, чтобы он был моей семьёй, по крайней мере, не в том смысле, который он подразумевает.

Остаться здесь, безусловно, будет вредно для моего здоровья, но остаться с Хейденом будет вредно для моего сердца. Может быть, экспозиционная терапия пойдёт мне на пользу. Может быть, видеть его день за днём, со всеми его недостатками, поможет мне отпустить прошлое.

Я делаю глубокий вдох и тут же об этом жалею. Теперь мои лёгкие полны сажи и бог знает чего ещё.

Спрятав лицо в сгибе локтя, я кашляю. Затем, выпрямившись, смотрю прямо на Хейдена. — Ладно. Спасибо за предложение. — Я оглядываю захудалую комнату. — Я найду кого-нибудь, кто придёт убрать. Так я не буду злоупотреблять твоим гостеприимством дольше, чем на пару дней.

— Ты можешь оставаться столько, сколько тебе нужно. — Он улыбается мне дерзко. — Тебе нужна моя помощь?

— Не мог бы ты вынести мусор? Настя может помочь мне собрать вещи.

— Хорошо. — Он наклоняет подбородок. — Я подожду в машине, дам тебе немного пространства. Позвони, когда закончишь собираться, и я помогу тебе снести вещи.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается на каблуках и выходит. Когда остаются только Настя и я, я облокачиваюсь на стену, опустив голову.

— Это будет катастрофа, — бормочу я.

Она встаёт передо мной и кладёт руку мне на плечо.

— На данный момент это лучший вариант. Если тебе понадобится сбежать, ты сможешь побыть с моей мамой, сестрой и мной.

— Ты права. — Я смотрю ей в глаза. — Просто… будет тяжело оставаться с ним, пока я пытаюсь забыть о своей влюблённости.

— Наверное, это займёт всего пару дней, как только ты окажешься там. Готова поспорить, что он оставляет грязное бельё на полу и не опускает сиденье унитаза.

Смеясь, я качаю головой. — Надеюсь, ты права. Моё бедное сердце не выдержит больше ударов, когда дело касается его.

Вместо того чтобы позвонить Хейдену, мы сами сносим мои вещи. Увидев нас, он хмурится и выскакивает с водительского сиденья. Я игнорирую его, бросая свои вещи на заднее сиденье его внедорожника и напоминая себе, что я контролирую ситуацию, как бы странно это ни казалось.

Прежде чем я сажусь в его машину, Настя обнимает меня особенно крепко и просит позвонить ей, если понадобится помощь, даже если просто для того, чтобы отвлечься.

И я чертовски уверена, что она мне понадобится.

Войти в пентхаус Хейда с чемоданом в руках — странное ощущение. Во рту пересохло, руки вспотели. Я бывала здесь десятки раз, но вдруг это место кажется мне чужим. Присутствие Хейдена только усугубляет моё беспокойство. После прошлой пятницы я нервничаю, просто находясь рядом с ним.

— Я провожу тебя в твою комнату. — Он выхватывает у меня из рук сумку и направляется по коридору.

Я следую за ним, стараясь успокоить нервы и унять сердцебиение. Это всего лишь Хейден, и я не задержусь здесь надолго. Это временная мера. Я не должна так волноваться.

— Вот и мы. — Он осторожно открывает дверь и входит в гостевую комнату. Его движения немного неловкие, и, если я не ошибаюсь, его щёки слегка порозовели. Он даже нервно взбивает подушку, как будто ему тоже не по себе. — Надеюсь, тебе понравится.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы натянуть улыбку. — Спасибо. Очень мило.

Морщина между его бровями углубляется. Он открывает рот, но тут же закрывает его. Затем, коротко кивнув, он выходит из комнаты. — Я оставлю тебя распаковываться.

Как только дверь закрывается, я осматриваю комнату. Она прекрасна: белые стены, тёмный пол из красного дерева, окна от пола до потолка. Кровать размера «квин-сайз» посреди комнаты застелена, на ней лежат тёмно-зелёные декоративные подушки и лесного цвета одеяло. Я не могу не улыбнуться, глядя на небольшую гардеробную. Моя квартира сама по себе не намного больше шкафа. В углу комнаты стоит огромное зеркало, у окна — письменный стол, а на стене висит телевизор.

Как бы я ни хотела избегать Хейдена, я не могу не быть благодарной за его доброту.

Я убираю одежду, и когда вешаю рубашку, в дверь раздаётся тихий стук.

— Всё в порядке? — спрашивает Хейден, его голос звучит приглушённо.

— Да, ещё распаковываю вещи.

Дверь приоткрывается, и он заглядывает внутрь. Его светлые волосы растрёпаны, но это только делает его ещё более привлекательным. Его чёрная футболка исчезла. Теперь его мускулистая грудь обнажена, демонстрируя татуировки. Тёмно-серые спортивные штаны сидят низко на бёдрах, чёрт возьми. Он также босиком, поэтому его шаги тихие, когда он приближается.

Моё сердце бьётся галопом, а мозг перестаёт работать. Я застыла настолько, что когда он шагает ко мне, я не отступаю.

— Я подумал, что помогу тебе разложить вещи. — Он протягивает руку к последней куче одежды на кровати.

— Подожди, я сама могу… — Слова замирают у меня на губах, когда он поднимает стопку сложенных толстовок, обнажая ярко-розовый вибратор, который был засунут под ними.

Чёрт возьми. Я бы сейчас с удовольствием провалилась сквозь землю.

Время замедляется. Наступает момент чистой, мучительной тишины. Мои щёки пылают. Я кусаю нижнюю губу, разрываясь между желанием разрыдаться и желанием отшутиться.

Хейден прочищает горло, переводит взгляд с меня на розовый кошмар на безупречном покрывале.

— Ну, это… очень выразительный цвет.

Я прикрываю лицо ладонями. — О боже.

Как возможно, что несколько простых слов могут ухудшить ситуацию в тысячу раз?

— По крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что у тебя нет компании. И что твоя компания — лучший собеседник, чем я.

Опустив руки, я фыркаю. — Пожалуйста, заткнись.

Он рассмеялся, и его смех прозвучал громко и раскатисто. — Малышка Рай, не стыдись. Если бы мне приходилось сталкиваться с такими неудачными свиданиями, как тебе, у меня тоже был бы ящик, полный таких штук.

Несмотря на то, как мне стыдно, из моих губ вырывается короткий взрыв смеха.

— Рада, что тебе весело. — Я сгребаю вибратор с матраса и запихиваю его обратно в спортивную сумку. Зачем я его вообще принесла? Чёрт, я идиотка!

— Прости. Я не хотел, чтобы тебе было неловко. — Он кладёт мою одежду обратно на кровать, его выражение лица серьёзное, но потом его губы растягиваются в медленной улыбке. — Я дам тебе возможность вернуться к упорядочиванию твоей… коллекции.

Я беру декоративную подушку и шлёпаю его по затылку. — Убирайся.

Ухмыляясь, он отступает к двери. — Я буду в гостиной. Приходи, чтобы мы могли заказать обед.

— Ага. — У меня так чертовски горит лицо. Могу только представить, как оно покраснело.

Он уже почти вышел за дверь, когда оглядывается на меня. — И не волнуйся. Твой секрет в безопасности со мной.

— Убирайся! — шиплю я.

Пока он запрокидывает голову и хохочет, я ухожу в гардеробную и закрываю дверь.

Когда дверь спальни с щелчком закрывается, я кладу одежду на полку. Затем опускаюсь на пол. Прижав ноги к груди, я смотрю на стену, испытывая в равной степени и унижение, и веселье.

Из всего, что он мог увидеть, почему это должен был быть именно мой вибратор?

Очевидно, моя неудача не ограничивается свиданиями.