Нужно действовать, Джессика прекрасно знала об этом, но у нее почему-то ничего не получалось. Если бы у нее во время очередного стрима спросили, как бы она повела себя в такой ситуации, она бы нарисовала образ, достойный американских комиксов. Она бы обязательно вырвалась из плена, столкнула с лестницы пару-тройку до зубов вооруженных пиратов, отвела беспомощных заложников в безопасное место. Она же молодая, сильная, уверенная в себе, она бы справилась!

Но как же сильно реальность отличалась от ее фантазий… Выяснилось, что в таких чудовищных, невозможных ситуациях Джессика не то что за других вступиться не может, себя контролировать не способна! Ее трясло так сильно, что она еле двигалась. Становилось то слишком холодно, то слишком жарко, и слезы сами собой наворачивались на глаза. Да уж, героиня! А ведь ей еще даже не угрожали открыто…

Изначально у нее было почти привилегированное положение, как у всех пассажиров. Джессика видела, что обслуживающий персонал собрали и куда-то увели. Но пассажирам позволили остаться в апартаментах, и, хотя от того, как на нее смотрели пираты, у нее внутри все леденело, ее пока и пальцем не тронули.

И все-таки ключевое слово здесь «пока». Джессика прекрасно понимала: она не управляет своей жизнью, от нее ничего не зависит. Захотят — отпустят. Не захотят отпускать — убьют так мучительно, перед этим еще и унизят, иначе быть не может…

Так что она не могла успокоиться даже в период затишья. В груди кипела энергия, требовавшая выхода, и Джессика просто наматывала круги по комнате настолько быстро, что, казалось, скоро в ковре образуется колея… Потом стало только хуже: она услышала крики, выстрелы. Джессика рискнула выглянуть из своих апартаментов, увидела, что со стороны ресторана бегут люди, как раз из персонала, там явно что-то происходило. Это заметила не она одна: многие ее соседи воспользовались тем, что дежурные куда-то исчезли, и покинули свои каюты, некоторые остались.

После недолгих сомнений Джессика тоже решилась бежать. Она не знала, правильный это выбор или нет, но иначе просто не получалось. Она попыталась расспросить людей, вырвавшихся из ресторана, что происходит. Ответа не получила, и все же ее не покидало чувство, что на корабле поселился монстр, который сожрет всех, кто останется на виду.

Джессика бежала, не особо раздумывая, куда она движется. Лишь бы не оставаться на месте! Поворот, лестница, еще поворот… Тело кажется таким тяжелым, неуклюжим, как будто Джессика всю жизнь пролежала на диване, а не ходила в спортзал четыре раза в неделю! И дышать почему-то тяжело, и невозможно определить, холодный рядом с ней воздух или горячий…

Она остановилась, только когда слишком устала, чтобы двигаться дальше. Джессика понятия не имела, где находится, это явно была какая-то техническая часть лайнера, предназначенная для персонала. Убогая отделка, приглушенный свет… Никакого оборудования нет, так что она не добралась до каких-нибудь двигателей, но здесь шумно, нет указателей… И людей тоже нет.

В какой-то миг ей показалось, что она и вовсе осталась на корабле совсем одна. Джессика позволила себе расплакаться, но это, конечно же, не помогло. Стоять на месте оказалось совсем уж страшно, и она заставила себя двигаться, хотя мышцы ныли от непривычной усталости. И ей до сих пор не верилось, что это происходит с ней… Она же богата, она блогер, у нее сотни тысяч подписчиков, неужели это не защищает ее от того кошмара, который развернулся на «Хангане»? Если она не хочет в этом участвовать… почему к ней не прислушиваются?

Джессика с готовностью заплатила бы за свою свободу, но такую сделку ей никто не предлагал. Пираты пришли к ней один раз, забрали деньги, компьютер, однако ее не выпустили и ничего не пообещали. Она сказала, что у нее огромная сумма на банковском счету. Ее как будто не услышали. У них был свой план, в котором лично Джессике не нашлось места.

Переизбыток энергии, изначально принесенный страхом, отступал. Боль и усталость брали свое, они стали плодородной почвой для апатии, побеждающей любые чувства. Прошло не так уж много времени, — примерно вечность по ощущениям Джессики, — и пираты стали казаться не худшим вариантом. Убьют? Ну и пусть убивают, лишь бы все это закончилось!

Поэтому, когда впереди показался очередной их патруль, она не стала прятаться, как раньше. Джессика готова была шагнуть к ним, попросить о помощи… Ей просто не позволили.

Кто-то умудрился подкрасться к ней сзади, хотя, пожалуй, это было не так уж сложно: из-за отчаянного стука собственного сердца Джессика ничего больше не слышала. Этот человек действовал умело: одной рукой перехватил ее поперек туловища, сдерживая ее руки, другой зажал ей рот, чтобы она не вскрикнула. Возможно, она все равно сумела бы вырваться: она чувствовала, что тот, кто подкрался к ней, точно не огромный, примерно ее комплекции, да и вряд ли такой уж сильный. Но над ухом зазвучал знакомый голос:

— Не дергайся и следуй за мной!

Джессика нервно кивнула, показывая, что поняла. Куда-то «следовать» ей все равно не довелось, ее буквально оттащили в сторону. Но иначе было нельзя, при любом промедлении они не скрылись бы достаточно быстро и попались на глаза пиратам.

Теперь же они оказались в каком-то помещении, полностью лишенном света. Из-за темноты Джессика не могла сказать, большая эта комната или маленькая… Судя по духоте, маленькая, и здесь очень сильно пахнет чистящими средствами. Что-то вроде чулана? Да, наверно — герметично закрывающееся помещение, которое сдерживает этот мерзкий запах.

Закрывающееся — но не запирающееся. Пираты наверняка заглянут сюда, легко найдут их, будет то же самое, просто очень глупо… Возможно, это даже разозлит тех мужчин, заставит действовать жестче, решительней?

Изменить Джессика все равно ничего не могла, она зажмурилась, ожидая неизбежного. Но время шло, а ничего не происходило… Свет перед ними так и не вспыхнул, зато Джессику наконец отпустили. Катя, корабельный фотограф, теперь стоящая у нее за спиной, тихо спросила:

— Глупость не сделаешь?

— Ничего не сделаю, — признала Джессика. — Не могу и не хочу.

— Ну… не худший вариант.

Свет все-таки загорелся — три маленькие плоские лампочки под потолком. Они были настолько тусклыми, что Джессике и щуриться не пришлось, привыкая к их сиянию. Она сразу смогла разглядеть, что находится в кладовке с чистящими средствами — просторной для помещения такого рода, тесной с точки зрения привычных масштабов корабля.

Рядом с ней стояла Катя, измазанная грязью и даже, кажется, кровью, явно давно не спавшая, но хотя бы не раненая. Кроме них двоих в кладовке никто и не поместился бы.

Катя была среди обслуживающего персонала, ее увели в ресторан вместе с остальными. То, что она теперь на свободе, лишь подтверждало догадки Джессики: что-то пошло не так. Но если что-то идет не так у пиратов, может, для нормальных людей это как раз хорошо?

— Как ты узнала, что нас не найдут?

— У таких чуланов, как этот, не обычные двери, — пояснила Катя. — Скорее, панели на стене. Ручки нет, открываются нажатием. Если не знать о них, пропустить очень легко.

— Нас все равно могли найти…

— Нас и убить могли, но не нашли и не убили.

— Как ты попала сюда? Что вообще происходит? И когда… когда это кончится?!

На последнем вопросе Джессика все-таки расплакалась, неожиданно для самой себя. Она не хотела, не собиралась, но слезы просто сорвались, прокладывая путь для накопившегося внутри страха. Катя, заметив это, обняла ее, поглаживая по спине, успокаивая. И за это Джессике было даже стыдно, ведь Катя такая же молодая, слабая, испытала так же много… да больше, намного больше! Но она каким-то чудом держится, и Джессике не следует еще больше на нее давить, а иначе почему-то не получается. Когда рядом кто-то сильный, позволить себе слабость так соблазнительно легко.

— Тише, тише, можешь успокоиться уже, — шептала Катя. — Мы с тобой как-нибудь справимся!

— Как с этим можно справиться?! Их тут армия, что мы можем!

— Это изначально была армия, теперь явно что-то меняется. На них нападают, но я не знаю, кто. Но кто бы ни был, они уже помогли нам удрать!

— Невозможно удрать с корабля!

— У нас есть шанс бороться за свою жизнь! — настаивала Катя. — А не сидеть там тихими овечками! Это дорогого стоит.

— Что мы можем, одни?

— Начнем с того, что это раньше мы были одни, теперь вдвоем, уже хорошо. И даже это я хочу подкорректировать. Ты извини, но я тут не тебя искала.

— А кого?

— Доктора, — беззаботно ответила Катя. — Мне кажется, он уже успел придумать какой-нибудь план, лучше держаться рядом с ним!

— Какого еще доктора?

— Их тут всего двое в медицинском отделе, обозначим их условно как «доктор» и «докторка». Мне больше нравится тот, который мальчик.

Катя выставляла все это как шутку — явно потому, что была смущена. И Джессика, несмотря на всю серьезность ситуации, невольно заулыбалась. Человеческие отношения, особенно романтика, были ее стихией, в них блогер чувствовала хоть какую-то уверенность. А в момент, когда вся ее жизнь превратилась в непрекращающийся ночной кошмар, это оказалось особенно необходимо.

— Он тебе нравится! — торжественно объявила Джессика.

— Тише ты! — насторожилась Катя. — Не хватало еще, чтобы на твои писки сбежался весь корабль!

— Извини… Но он все равно тебе нравится!

— Нет, конечно! Мы просто помогаем друг другу выжить.

Но Джессику уже было не остановить. Она видела, что задела Катю за живое. Да и потом, хоть она и не пользовалась на корабле услугами врачей, она этих самых врачей встречала, сложно упустить кого-то в белом халате. Доктор, который приглянулся Кате, и правда был примечательным: высокий такой, спортом явно занимается… Джессика была убеждена, что мышцы у людей появляются исключительно в тренажерном зале — ну, кроме каких-нибудь пиратов, но медик-то явно не пират!

История любви на захваченном пиратами корабле — что может быть прекрасней? Это тоже кино, но куда более мирное и милое, чем раньше. Романтические истории всегда заканчиваются хорошо!

Теперь, когда Джессика вообразила себя героиней такого фильма, ей действительно стало легче, слезы высохли сами собой. Что с того, что она не главная героиня? Она станет той самой подружкой, которая сводит ключевых персонажей, а подружек не убивают!

— Но почему вы не вместе? — забеспокоилась блогер.

— Мы пытались, но нам активно мешали.

— Кто?

— Не кто, а что. Пули.

— Ой…

— Вот именно, — поморщилась Катя. — Безопасней на этом корыте, увы, не стало. Но держаться вместе в любом случае лучше, так мы дождемся помощи.

— Ты думаешь, помощь будет?

— Не могут же пираты торчать тут вечно!

Она не сказала «да», это Джессика тоже заметила. Но ей больше не хотелось сдаться, и когда Катя покинула их временное убежище, блогер без сомнений последовала за ней.

На этаже, которым раньше, скорее всего, пользовалась прислуга, было тихо. Отсюда не только пираты ушли, других людей тоже не было. Значит, и им нет смысла оставаться: Катя права, сейчас безопасней всего отыскать других пассажиров!

Джессика предпочла верить своей спутнице во всем, Катя определенно ориентировалась на корабле лучше. Да и понятно, почему: где она только фотосессии не проводила! С ее помощью они двигались быстро, больше не утыкались в тупики и очень скоро оказались на одном из этажей пассажиров.

Не на том, где жила Джессика… Куда более жутком! Тут уже в коридоре было полно крови, пусть и засохшей, некоторые двери оставались открытыми, и заходить в них совсем не хотелось. А еще здесь были пираты: некоторое время они молчали, и это стало ловушкой. Но потом из какой-то комнаты послышалась их речь, громкая и непонятная. Джессика замерла, как испуганный зверек, не зная, что делать дальше.

Но Катя знала — или, по крайней мере, умела быстро принимать решения. Она открыла дверь ближайших апартаментов, втолкнула внутрь Джессику, зашла сама и заперла замок. Судя по тому, что пираты не бросились за ними сразу, они ничего не заметили.

Голоса зазвучали громче — и звучали они совсем не дружелюбно. Впрочем, Джессика, даже не понимая ни слова, могла догадаться, что пираты общаются между собой, они никого не пытаются окликнуть. Потом голоса и вовсе двинулись куда-то в сторону — преступники уходили… Пока уходили. Должно быть, они только что проверили этот этаж и не ожидали, что тут появится кто-то новый.

После такого хотелось хоть немного отдохнуть, расслабиться — а не получилось. Джессика так долго оставалась одна, что ей почему-то начало казаться: тут все комнаты пустые, никого уже нет…

Однако эти апартаменты пустыми не были. Когда голоса пиратов затихли вдали, Джессика облегченно вздохнула, обернулась — и обнаружила четыре пары уставившихся на нее глаз. Каюта оказалась занята, тут по-прежнему жили пассажиры — семья из четырех человек. Джессика видела их на корабле раньше, но она многих видела. Они не общались, она не помнила их имена — может, даже не знала. Она почувствовала, что краснеет от волнения и стыда одновременно, она понятия не имела, как вести себя в такой ситуации.

Положение снова спасла Катя, которая знала всё и про всех. Она вышла вперед, будто закрывая Джессику собой, и улыбнулась хозяевам апартаментов:

— Здравствуйте! Как я рада, что мы встретились именно с вами!

Пассажиры такими же обрадованными не выглядели. Тут было двое мужчин и две женщины разного возраста, похожие между собой, родители и дети, скорее всего. Старший мужчина смотрел на незваных гостий с нескрываемой неприязнью, младший косился на него, будто пытаясь понять, как реагировать. Женщины обнимали друг друга, они были напуганы, но если Джессика, при всем своем страхе, была рада увидеть знакомое лицо, то им компания определенно не требовалась.

— Зачем вы пришли? — наконец спросил старший мужчина.

— И вам здравствуйте, мистер Берд, — сухо отозвалась Катя. — Разве не очевидно? По той же причине, по которой все тут прячутся!

— Мы не прячемся! — возразила старшая женщина. — Мы соблюдаем правила, нас не трогают… Нет нужды прятаться!

— Не всем так повезло — не всех решили не трогать.

— У вас и вовсе особое положение, — заметил Берд. — И я вам очень сочувствую, но какое право вы имели распространять свои беды на нас?

Тут уж Катя наконец растерялась:

— «Особое положение»? В смысле?..

— Вы не знаете?

— Вас ищут! — подсказала младшая женщина. — Лично вас!

— Они только что приходили к нам, спрашивали, не укрываем ли мы кого-то, и показали ваше фото, — продолжила ее мать.

— Но почему именно меня? Я им ничего не сделала!

— Они сказали, что вы и другие врачи отравили их!

— Ну, ясно, нашли козлов отпущения! — возмутилась Катя. — Никого мы не травили! Они там сами чем-то обдолбались и начали стрелять друг по другу, мы-то здесь при чем?!

— Это вы будете рассказывать не нам! — отрезал старший мужчина.

— Вы что… вы нас выгоняете?

— Мы предлагаем вам побеседовать с теми джентльменами, чтобы решить вопрос цивилизованно.

Когда он все описывал вот так, казалось, что он и правда предлагает разумное, безопасное решение. Настолько, что Джессика даже сначала подумала, что у него есть план… А потом до нее дошло: этот мужчина всерьез велел им сдаться пиратам!

Предложение было настолько дикое, что Джессика не знала, как реагировать. Кто будет в здравом уме размышлять о сотрудничестве с этими ужасными людьми? Они же стольких уже убили! Да там весь коридор в крови… Разве этого мало?

Катя была шокирована не меньше, но она и теперь быстро взяла себя в руки:

— Вы действительно собираетесь выдать меня им?!

— Я надеюсь, что не придется, вы сами примете верное решение.

— Верное решение — это не иметь с ними никаких дел! На что вы вообще рассчитываете? Если сдадите им меня, вам любимые часики вернут?

— Катя, здесь наши дети! — возмутилась старшая женщина. — Мы должны думать в первую очередь об их безопасности!

— А о душе подумать не хотите?

— Мы семья, а интересы семьи превыше всего!

— Но мы ведь не станем для вас большой угрозой, — вмешалась Джессика. — Они не вернутся еще долго!

— А если все-таки вернутся? — всхлипнула младшая женщина. — Они же накажут нас!

— Как хотите, — покачала головой Катя. — Тогда мы уйдем — и можете выслуживаться дальше!

Уже это было плохо: то, что они, люди, которым положено оставаться на одной стороне, были так настроены друг к другу. Но стало только хуже, когда молодой мужчина подался вперед, обошел гостий стороной и стал на их пути.

— Мне кажется, вы намерены принять неверное решение! — объявил он, то и дело поглядывая на отца.

— Теперь-то вам что не нравится? — нахмурилась Катя. — Мы уходим!

— Вы уходите явно не к ним.

— Конечно, не к ним, они меня пристрелят!

— Не факт, но они точно продолжат вас искать. Сейчас они делают это мирно — а что будет дальше? Что, если из-за вас они начнут пытать пассажиров? А если убьют? Вы себя простите?

— А если на корабль свалится астероид? — подхватила Катя. — Если уж начали обсуждать ситуации, о которых изначально и речи не шло, не будем останавливаться! Еще раз: мы уйдем, это не будет вашей проблемой, в вас стрелять точно не станут!

— Вы этого не знаете… Предсказать точно можно только один исход: что будет, если они вас заберут.

— Ничего хорошего для меня!

— Об этом нужно было думать до того, как вы их отравили!

— Я их не травила!

— Им и скажете. А остальные люди точно будут в безопасности!

Джессика никак не могла поверить, что это действительно происходит. Нет, она слышала о том, что страх обретает разные воплощения, но чтоб до такого дошло… Бред какой-то. А может, коллективное безумие? Берды эти постоянно переглядывались, будто ища друг у друга поддержки. Они наверняка знали, что творят нечто неправильное, преступное даже. Но они убедили себя, что мнение семьи важнее всего, и предпочли верить в то, что им нравилось.

И их больше. Среди них двое мужчин. Вырваться отсюда не получится…

Катя тоже это поняла, но все равно попыталась. Может, если бы она и Джессика действовали вдвоем, у них что-то и получилось бы… Однако Джессика так и не сумела сдвинуться с места. Она стыдилась, винила себя за это, но исправить ничего не могла.

А одна Катя на этот раз не справилась. Зачем вообще пыталась? Пожалуй, это просто было не в ее характере — смириться с такой несправедливостью. Она рвалась так сильно, что молодой мужчина еле удержал ее, но ему помог старший, и, навалившись вдвоем, они все-таки справились.

— Лана, позвони им! — велел старший мужчина. — Звони сначала на пост горничной, они там часто бывают! Если нет — в ресторан!

Они по-прежнему намерены были это сделать, теперь они даже действовали решительней. Как будто Катя своей попыткой побега доказала, что они правы! Старшая женщина тут же бросилась выполнять указание.

Джессике казалось, что это точно конец… Да пожалуй, так и было. Но Катя даже теперь отказывалась сдаваться без боя.

— Вовремя вы решили вспомнить, что вы, оказывается, семья! — хмыкнула она. — Можно подумать, вы и на курорт от большой дружбы собрались, а не потому, что так пересобачились, что могли и поубивать друг друга!

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — нахмурился старший мужчина.

— Я-то? Да я единственная, кто каждого из вас внимательно слушал! Милые родственники, верные соратники в построении бизнес-империи… Как же! Вот она, — Катя указала на старшую женщину, — уже подобрала адвоката для развода, причем такого, у которого отличный опыт по отгрызанию совместно нажитого имущества!

Старшая женщина, не ожидавшая ничего подобного, от удивления даже выронила телефонную трубку. Причем ее реакция значила куда больше, чем обвинения Кати. Сначала Лана растерянно посмотрела на мужа, потом только вспомнила, что надо бы возмутиться:

— Это неправда! Грег, дорогой, ты же знаешь, что это неправда! У нас никогда и речи о разводе не шло!

— Вот именно, — напряженно кивнул муж. — И мне, похоже, полагалось прийти к этой новости неподготовленным!

— Грег!

Катя, не обращая на них внимания, продолжала подливать масла в огонь:

— Дети в этой милой семье тоже под стать! Маленькая Мия, которую папа не воспринимал всерьез, изо всех сил демонстрировала, что она тоже мужик и способна вести дела, лишь бы ее из завещания не вычеркнули. Но где-то в процессе завоевания бизнес-вершин она успела сделать два аборта… Или три, я не запомнила что-то?

— Как ты можешь! — вспыхнула младшая женщина. — Я же доверилась тебе!

Пока родители разглядывали дочь, словно увидев впервые, Катя переключилась на сына:

— А ты вообще рекордсмен! Так боишься публичных выступлений, что каждый раз нанимаешь дублеров, когда нужно пообщаться с репортерами или сходить на благотворительный вечер!

— Я тебе этого не говорил! Я у тебя вообще на фотосессии не был!

— Сестра у тебя болтливая!

— Мия!

— Я случайно!

Сначала Джессике казалось, что Катя просто мстит им за неизбежное предательство, и лишь теперь до нее дошло: ее спутница даже сейчас сражается. Да, вот так странно, но ведь это работает! Семейство Бердов с самого начала понимало, что они делают нечто неправильное, однако им здорово помогала мысль о том, что они спасают своих близких, они одна команда, их любовь друг к другу превыше всего! Теперь же Катя ударила по этой любви с такой силой, что трещины пошли во все стороны.

Берды растерялись, они думали друг о друге, пленница невольно отошла на второй план. И она воспользовалась этим: Катя вывернулась из их рук, схватила Джессику под локоть и потащила к выходу, пока остальные не опомнились.

Они даже успели… Почти успели. Дверь открылась до того, как Катя коснулась ручки.

Позвонить Лана никому не успела, она слишком быстро переключилась на скандал с мужем. Но, видимо, шум, поднявшийся в апартаментах, услышали дежурные, оставшиеся на этаже. Теперь один из них стоял на пороге и направлял на Катю автомат.

Она тут же подняла руки вверх, попятилась. Джессика и вовсе оставалась у нее за спиной, да и Берды вмиг притихли. Для них ситуация сейчас разворачивалась по худшему сценарию, тому самому, которого они боялись больше всего: казалось, что они намеренно прятали у себя двух беглянок. Если бы Джессика не поддалась страху, она задумалась бы о том, как быстро иногда бьет карма.

Но о таком можно философствовать, когда наблюдаешь со стороны, а угроза пока оставалась прямо перед ними. Мужчина, направлявший на Катю оружие, выкрикнул что-то на французском. Она ответила ему на этом же языке, Джессика не поняла ни слова, но вместе с ней продолжала пятиться назад — первый дежурный вынуждал их отступить, чтобы смог войти второй.

К своему стыду, Джессика держалась лишь за надежду, что все закончится на Кате. Это были ужасные мысли, те, которых ей предстояло стыдиться всю оставшуюся жизнь… если жизнь эта продлится дольше нескольких минут. Может, они заберут Катю, а остальных не тронут? Запрут Джессику с этими мерзкими Бердами… Хотя разве она лучше них, если думает о таком?

Как бы то ни было, сейчас дежурный смотрел только на Катю, остальных будто и не замечал. И она смотрела на него, значение имели лишь они двое.

А потом вдруг закричала Мия.

Это было неожиданно, непредсказуемо, ведь молодая женщина находилась дальше всех от выхода, на нее вообще никто не обращал внимания. Отчаянный, пронзительный крик рассек воздух, и вряд ли сама Мия понимала, насколько сильно она рискует — дежурный мог и выстрелить в нее! Или в Катю… Но он сдержался, он просто посмотрел на нее, крикнул что-то.

Она не обратила на него внимания, скорее всего, не заметила за собственным воплем. Она ведь не замолчала, слишком велик был охвативший ее ужас. Она указывала на что-то за спиной первого дежурного, и в иное время это сошло бы за дешевый трюк, отвлекающий внимание, но именно искренний страх молодой женщины заставил поверить ей, воспринять всерьез.

Да и гадать, что так напугало ее, долго не пришлось. Просто пока все смотрели на Катю и первого дежурного, Мия взглянула на второго. А он сделал еще шаг вперед, его увидели остальные… Джессика так и не поняла, почему все не закричали. Возможно, некоторым, как вот ей, просто изменил голос.

Этого человека стоило бояться. Не потому, что он делал нечто страшное. Нет, пугало лишь то, во что он превращался… Началось это наверняка давно, но до поры до времени темная кожа и черная одежда скрывали кровь. Теперь же в ярком свете ламп стало очевидно, что он покрыт какими-то язвами, струпьями, что взгляд у него почти стеклянный, да и движется он, скорее всего, по инерции, потому что не знает, что еще делать. На его лице застыло отсутствующее выражение, он будто был не здесь, ушел в мир, известный лишь ему.

Это напугало даже заложников, а первый дежурный и вовсе шарахнулся от него, отскочил так резко, что чуть не сбил с ног Катю. Он спросил что-то, уже не на французском, на каком-то другом языке. Второй дежурный вздрогнул, будто только что проснувшись. Он растерянно вытянул вперед руки, посмотрел на них, не похоже, что ему было больно. Или он еще не осознал эту боль? Он попробовал провести правой рукой по левой, словно желая скинуть с себя уродливые язвы.

Язвы действительно сошли.

Вместе с кожей.

* * *

Нужно действовать, потому что если только болтать, то, что тебе нужно, получат другие. Фил часто так говорил, а его Стёпа слушал охотней, чем других. Он знал, что пока не стал таким, как его старший брат, но был уверен, что получается у него неплохо. И даже Фил был им доволен… По крайней мере, Стёпе нравилось так думать.

Но теперь все почему-то изменилось. Фил как будто не видел его… да и других тоже не видел, из их семьи, но другие и не рвались с ним общаться, а Стёпа рвался. Только это было бесполезно, брат приходил домой в основном ночевать, большую часть времени он проводил в гостях у Эдика. Он и не скрывал, что там ему намного лучше!

Стёпа попытался расспросить его, что происходит, но Фил лишь отмахнулся. Сказал держаться от него подальше, но он всегда так говорил. Стёпа почувствовал: надо действовать, иначе все будет потеряно! Он даже не размышлял о том, что именно будет потеряно, ему просто нравилось, как серьезно это звучало, совсем как в тех мультиках про супергероев.

В следующий раз, когда Фил пошел в гости, Стёпа просто последовал за ним. Пожалуй, это был не самый гениальный план, но ничего лучше почему-то не придумывалось. Фил двигался привычным маршрутом, уверенно, быстро, и Стёпа едва успевал за ним — приходилось идти в обход, иногда даже перелезая через чужие заборы.

Потом он наконец-то сообразил, что делает глупость. Зачем ему следить за братом, если он и так знает, куда направляется Фил? Можно просто пойти туда обходным путем!

Как только Стёпа это осознал, его жизнь стала намного проще. Он свернул на поля, которые тянулись за дворами, и побежал к дому Эдика. Из-за того, что он так долго соображал, он все равно добрался туда чуть позже, чем Фил, но достаточно быстро, чтобы заметить кое-что странное.

Наблюдая за старшим братом, Стёпа уже усвоил, что эти их праздники проходят либо в большом доме, где живет вся семья Эдика, либо в маленьком домике, где не живет вообще никто, там только старшие ребята собираются. Но именно сегодня Фил зачем-то направился к собачьему загону — новому, который дядя Тимур построил после жалоб соседей. И в котором прямо сейчас лаяли собаки!

Их Стёпа по-прежнему побаивался. Изначально он хотел гордо войти к остальным в момент, когда его меньше всего ожидают, и показать, что он такой же крутой, как они. Но это сработало бы, если бы входить нужно было в обычный дом!

Теперь же планы пришлось срочно пересмотреть, и он догнал брата у порога.

— Фил, подожди!

Здесь, у самой двери, Стёпа услышал, что внутри не только лают собаки, но и играет музыка. Получается, ребята и правда собрались тут, это не какая-нибудь игра в прятки одного лишь Фила. Но зачем им такое жуткое место? Вон же маленький домик, пустой стоит!

Пока Стёпа размышлял об этом, старший брат окинул его неприязненным взглядом.

— Ты что здесь потерял?

Фил никогда с ним не сюсюкал и часто злился, если Стёпа ходил за ним без разрешения. Но раньше его голос не был таким злым… Неужели Фил и правда сильно изменился? Почему, все ведь хорошо?

— Я хочу с тобой гулять, — тихо отозвался Стёпа. Прозвучало совсем не круто, даже как-то жалко, но изменить пока ничего не получалось.

— Ты и раньше хотел, а я и раньше говорил, что тебе нельзя.

— Да, а еще ты говорил, что, если что-то очень нужно, надо добиваться!

— Но не в случаях, когда это мешает мне.

— Такого ты не говорил.

— Хватит! — прикрикнул на него Фил.

— Ну пожалуйста… Что я, помешаю, что ли? У вас там даже собакам место есть, а мне нет?

— А с собаками интересней, чем с тобой.

— Но я хочу быть таким, как ты…

— Хочешь, но не можешь. Ты, Ида, Никита — вы сами по себе, и вы не такие, как я. Вот и не усложняйте мне жизнь! Слушай, или ты сваливаешь сам, или я тебя просто собакам скормлю. Думаешь, я этого не сделаю?

В этот момент Стёпа смотрел ему в глаза и думал как раз об обратном — сделает, легко сделает… Даже если это будет нечестно. Фил еще и толкнул его, с силой, так, что Стёпа едва удержался на ногах.

Ему нечего было сказать. Он искал те самые волшебные слова, которые заставят старшего брата передумать, долго искал, а потом понял: их просто нет. Он Филу не нужен, как бы он ни старался. И от этого стало так обидно, что слезы сами навернулись на глаза.

Пришлось бежать, потому что все могло стать намного хуже: Фил ненавидит слезы. Хотя какая разница уже, что думает Фил?

Было обидно так, как никогда раньше. Стёпа чувствовал себя преданным и брошенным. Он даже не был уверен, что старший брат не прав… Что, если он действительно такой неудачник? Слишком тупой и жалкий, чтобы стать похожим на Фила, и он был смешон уже потому, что попытался!

Жалость к самому себе лишь питала слезы. Домой Стёпа не пошел, там было тоскливо: мама еще не вернулась из больницы, Никиту отвели к соседям, Ида бродила непонятно где. Да и что он дома не видел? Стёпа остался в лесу, в привычных уже зеленых зарослях, защищающих его от всего мира.

Здесь можно было плакать честно, не сдерживаясь, навзрыд. Становилось чуть легче, хотя Стёпа и не знал, как такое работает. Он будто выпускал из себя что-то темное, холодное, болезненное, как заноза, застрявшая под кожей…

Он не представлял, сколько времени прошло, прежде чем он пришел в себя. Ему было и не до того — он вдруг обнаружил, что уже не один.

Ида наблюдала за ним из тени старых деревьев. Она это не зря делала, день выдался жаркий, и все же от того, как она смотрела из теней, у Стёпы почему-то мурашки по коже пошли. Чтобы избавиться от неловкости, он спросил громче и грубее, чем следовало бы:

— Тебе что надо?

Кто-то другой, может, и разозлился бы, но не Ида. Стёпа вдруг понял, что никогда не видел, как она злится… И это было так странно! Ведь даже взрослые злятся, так чем она лучше?

Ида посмотрела ему в глаза и улыбнулась, но как-то жутко, не от веселья, а как будто ей надо было улыбнуться, просто так положено.

— Сейчас я тебе кое-что скажу, — пообещала она. — Сразу ты меня не поймешь, но запомнишь эти слова до конца своей жизни.