— Выхода нет, нам придется принять это предложение, — вздохнул Марк.

— Это увеличит общую сумму почти на пятьдесят тысяч долларов, — хмуро заметил Седрик. — И никто этим тратам будет не рад…

— У тебя есть вариант получше?

— Нет, просто обозначаю ситуацию.

— Обозначай молча, здесь ее уже все знают.

С Африкой всегда работать сложно, это ни для кого не новость. С некоторыми странами еще можно договориться, их правительства благосклонно настроены к Западу. Но есть и такие, которые в диалог вступать не хотят, даже если речь идет не о политике, а о поимке преступников. У них эти преступники — один из основных источников пополнения бюджета, какая поимка!

А даже если на правительственном уровне удастся добиться каких-то договоренностей, это ничего не гарантирует. Помимо официальной власти есть еще военная, есть преступная, есть повстанцы, которых контролирует непонятно кто. Со всеми не договоришься, приходится нанимать профессионалов, готовых доставить выкуп в заданную точку — в какой-то глуши в сердце континента!

Таких еще попробуй, найди… Это должны быть люди, знающие особенности каждой страны, владеющие всеми необходимыми языками, способные защитить себя при любом раскладе, а еще те, кто не позарится на сумки с деньгами. Уже много запросов, почти нереально, а приходится искать тех, кто готов работать в группе не больше трех человек, потому что путешествие больших групп неизменно настораживает всех без исключения.

Так что на этот раз Марку пришлось постараться, и все же он нашел двух курьеров, согласных отвезти выкуп. Для них необходимую сумму собрали владельцы «Ханганы», мрачные и не скрывающие свою неприязнь к полиции — которая, вообще-то, была не виновата в том, что их охрана облажалась! Но Марк знал, что в таких случаях доказывать что-либо бесполезно, только время зря потратят, а то и сорвут сделку с пиратами. Приходилось отодвигать свою гордость подальше и ради спасения людей терпеть упреки от каждой канцелярской крысы, которая опасность только по телевизору видела!

Он даже не стал выяснять, выделила компания выкуп из собственного бюджета или прибегла к услугам страховой. Главное, что деньги были — и настоящие, их до отправки проверили. Марк уже сталкивался с ситуациями, когда владельцы лайнеров пытались подсунуть пиратам пачки обычной бумаги, прикрываясь тем, что «эти обезьяны все равно считать не умеют». Если такое вовремя не пресечь, дело закончится кровью.

Но хозяева «Ханганы» не собирались рисковать, они помнили, что у них на борту и миллионеры, и знаменитости… Полный набор ингредиентов для грандиозного скандала! Лучше не начинать. Да и пираты эти, при всей жестокости, неизменно действовали с умом: они выбирали сумму, которую компания может потянуть. Так что выкуп был передан курьерам, и настал тот этап операции, который Марк ненавидел всем сердцем: ожидание.

Он знал, что многие его коллеги в такие периоды как раз позволяют себе передышку. Вроде как они свою часть работы сделали, договор с курьером заключен официально, ответственность на третьей стороне! Но Марк так не мог, потеря контроля над ситуацией для него была равносильна свободному падению с огромной высоты — ухватиться не за что, и твое выживание зависит от того, что поджидает внизу.

Да еще и времени так мало, издевательски мало… Нельзя сказать, что пираты выставили невыполнимое условие, они и тут все рассчитали грамотно. За ту неделю, которую они отвели, вполне можно добраться до указанной деревни, если двигаться быстро — и даже есть запасной день на непредвиденные обстоятельства. Беда в том, что Марку на сей раз пришлось долго искать курьеров, и ему оставалось лишь молиться, чтобы обошлось без тех самых непредвиденных обстоятельств, время на которые уже оказалось израсходовано.

Конечно же, не обошлось. Центр контроля этой операции работал круглые сутки, Марк настоял на таком. Два штатных компьютерщика, Оливер и Дейл, сменяли друг друга так, чтобы маячки, обозначавшие передвижение курьеров, никогда не оставались без внимания. Полная команда специалистов готова была действовать, если понадобится. Ну и конечно, за работой сотрудников наблюдал один из двух агентов. Марк понятия не имел, где отдыхает сотрудник Интерпола, когда его смена заканчивается. Сам же Марк даже спал в кабинете, чтобы оказаться рядом, если придется.

Он слишком долго работал, чтобы верить в удачу. Он знал: что-то обязательно пойдет не так, из-за спешки судьба не сжалится над ними, а подкинет очередную дрянь. Иначе не бывает — не было и в этот раз.

Они начали путешествие через Эритрею, в Джибути лучше было не соваться, там у агентов не осталось толковых контактов. А направляться сразу в Сомали совсем уж глупо, проще сумки с деньгами в воду швырнуть, чем морем доплывать, результат тот же, только для курьеров безопасней. Да и пираты прекрасно знали, какую страну выбрали. Названная ими деревня располагалась далеко от побережья, в нее как раз проще было добраться из соседней Эфиопии.

Эритрею курьеры пересекли без проблем. Не так быстро, как хотелось бы Марку, но в пределах графика. По Эфиопии тоже все вроде как было схвачено — однако это «вроде как» подвело: курьеров задержали на границе.

И вот тут штаб, сонный в иное время, ожил, зажужжал, как потревоженный улей. Меган связывалась с правительством Эфиопии, пытаясь узнать, какого черта там происходит, договорились же! Оливер не сводил глаз с экрана, он знал: если отключат маяки, дела станут совсем плохи. Марк громыхал так, что было слышно даже в соседних зданиях. Даже Седрик явился, хотя была не его смена, он созванивался с какими-то своими знакомыми, готовя боевую операцию как План Б.

Но обошлось — на этот раз обошлось. Оказалось, что задержка произошла из-за каких-то тугодумов на границе, которые не читают послания от руководства, потому что чтение — это скучно, а грабеж — весело. Курьеров в итоге отпустили, даже извинились перед ними и предложили сопровождение. Но те отказались — да и понятно, почему!

То, что местные власти знают, какую именно сумму провозят наличными, чертовски плохо. На эти деньги мог позариться кто угодно, официально задерживать уже не будут, а вот грабеж устроить — как нечего делать! К счастью, курьеры тоже это понимали, они быстро изменили маршрут через Эфиопию на более длинный, но более безопасный. Еще одна задержка, с которой Марку пришлось смириться.

И все же границу Сомали они пересекли легко и быстро, это чуть улучшило ему настроение. Если они сохранят такую же скорость, успеют идеально!

Уже потом, обдумывая всю ситуацию, он допустил, что ранней верой в успех спровоцировал судьбу. Это глупо, но Марк не раз отмечал, что с возрастом становится куда более суеверным, чем в юности. Впрочем, когда все только произошло, ему было не до мистических историй.

Маяки пропали. Сначала именно маяки, не курьеры, и это было паршиво. Даже в Эфиопии, когда их посадили за решетку, да еще и в общую камеру, маяки продолжали работать! А теперь — ничего, огоньки на экране просто погасли, будто и не было их никогда.

— Они могли отключиться сами? — допытывался Марк. — Случайно?

В этот раз выпало дежурство Дейла, он был чуть менее сообразительным, чем Оливер, но это проявлялось только в сравнении, в целом же он работал неплохо. Он и теперь ответил сразу:

— Не могли. Их же несколько! Ну, один пострадал, так остальные два работать должны!

— Что могло отключить все одновременно?

— Сложно сказать… У них хорошая защита от любых излучений.

— Механическое повреждение? — предположил Седрик.

— Всех одновременно? Их сначала надо найти и собрать в кучу, а потом уж колотить дубинкой. За это время ваши курьеры успели бы телефон достать и позвонить…

— Если они были в состоянии это сделать, — хмуро заметил Марк.

Он уже пытался связаться с курьерами, но предсказуемо не получил ответа. Они исчезли вместе с маяками на территории, которую почти невозможно контролировать, на которой невозможно им помочь… В момент, когда казалось, что большая часть испытаний уже позади!

Объяснений было несколько, и ни одно из них Марку не нравилось. Возможно, курьеры сами вдруг решили кинуть нанимателей и удрать с деньгами. Но с чего бы, почему именно сейчас? Да и потом, они работают не первый год, у них внушительные гонорары, зачем им проблемы с полицией?

Нет, нападение куда более вероятно… Вот только чье? Их отслеживали еще с Эфиопии, а напасть решили в Сомали, чтобы отвести от себя подозрение? Или это какие-нибудь местные уголовники постарались? Но к такому курьеры должны были подготовиться, за что им платят?!

Сами они ничего бы не узнали, не сразу так точно. Ответы пришли от курьеров, которые связались с нанимателями — уже без маяков, заметно потрепанные, отклонившиеся от изначального маршрута.

Тогда и оказалось, что денег больше нет.

— Их забрали, — устало объявил курьер. — Все забрали…

— Вы ведь понимаете, как это выглядит? — холодно осведомился Седрик.

Но курьер смущаться не собирался:

— Как подстава!

— У вас еще хватает наглости нас обвинять?!

— Вы рисковали деньгами — мы рисковали жизнями! По дороге, которую мы выбрали, мало кто ездит, но они точно знали, где мы будем, они устроили засаду…

— Кто — они? — прервал Марк.

— Я не знаю, кто именно… На них была военная форма, но я не думаю, что это действительно военные. В любом случае, они все знали!

Группа, перехватившая курьеров, была большой, с такими перестрелку устраивать — себе дороже. Но курьеры действительно были профессионалами, они подготовились и к такому. У них была с собой сумка с куда меньшей суммой, там фальшивые купюры перемежались с настоящими. Полная же сумма выкупа была спрятана в надежном тайнике в автомобиле.

— Но они знали, — покачал головой курьер. — Над нашими трюками они только посмеялись. Они знали, какую сумму можно получить, до последнего цента! И нас били, пока мы не сказали, где деньги.

Марк сильно сомневался, что курьеры молчали долго, но это уже не имело значения. Никто не стал бы умирать за чужие деньги, в этом их нельзя обвинить… Вопрос в том, кого винить тогда.

Понятно, что честному слову курьеров никто не поверит. Они пока в больнице Сомали, туда за ними отправят группу захвата, будет проводиться расследование, все проверят. Но уже сейчас у Марка были все основания допустить, что курьер сказал правду.

Дело ведь не только в том, что загадочные псевдо-военные устроили ловушку в нужном месте в нужное время. И даже не в том, что им была известна сумма. Они отключили маяки, быстро, профессионально… Они знали и про маяки! А на этот счет толковой информации не было даже у курьеров.

Так что это действительно предательство изнутри… Вот только чье? Марк не выдержал, огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто же продался — пусть и за очень большую сумму. Меган? Нет, она начала работу лет десять назад, у нее награды, в деньгах она не нуждается. Дейзи, новенькая? Эта не сумела бы — ей пока не предоставили полный доступ к таким данным. Кларк и Уоллис из отдела спецопераций? Тоже вряд ли, их там проверяют, заставляют проходить психологическую оценку раз в полгода. Дейл и Оливер работали с Марком на предыдущих заданиях, и у него ни разу не было повода усомниться в их верности.

А вот Седрик Биттенкур — новенький. Да, только в этом проекте, и он сотрудник Интерпола, но… Разве сотрудники Интерпола не продаются? Разве им платят достаточно хорошо, чтобы даже не думать о сделке с собственной совестью? Понятно, что никаких доказательств еще нет, но ведь на предыдущих миссиях выкуп всегда доставлялся в срок, без каких-либо проблем, а тут появился Седрик — и началось! Закрывать на такое глаза, прикрываясь профессиональной солидарностью, Марк не собирался.

Но любое расследование должно подождать, потому что сейчас над ними нависла проблема куда грандиозней, чем поиск предателя.

Деньги пропали.

Новую сумму собрать не удастся — эта была рассчитана так, чтобы оказаться для хозяев лайнера на границе допустимых потерь, удвоить ее компания не сможет, даже если захочет… а она не захочет. Она даже репутацией не рискует теперь, ее представители на всех интервью будут говорить: они сделали все, что могли, в остальном виновата полиция!

А полиция действительно виновата… Марк слишком хорошо понимал: как только выйдет срок, отведенный пиратами, а выкупа все еще не будет, польется кровь.

Трагедия на «Хангане» становилась лишь вопросом времени.

* * *

Выхода нет: придется тащить ее с собой. Хотя Филу этого до сих пор отчаянно не хотелось.

Нельзя сказать, что смерть Олега Ефимцева оставила его совершенно равнодушным. Нет, Филу было жалко — нормальный дядька, толковый! Но его смерть Фил не видел, в отличие от смерти Оли, ему просто рассказали, что случилось, а это было совсем не так страшно.

Ефимцева сбила машина. Насколько понял Фил, сосед возвращался домой с озера и где-то возле поворота лесной дороги на него налетел автомобиль. Там такое запросто могло случиться, Фил знал это место: ветви старых деревьев заслоняют обзор, а если еще и день солнечный — можно в любой момент глазом луч поймать. Так что местные используют ту дорогу редко, а если и едут по ней, то медленно, знают, в чем подвох.

Должно быть, из-за этого Ефимцев и расслабился, не жался к обочине, не смотрел по сторонам. Забыл, что лето на дворе, а летом и туристы приезжают! Наверняка же кто-то из них гнал, как сумасшедший, не заметил старика — и все, полетел окровавленный Ефимцев на обочину, а водитель даже не остановился, его так и не нашли.

Короче, глупая смерть, но не такая уж страшная. Фил не знал, сколько именно лет было Ефимцеву, но видел, что много. Это не то же самое, что самоубийство Оли, и грустить нужно в меру.

Он ожидал, что Ида поймет это сама, все же на виду. Но нет, она теперь шлялась непонятно где целыми днями, вообще ни с кем не разговаривала. Фил предположил бы, что она ходит к жене Ефимцева, они всегда были дружны. Но это очень вряд ли: тетю Наташу увезли в больницу в тот же день, вроде, что-то с сердцем случилось, когда увидела мужа. Она выжила, однако в деревню пока не вернулась, да и не факт, что вернется.

Так что никто не знал, где и с кем теперь бродит Ида. Фила это особо не волновало, он считал, что сестра уже достаточно взрослая, ей одиннадцать, он в таком возрасте тоже гулял где хотел! А мама будто отказывалась это понимать, она, не зная, где сейчас Ида, таскалась за Филом и все ныла, уговаривала его «позаботиться о сестричке».

А потом Ида воспользовалась этим, у нее всегда хорошо получались такие штуки. Он как раз собирался в гости к Эдику, когда она появилась перед ним и заявила:

— Я хочу пойти с тобой.

— Тебя не приглашали!

— Я знаю. Но, если меня приведешь ты, они не откажут.

— С чего мне тебя приводить? Мне тебя и здесь слишком много! Да и вообще, с каких пор тебе хочется к Свировым? Ты ж сама орала, что у них не дом, а цитадель зла!

Он ожидал, что Ида сейчас начнет возмущаться и доказывать, что она вовсе не так сказала. Однако сестра лишь безразлично пожала плечами:

— Мне надо.

— А мне не надо — конец истории!

— Так не получится. Либо ты берешь меня с собой сегодня один раз, либо я начинаю рыдать при матери, убеждаю ее, что у меня травма, и тебе придется присматривать за мной минимум неделю. Или дольше, пока я не прекращу плакать.

— Да зачем тебе это надо?! — возмутился Фил.

— Это мое дело.

Пришлось вести… При всей своей неприязни к сестре, он мог уважать ее хотя бы за то, что Ида всегда умела добиваться своего.

И все равно ему было неспокойно. Он понятия не имел, как отреагируют на появление его сестры остальные, что скажет Эдик, что будет, если ее заметит Тимур… В иное время Фил не ставил их мнение выше своего, но тут ситуация особенная: он не был уверен, что прав. Такое с ним случалось редко, и оказалось, что без веры в собственную правоту очень сложно вести себя невозмутимо.

Если бы они собирались маленькой компанией, как обычно, могли возникнуть проблемы. Но сегодня Филу повезло: Эдик устроил большую шумную вечеринку, да еще и в главном доме, а не в гостевой этой хатке. Всюду ревела музыка, бродили подростки, приехавшие из города и соседних деревень, так что на Иду никто не обращал внимания.

Фил наконец позволил себе расслабиться. Он привел сестру, он выполнил свою часть сделки, на этом все! Он поддался моменту, направился к подготовленному для гостей бару, он пил, танцевал, и смеяться стало легче. Он даже не сразу обнаружил хозяина вечеринки, а потом все-таки подошел к нему.

— Шумно у тебя сегодня, — оценил Фил. — Родаки не против?

— Уехали оба, — отчитался Эдик. — Папка знал, что так будет, и увез мамку, чтобы не путалась тут!

— Слушай, так что празднуем?

— Так это… Девять дней, как Олька повесилась — а девять дней, говорят, надо отмечать!

Эдик сказал это и заржал так, что чуть музыку не заглушил. Фил попытался присоединиться к нему, не смог, но Эдик, к счастью, был слишком пьян, чтобы заметить.

Должно быть, это просто неудачная шутка… Ну не может же так быть! Однако, подсчитав дни в уме, Фил убедился, что Свиров сказал ему правду. Это по ощущениям после смерти Оли прошла целая вечность, по факту же — да, девять дней. А других праздников нет, и получается, что они действительно веселятся тут поэтому.

Пожалуй, Эдик был прав. Не стоит грустить о том, что они не могут изменить. Да и вообще, Оле нравились такие вечеринки, это отличный способ почтить ее память! Но сколько бы Фил ни убеждал себя в этом, легче не становилось.

Веселье как рукой сняло, ему захотелось уйти. Не важно, куда, лишь бы подальше отсюда, не слышать больше музыку и смех, не видеть блестящие глаза тех, кто Олю знать не знал… И опять же, как назло, именно сегодня Ида потащилась с ним, отняв у него право покинуть праздник по первому желанию. Может, и стоило бросить ее здесь, но Фил почему-то не смог.

Найти сестру оказалось сложнее, чем он ожидал. Вместо того, чтобы стеснительно жаться в уголке, Ида куда-то запропастилась. Кто-то ее видел, кто-то — нет, а кто-то уже не мог связно отвечать на вопросы. В любом случае, ни один гость не знал, где сейчас находится Ида.

Это должно было разжечь гнев еще сильнее, а Фил почему-то почувствовал тревогу. С чего бы? Это вечеринка, сейчас день, тут полно народу, а Тимур вообще уехал… При чем тут Тимур? Он никому не угрожает! Но сколько бы Фил ни спорил с собой, легче не становилось.

Он уже готов был просить помощи у Эдика, когда сестра наконец-то мелькнула за окном. Ну конечно! Малолетка не выдержала грохот музыки и теперь бегает по саду, типично! Фил поспешил к выходу и оказался во дворе как раз в тот момент, когда Ида шагнула в гараж.

Вот и что с ней не так? В гараж никто не ходит — там делать нечего, и Эдик сто раз просил их не соваться на территорию отца. Да, Ида при тех просьбах не присутствовала, но как будто так сложно догадаться! Фил пообещал себе, что больше никогда не потащит с собой эту идиотку. Теперь оставалось только увести ее отсюда, и все будет хорошо.

Он зашел в гараж и обнаружил Иду задумчиво разглядывающей белый внедорожник Тимура. С каких пор она вообще начала машинами интересоваться?

— Пойдем! — позвал Фил. — Тебе домой пора, ты еще на том уровне развития, когда самостоятельно можно только манную кашу есть!

Ида на колкость не ответила, она перевела на брата задумчивый взгляд и спросила:

— Что это за машина?

— Какая тебе разница? Давай домой!

Не то чтобы он надеялся на успех, но попробовать стоило… Конечно же, Ида не двинулась с места.

— Что это за машина? — повторила она.

— «Шевроле», — буркнул Фил. — Ты все равно не разбираешься в машинах!

— Это машина Тимура, не так ли? Но он уехал не на ней.

— У нормальных людей не одна машина! Это у нищебродов вроде нас даже одной нет.

Ида не была задета, она продолжала рассуждать так же невозмутимо, как пересказывала обычно какое-нибудь домашнее задание:

— Они уехали на «Тойоте», которой обычно управляет его жена.

— Пытаешься доказать, что ты реально отличишь «Тойоту» от «Ниссана»?

— У нее же «Тойота»?

— Ну… «Тойота», — вынужден был признать Фил.

— Вот и все. Еще я могу сказать тебе, что это маленькая машина с не лучшей проходимостью, в городе у нее проблем нет, а вот по местному подобию дорог ей ездить сложновато.

— Хорош выпендриваться!

— Но Тимур предпочел ее, хотя это совершенно не в его стиле, — продолжила сестра, будто не услышав его. — Почему, если вот она, его машина?

— Я откуда знаю? Может, эта не заправлена!

— И он оставил ее в гараже, чтобы она как-нибудь заправилась сама? Нет, лучше посмотри на это.

Фил, все еще стоявший у двери, не видел, на что именно она указывала. Подчиняться ей и идти через весь гараж не хотелось, но любопытство в итоге победило. Фил направился к сестре с таким независимым видом, будто и так собирался туда.

Машина была не чистой, но и не чудовищно грязной — так, брызги какие-то, разводы, нормальное состояние для здешних дорог. А вот бампер как будто терли чем-то, потом бросили, на нем грязь распределилась неравномерно. Фил никогда не видел, чтобы Тимур лично мыл машину, он всегда увозил ее куда-то, а возвращал уже чистой. Теперь же «Шевроле» стоял тут, покрытый не пятнами грязи, а пятнами чистоты на грязи.

Это было странно — и не более. Но Ида смотрела не на весь бампер, только на ту его часть, по которой ползали какие-то мошки. А это странно… Зачем мошкам торчать в гараже, если и во дворе, и в доме сейчас хватает еды? Нашли, куда лететь!

Хотелось спросить об этом Иду, а Фил не мог — эта малолетка и так уже вообразила о себе непонятно что! Однако она заговорила сама:

— Людей обмануть не так уж сложно, ты не находишь? Они легко верят в то, что видят. Если они не видят что-то, они так же легко верят, что этого нет. Эта вмятина тут и была?

— Да… Кажется, да, но вообще — не помню! Что, я каждую вмятину разглядывать должен?

— Не помешало бы, машина ведь не прогибается просто так. И насекомые не летят к ней просто так. Они летят к тому, что люди могут не видеть, но насекомые чуют, находят остатки того, что им нужно, особенно если убрано абы как.

— И что же им нужно? — спросил Фил, сам не зная, зачем.

— Что-нибудь, что принесет пользу. Им, разумеется, не людям. Может, какую-нибудь сладость, пролитую на машину. Или пыльцу от цветов, по которым автомобиль проехал. Или, вот, кровь… Ты знал, что даже бабочки пьют кровь? А может, им просто нравится эта машина и с ней ничего особенного не происходило. Мне-то откуда знать? Меня тут не было.

Ида сказала это — и ушла с таким видом, будто все в порядке, ничего особенного не прозвучало. А Фил так не мог, он остался стоять рядом с белым автомобилем, пытаясь понять…

Что это вообще было?