Бойни не случилось. И авторитет Горелого свою роль сыграл, и находившиеся в момент самоубийства Волче в комнате Баламут и Кудрявый уверили подельников, что главарь сам себе мозги вышиб. Наёмники, разве что, права качать начали, но их исключительно жалованье волновало. Устраивать войну с жульём Заречной стороны дураков не нашлось — зато нашлась немалая сумма денег в железном ящике. Ими новые владельцы «Золотой рыбки» и рассчитались с тайнознатцами и ухарями, коих Волче привлёк в шайку в разгар конфронтации с Бароном.

Горелый задержался проследить за тем, чтобы выборы нового предводителя ватаги обошлись без поножовщины, ну а я с представителями епархии двинулся прямиком к Чёрному мосту, у которого отец Острый велел ждать нас кучерам.

— Какую награду за голову сыночка Барона назначите? — будто между прочим поинтересовался я, но не тут-то было.

— Никакую, — буркнул в ответ священник.

— Серьёзно? — удивился я. — Поганец ведь непременно начнёт воду мутить, а вам беспорядки на Заречной стороне не нужны.

Отец Острый негромко рассмеялся.

— Думаю, теперь жулики сами его сыщут. — Он поглядел на меня с нескрываемой насмешкой. — Ну а тебе не о деньгах стоит думать, а о том, как найти его прежде, чем он найдёт тебя. Нет разве?

Я зло рассмеялся.

— Найду! Но не так сразу. Сейчас о проживании в представительстве школы Пылающего чертополоха договорюсь и буду сидеть там безвылазно. А такое себе мало кто позволить может!

— Ты о чём?

— Ну не одного же меня Волче сдал! А ну как сыночек Барона не только с подрядчиком, но и с посредником поквитаться решит? Я бы точно попытался.

Отец Острый криво ухмыльнулся, но никак иначе на мой укол не отреагировал, так и ехали до самого Каштанового бульвара молча. Там я со священником распрощался и привычно уже двинулся к чёрному ходу бывшего клуба «Под сенью огнедрева». Ну и запустили, конечно, не дали от ворот поворот. А вот приютить меня Ночемир отказался наотрез.

— Станешь по суду внутренним учеником, тогда и приходи! — заржал он.

— Очень смешно, — проворчал я, снял картуз и не удержался, почесал макушку. — Как-то фигово ваша алхимия действует! — посетовал, обнаружив на пальцах длинный лоскут кожи.

Думал, аспирант даст отлуп, но тот пригляделся и неопределённо хмыкнул.

— И впрямь, ерунда какая-то, — озадачился он и указал на спуск в подвал. — Иди, сейчас Дану позову.

Долго дожидаться магистра медицины в уже насквозь знакомой комнатушке не пришлось, только стянул пиджак и снял сорочку, как от двери послышалось недовольное:

— Брат Серый, тебе приходится уделять слишком много внимания!

— Да погоди ты! — попытался урезонить барышню прошедший вслед за ней в комнату Ночемир. — У него и в самом деле что-то не то с кожей!

Дана осмотрела меня и признала:

— Факт! С кожей у него что-то не то!

Я тяжко вздохнул, поскольку в глубине души надеялся услышать, что зря паникую и всё со мной хорошо.

— И что с ней не то? — уточнил Ночемир. — Регенерационные процессы не запустились?

— Да как не запустились? — отмахнулась от него магистр медицины. — Нарастает же новая кожа, нарастает!

— Может, это из-за того, что мне алхимию нельзя?

— Не говори ерунды! — скривилась Дана. — Из-за непереносимости препаратов у тебя бы печень сгнила, а с ней покуда полный порядок! А вот с головой — беда! Придётся деда звать.

Ночемир зябко передёрнул плечами.

— Уверена? Может, сами разберёмся!

— Ну разбирайся!

— Ладно-ладно! — мигом пошёл на попятную аспирант. — Как скажешь!

В итоге пришлось ещё полчаса дожидаться, пока в подвал спустится зловредный старикан. Тот на меня лишь глянул и сразу уставился на внучку.

— Магистр! — скрипуче проговорил он. — А давно ли ты проверяла состояние его ауры?

— Да всё у него в порядке с духом!

— С духом — да. Но аура-то его взаимодействие с телом показывает!

Дана вперила в меня столь пристальный взгляд, что аж в темечке засвербело.

— Ага! — озадаченно протянула она, да я уже и сам сообразил, какую именно неправильность заметил во мне седовласый профессор.

Аура в голове была лишена должной однородности, как если бы дух там прикипел к плоти, ну или начинал к плоти прикипать.

— Мать! — коротко выдохнул я.

— Умный мальчик! — скривился вздорный дед. — Сталкивался уже с таким прежде?

— Было дело, — признал я.

— Тогда знаешь, что нужно делать. Если не совсем безнадёжный, справишься собственными силами без посторонней помощи.

— Дедушка, подожди! — попросила Дана. — Обычный огненный луч таких повреждений духу нанести не мог.

— Дедушка, да? — улыбнулся профессор. — Что ж, внученька, ты совершенно права. Не мог. Но мог обострить хронические повреждения. — И он повернулся к Ночемиру. — Сколько сей отрок пробыл в астрале?

— Не так много, — неуверенно ответил аспирант.

— Если бы! — вздохнул я. — Мы три седмицы кряду дважды, а когда и трижды в день туда за приблудными духами наведывались на яхте с простенькой защитной формацией.

Ночемир присвистнул, седой дед хохотнул и спросил:

— А почему тогда тебе только макушку астралом напекло?

— Остальное тело магический доспех прикрывал.

— Достойная защита, — признал старик. — И поразительное отсутствие здравого смысла!

Я чуток обиделся даже.

— Но остальные-то в порядке!

— Остальные — это кто?

— Аспирант…

— Вот тебе и ответ!

— И аколит как я — изначально белый! Ну, не совсем как я: у него способности из-за мертвослова прорезались.

— Духолов? — уточнил профессор и кивнул. — Такому астрал нипочём. А у тебя перебор с закалкой вышел, плоть начала с духом срастаться. Что для изначально белых, к слову, нехарактерно. — Он вдруг уточнил: — Сильно огненным лучом приложили?

Я кивнул.

— Аспирант завесу мрака на раз-два разметал. Мою магическую броню не пробил, а вот голове крепко досталось.

— Если б не закалка, её бы и до костей, пожалуй, сожгло, — решил дед. — Но и так ничего хорошего. Займись реабилитацией. А лучше зигзаг прожги, это дух в верхней части тела стабилизирует.

— У него ядро только-только перестроилось! — напомнила Дана. — Может вразнос пойти!

— А ты на что? — усмехнулся старик и махнул рукой. — Ну вас! Разбирайтесь сами.

Он ушёл, аспиранты переглянулись.

— Что ты на меня смотришь? — возмутилась барышня. — Я, что ли, за него решение принимать буду?

— Ну не он же! — фыркнул Ночемир.

Я в сердцах чертыхнулся, поймал состояние внутреннего равновесия и толкнулся волной небесной силы в голову — легонько-легонько, и даже так из ушей едва дым не повалил.

Обратно!

Попытался вытянуть энергию, но на деле точно волосы от жара скрутились бы, когда б они все до единого уже не сгорели к чертовой бабушке.

— Легче! — потребовала Дана и положила мне на затылок свои ладони.

Чужая воля выровняла силовые потоки, и работать с ними стало заметно проще, но только лишь до тех пор, пока я продолжал осознанно контролировать движение небесной силы, а как отвлёкся, так всё и вернулось на круги своя. Нет — определённое улучшение, несомненно, наметилось, и зуд практически перестал меня беспокоить, но Дана махнула рукой.

— Тут на седмицу возни. И не факт, что скальп спасти успеем, даже если он алхимией обливаться станет. Отторжение на уровне духа идёт, и на ауру без толку напрямую влиять.

Я тяжко вздохнул и уточнил:

— А прожиг зигзага точно поможет?

— Точно, — уверила меня барышня, задумчиво наматывая на палец каштановый локон. — Но тебе для этого два узла сформировать придётся, а с учётом состояния ядра…

— Да всё с ним в порядке! — влез Ночемир, за что немедленно получил.

— Тебе-то откуда это знать⁈ — огрызнулась Дана и всплеснула руками. — Хорошо! Подготовь его, вечером займёмся.

Она ушла, аспирант глянул на меня и покачал головой.

— Как же ты меня утомил, брат Серый! Ты даже не представляешь!

— А сколько на мне школа заработала, а? Поди, кучу долгов южноморские торгаши за сработавший артефакт списали!

Ночемир фыркнул.

— Ну ты как маленький! Будто не знаешь, что уже оказанная услуга ничего больше не стоит!

Крыть было нечем, не говоря уже о том, что дальше стало попросту не до зубоскальства: взялся прорабатывать точки для формирования на ободах очередной пары силовых узлов. Занятие это было муторней некуда, ещё и жжение в потрохах понемногу разгораться начало, поэтому примерно час спустя я сделал перерыв, оделся и отправился на поиски профессора Чернояра.

Думал, того придётся убеждать дать мне приют на ближайшие дни, но — ничего подобного. Упрямиться лысый старикан не стал. Правда, и содрал за постой три шкуры: в «Небесной лестнице» и то умеренней расценки были. Впрочем — не обеднею. Не из-за платы за ночлег и стол, так уж точно.

В общий зал обедать меня не пустили и накрыли в гостевой комнате с выходившим в сад окном. Перекусив, я договорился с одним из учеников, что тот наведается в Чернильную округу, передаст домовладельцу плату за следующий месяц и скажет, куда следует обращаться всем, кто только вздумает меня искать. Пусть даже сынок Барона и прознает, где именно я сейчас нахожусь, тут достать не сможет. Руки коротки. Утрётся.

Дальше продолжил работать над собой, а незадолго до ужина меня позвали в подвал.

— Идём! — заглянул в комнату Ночемир. — Перед смертью не надышишься.

— Я бы подышал.

— У нас на вечер свои планы.

— Ага, а меня теперь ещё и ужином кормить не придётся. После ж точно кусок в горло не полезет!

Ночемир фыркнул.

— Ну а на кой чёрт продукты впустую переводить? Как пить дать, вывернуло бы!

И — да, вывернуло бы непременно.

Пусть Дана и велела оставить ровно столько энергии, сколько потребуется для гарантированного формирования пары силовых точек, но и так ядро заколыхалось в итоге столь явственно, что без посторонней помощи я бы попросту не справился.

— Держу! — прошипел Ночемир.

— Сам! — выдохнула следом Дана и перестала стискивать своей волей новые части абриса, рывком вернула моему духу равновесное положение.

Голова пошла кругом, но я не позволил узлам ни распуститься, ни сместиться, а стабилизировав их, ухватил найденный магистром медицины баланс, и та пришла на помощь Ночемиру. Ядро тотчас перестало дрожать и колыхаться, накатило неимоверное облегчение. Следом навалилась дурнота.

Вот тогда бы меня и вывернуло, но не ужинал, так что обошлось.

Я бы, наверное, этому обстоятельству даже порадовался, если б только в голову не ударила волна жара — такого, что едва равновесие не упустил. Да и упустил даже, и только-только схватившиеся узлы начали расползаться, а ядро забилось в ритме лихорадочного сердцебиения, пусть в нём почти и не оставалось небесной силы. Хорошо хоть Дана и Ночемир помогли стабилизировать новые фрагменты абриса и сбалансировать дух.

— После прожига зигзага равновесие придётся искать заново, — предупредила меня барышня. — Сейчас из-за неоднородности ауры без погрешности точно не обошлось.

— Понял, — кивнул я и зашипел от боли. — А с головой что?

— Покраснела, — без особого сочувствия отметил Ночемир, и Дана тоже всерьёз моими бедами не прониклась, вручив вместо очередной порции алхимической мази мокрое полотенце и ведро с колотым льдом.

— Вы издеваетесь? — возмутился я.

— Да не будет толку от лекарств! — объявила магистр медицины. — Тебе сейчас даже высшее восстановление не поможет!

Пришлось забирать ведро и тащиться к себе — так всю ночь холодные примочки и менял. Но зато поутру отыгрался за всё, разбудив эту парочку ни свет ни заря. Дана уже в открытую перебралась в комнату Ночемира, вот я их разом и поднял, принявшись с утра пораньше колотить в запертую дверь.

— Не брат ты мне, брат Серый! — зло выдал выглянувший в коридор Ночемир, но куда подальше не послал и велел спускаться в подвал.

— Вот так сразу? — озадачился я.

— А что — позавтракать не успел? — злорадно выдал аспирант и явно в подражание профессору Чернояру поднял вверх указательный палец. — Вот! Не рой другому яму!

— Может, пусть поест сначала? — донёсся из комнаты сонный голос Даны.

— Давай лучше раньше отстреляемся, — предложил Ночемир. — А то он с нас не слезет, а третий в таких делах лишний.

Барышня возмущённо пискнула, а затем, судя по глухому отзвуку, запулила в сожителя подушкой.

Ну а я напился воды и спустился в опостылевшую за последние дни комнатушку. Лёд к утру окончательно растаял, мокрое полотенце нисколько не помогало, и голова горела огнём, прикасаться к ней было попросту страшно. Смотреться в зеркало — тоже. Попробовал оттянуть излишки небесной силы, но с наскоку проблему решить не сумел, а погрузиться в медитацию помешали заявившиеся в комнатушку аспиранты.

— Упор делай на скорость! — объявил Ночемир. — Берёшь минимальное количество энергии, сдавливаешь её и разгоняешь до предела, начинаешь гонять по кругу. Ну не по кругу, конечно, по замкнутой траектории.

— Ой, да не умничай ты! — скривился я. — Знаю, что делать!

— Нет, ты только погляди! — обратился аспирант к подружке. — Он вконец обнаглел!

— Давайте уже приступать! — попросила Дана, прикрыла рот ладошкой и зевнула.

Но хоть процедура и была не просто знакома, но и отработана, торопиться я не стал и сначала продумал ту самую «траекторию».

Сначала в левый излив, оттуда вверх по оправе до пасынка, с него на обруч к новому узлу и вверх по уже худо-бедно проработанному ложу к голове, сразу вниз, а дальше всё в обратном порядке. Вроде проще некуда, да только хренушки!

Черти драные, мне же лишний раз ядро напрягать нельзя! И без того оно после вчерашнего как-то очень уж болезненно подрагивает — куда ещё через него сгусток небесной силы гонять?

Пришлось прокладывать маршрут в обход, а только вытолкнул и начал разгонять заряд энергии, скованный приказами контроля и сжатия, как едва корчи не взяли. Сначала болезненно дёрнулся скрученный вчера узел, затем и вовсе словно раскалённую картечину по телу погнал.

— Быстрее! — прикрикнул страховавший меня Ночемир. — Раскручивай!

И — пришлось. Уверен, в обычной ситуации обошлось бы без столь острых ощущений, а так новые узлы лишь благодаря содействию парочки аспирантов не сместил и не растянул, да и в остальном показалось, будто сам себе сердце из груди вырезаю.

Во рту проявился металлический привкус крови, в ушах зазвучал стук тугих алых капель по раскалённым солнцем камням, пальцы ощутили упругое сопротивление ещё бьющегося комка мышц…

Наваждение накатило и схлынуло, а дальше я поднапрягся и распорол-таки свой дух, прожёг дотянувшийся до кадыка и нырнувший обратно меридиан! Тотчас закружилась голова, посерело в глазах, зашумело в ушах, но потерять сознание помешала хлёсткая пощёчина.

— Баланс! — крикнула Дана. — Лови равновесие, балда!

И я это драное равновесие поймал! Ну а дальше выровнять ауру уже оказалось делом буквально пяти минут, поскольку избыток небесной силы оттянуло по новому меридиану в ядро, и жжение стихло само собой, остался лишь слабый намёк на зуд.

Но мне всё равно обработали голову алхимической мазью, после чего отправили отсыпаться, умываться и завтракать. Или ничего этого не делать, главное — никому больше не мешать. И я ушёл, радуясь даже не столько успешному расширению абриса, а всего лишь улучшению самочувствия. Когда ничего не болит — это очень-очень хорошо.

Замечательно даже, чёрт меня дери!

Но именно что замечательно мне было от силы часа два или три, а потом вновь пришлось уравновешивать дух, стабилизировать узлы и укреплять зигзаг. И мало того, что до крайности вымотался, так ещё и аппетит разыгрался, пришлось глотать слюну в ожидании обеда.

Ладно хоть ещё трапеза оказалась достаточно сытной и компенсировала не только пропущенный завтрак, но и несостоявшийся ужин. Во второй половине дня меня проведала Дана. Выправив незначительные отклонения от нормы, она посоветовала побольше медитировать, чем я и занялся. Ну а следующим утром заявился Ночемир, отыгрался за мой вчерашний ранний визит, забарабанив кулаком в дверь.

— Чего опять стряслось? — хмуро бросил я, даже не попытавшись сделать вид, будто сколько-нибудь незваному гостю рад.

Ночемир улыбнулся шире некуда и заявил:

— А давай-ка проверим, в какую образину тебя превратит полноценная магическая броня? Теперь-то она и голову прикроет!