Цареслав из дома Огнедуба и прикативший на одной коляске с ним Буремир из дома Золотых искр задержались поприветствовать старую знакомую, и словесная пикировка без малого не перешла в обмен прямыми оскорблениями.

— Дом Сорванных в агонии глоток? — произнёс Буремир и усмехнулся. — Никогда о таком не слышал!

Волот отмахнулся от плечистого аспиранта с обескураживающей непосредственностью.

— О, я тоже первый раз слышу о доме Золотых искр! — заявил он и перевёл взгляд на второго из своих оппонентов. — А вот о доме Огнедуба, напротив, наслышан. Говорят, у вас очень быстрый летучий корабль. За ним попросту не угнаться!

Цареслав с невозмутимым видом принял обёрнутую в похвалу издёвку и ничего отвечать на неё не стал, вместо этого с неприятной улыбочкой выдал:

— Смотрю, Заряна, ты так и не научилась выбирать себе друзей!

— О, Цареслав! Ты хоть и покинул школу так… скоропалительно, но должен был понять, что как раз в выборе друзей я не ошибаюсь!

Барышня произнесла свою отповедь с милой улыбкой, ещё и придержала Волота, стиснув пальцами его предплечье. И тут же распахнулась калитка, на улицу выглянул привратник.

— Судари и сударыни, проходите на занятия! Начинаются занятия!

Представители дворянских домов с показной и насквозь фальшивой вежливостью раскланялись и отправились на факультет тайных искусств, я выждал пару минут и тоже двинулся следом, а во дворе наткнулся на Ерша и Вьюна, которые живописали компании студентов наши вчерашние приключения в астрале.

Знакомый аспирант с изумрудно-зелёными глазами заметил меня и рассмеялся.

— Серый! Берите в следующий раз меня собой!

— В следующий раз, Демир? — скривился я. — Да никогда в жизни!

Молодой человек чертыхнулся и протянул Хориву целковый.

— Вы точно сговорились!

Тот покачал головой.

— Просто немного разбираюсь в людях. — И спросил: — Мимо церквушки там не пролетали?

Мы с босяками на него так и вылупились.

— В смысле?

— А в небесный прилив на Заречной стороне одна из церквей в астрал ухнула! — пояснил аспирант. — Не слышали разве?

— Брешут, поди, — неуверенно заметил я.

— Не-а! Стрельцы тот квартал хоть и оцепили, но со стороны-то видно, что церкви больше нет!

— Во дела! — присвистнул Ёрш. — Живёшь, никого не трогаешь и — хоба! — в астрале!

— Да уж. Простецам там сразу каюк, а вот тайнознатцы для начала помучаются.

Студенты заспорили, я быстренько со всеми распрощался и спустился в подвал, где мне ожидаемо попеняли, что заявился без предварительной записи, но всё же пустили позаниматься в одну из свободных комнат. Первым делом я сосредоточился на своём новом аркане, благо все необходимые для сотворения магической цепи приказы уже знал. В основу всего поставил артефакт, затем начал вливать в заклинание небесную силу, и меж пальцев заструились-зазвенели отливавшие тёмным пурпуром звенья.

Замах!

Венчал цепь крюк с шипом как на пожарных баграх, им-то я в плиту зачарованной стали и запулил. Сыпанули искры, отдача перетряхнула всего с головы до ног, и эта отдача была совсем не та, к которой можно приноровиться и тем самым укрепить дух. Внутри всё так и задрожало, расшатывая узлы и растягивая меридианы, лишая стабильности ядро.

Вот же ж!

Кое-как погасив драные вибрации, я поймал состояние внутреннего равновесия, после чего развеял нисколько не пострадавшую от удара цепь и сотворил её заново, дополнительно включив в схему приказ гашения отдачи. Ударил и удовлетворённо кивнул: уже лучше.

Лучше — да. Только всё равно не то. Всех достоинств — чрезвычайная прочность.

Ну а я ожидал от этого аркана большего и решил во что бы то ни стало это самое «большее» из него выжать. Поколебался немного, выбирая между кровавой рукой и крыльями ночи, и в итоге включил в новую вариацию схемы последний из своих аргументов. Раскрутил цепь чёрной стали, заставив крюк с гулом рассекать воздух, метнул его в плиту и сразу отдёрнул, чтобы врезать с другого направления и под совсем иным углом.

Искры!

Аркан ощущался чем-то вроде продолжения руки, им получалось выделывать такие трюки, на которые даже близко был не способен мой кровавый гарпун, но имелся у него и несомненный недостаток. Заклинание получалось столь целостным, что сколько ни пытался, так и не смог изменить его с помощью малой печати воздаяния. Бить и оплетать — да, накладывать порчу и отравлять — нет. Досадно.

Но зато теперь я без особого труда царапал зачарованную сталь!

Утомившись, отправил в бронеплиту с десяток дистанционных заклинаний: кровавую искру, созданный на её основе стальной дротик и несколько разновидностей серпов, а под конец выложился на полную, ударив буром. Потом шумно выдохнул и расплылся в довольной улыбке, поскольку Дана и Ночемир оказались совершенно правы, и огненный ихор и впрямь заметно усилил мой абрис — теперь чары летели чуточку быстрее и получались малость прочней.

Происходило это, разумеется, отнюдь не само по себе — просто сейчас я оказался способен вкладывать в них чуть больше энергии. На выходе меня даже предупредили о том, что если продолжу в том же духе, то вскорости придётся задействовать активную защиту или раскошеливаться на ремонт учебных пособий.

От этого словосочетания внутренне так и передёрнуло, но я виду не подал, отшутился и ушёл в раздевалку, а уже там сообразил, что не оценил изменения, случившиеся после прожига дополнительных меридианов с моими крыльями, но возвращаться на тренировочную площадку, конечно же, не стал и отправился в читальный зал. Позанимался там с книгами, затем в компании Борича, Звонимира, Гродана и Бахаря отправился обедать, но уж лучше бы в одиночестве перекусил, поскольку пришлось рассказывать студентам о вчерашней вылазке в астрал.

— Магистр всех отродий сразу под нож пустил, — посетовал Борич. — В анатомический театр только одного обгорелого привезли. И то его старшекурсники препарировать будут, нам только рожки да ножки останутся!

— Нету у кровавых летунов рогов! — поправил приятеля рыжий Гродан.

— Я образно! Не цепляйся к словам.

— Вот ляпнешь такое при магистре, он тебя сразу с курсов отчислит.

— Иди ты!

Засиживаться в подвальчике мы не стали, перекусили и поднялись на улицу. Моросил серый осенний дождик, да и по утрам уже до ледка на лужах подмораживало, так что о занятиях математикой в парке у главного корпуса не могло быть и речи, а ютиться на подоконниках в коридоре мне нисколько не хотелось, вот я и предложил Гродану пойти ко мне.

— Делать больше нечего — туда-сюда ходить! — возмутился рыжий студент.

— А есть разве? — вроде как удивился я.

Гродан развёл руками и признал:

— Уел!

Успевший за обедом пропустить пару кружек пива Бахарь аж прищёлкнул пальцами.

— Точно!

Мы уставились на него, и тот напомнил:

— Чердак же! Задёшево! Ну? Проводите?

И проводили, а чего нет-то? Бахарь остался на первом этаже торговаться с домовладельцем, а мы с Гроданом поднялись ко мне. Рыжий студент огляделся, посмотрел в окно и поинтересовался:

— Дорого дерут?

— Сейчас немало, да. Вот пока на чердаке жил, гроши выходили.

— На чердаке зимой холодно. Да и с Бахарем соседствовать — железная печень нужна. В кабаке с ним гульнуть — милое дело, но жить…

Гродан передёрнул плечами, и я полюбопытствовал:

— А он на кого вообще учился?

— Звездочёт он недоделанный, — подсказал студент и плюхнул на стол учебник. — Давай, время пошло!

Я озадаченно хмыкнул. Звездочёт?

Интересно. Весьма и весьма.

Распрощавшись через час со студентом, сам я тоже в комнате задерживаться не стал. Сунул руку в карман и машинально погладил чуть тёплое вместилище порчи, с прищуром глянул на особняк Сурьмы, после чего вновь натянул кожаный плащ, нахлобучил на голову картуз и вышел на улицу.

— Эй, покоритель астрала! — тут же гаркнули откуда-то сверху. — Заходи новоселье обмыть!

Я задрал голову и обнаружил, что из чердачного окошка выглядывает Бахарь.

— Обязательно! — отозвался я, не собираясь своего обещания выполнять. — Попозже загляну!

Перво-наперво наведался в магазин готового платья и подобрал там под свой пиджак жилетку с карманом для часов — сунул в него шарик из зачарованной стали, и сразу как-то малость спокойней стало: теперь точно не выпадет!

Дальше отправился принимать наше новое приобретение, но застал на заднем дворе стиснутого соседними зданиями трёхэтажного особняка одного только нервно вышагивавшего из стороны в сторону Дарьяна.

— Ты чего как тигр в клетке мечешься? — поинтересовался я у товарища.

— Агний! — коротко выдохнул книжник и столь же лаконично пояснил: — Бесит!

— Чего хочет?

— А чего он может хотеть? Денег, конечно! — зло выдал Дарьян. — Насели на меня с Агной: займи да займи, всё сторицей вернётся. А не надо мне сторицей когда-нибудь потом, мне сейчас деньги нужны!

— На возвышение?

— Угу, — подтвердил книжник и кивнул в сторону приоткрытых ворот. — Волот идёт!

Подошёл аспирант в распахнутом пальто поверх пошитой по фигуре сюртучной пары и надраенных до блеска лакированных туфлях, поприветствовал нас, приподняв над головой низкий цилиндр.

— Смотрю, принарядился! — отметил я. — Поди, все деньги спустил?

— Скажешь тоже! — улыбнулся Волот и запахнул пальто. — Поговорил с плотниками, предлагают два варианта: либо сделать быстро, как придётся и очень дорого, либо отремонтируют по высшему разряду за полтора-два месяца и возьмут столько же, сколько и за быструю халтуру.

Дарьян усмехнулся.

— Ответ очевиден, нет? Денежных заказов у нас пока не предвидится.

Волот кивнул.

— Тогда для начала заложим на ремонт три сотни, а дальше видно будет. Надо только всё с епархией согласовать. Серый, поговоришь с отцом Бедным? Заодно и акт о доставке груза отдашь.

В ворота заехала карета, на козлах рядом с кучером теснились Вьюн и Ёрш, с запяток соскочили Кочан и Кабан. Распахнулась дверца, и экипаж с непокрытой головой покинул профессор Чернояр.

— Ну? — уставился он на меня.

Я в ответ перекинул мыслеречью воспоминание о том, как занялась призрачным огнём замаранная чернотой обманка. Лысый старикан кивнул и указал на отпертую кучером дверь особняка.

— Идёмте!

Уж не знаю, кто вывез из дома всю мебель — выселенные жильцы или представители предыдущего домовладельца, но встретили нас внутри голые стены. На первом этаже было две комнаты, гостиная, кухня и крохотная прихожая, на двух верхних по четыре комнаты. И ещё в доме оказался необычайно основательный подвал с высоченными сводчатыми потолками и каменными стенами. Ну или даже не подвал это был вовсе, а первый этаж, ушедший под землю за пару-тройку веков по мере повышения уровня дороги.

— А чего на улицу ни дверь, ни окна первого этажа не выходят? — разочарованно спросил Кабан. — Я думал трактир открыть!

— Надо — пробей, — отмахнулся профессор Чернояр, вручил мне комплект документов на дом и отправился восвояси.

Вьюн огляделся и посоветовал деревенскому увальню:

— Трактир в подвале делай! Вход прямо с улицы выкопать — и вперёд!

— Только не трактир, а кофейню! Театральную! — поправил приятеля Ёрш. — Трактиров как грязи, а мы сюда актрис кофий пить зазовём, за ними публика потянется. И персонал из тех бездарей наберём, которые в театр пробиться пытаются!

— Да какой ещё кофий⁈ — возмутился Кабан.

— Контрабандный, — пихнул его в бок Вьюн и подмигнул. — Ну сам посуди — мясо тебе за полцены никто не подгонит, а колониальные товары — запросто!

— Только давайте не как в прошлый раз!

— Не-не-не! Прямо в городе закупаться будем. Получится дороже, чем в Южноморске, зато без риска.

Кочан фыркнул.

— Вот вы болтуны! Ещё ж не решено ничего! Мы как — принимаем дом в имущество братии или продать попытаемся?

— Конечно оставляем! — подбоченился Кабан. — Ещё и переедем сюда — за съём платить не придётся!

— Только нужно мебель закупить. Ну и ремонт какой-никакой тоже не помешает.

— Да уж потянем мебель с ремонтом! — фыркнул деревенский увалень и поскрёб подбородок. — Правда, ещё в подвал вкладываться. И как выручку делить тогда?

— Да не надо ничего делить! — рассмеялся Вьюн. — Собрался заниматься — вот и занимайся. Прикинем, на какую часть дома подвал тянет, и плату назначим.

— Посильную, — поддакнул Ёрш.

— Да угомонитесь вы! — возмутился Кочан. — Не решено ещё ж ничего!

Кабан скрестил на груди руки и отрезал:

— Надо будет — я твою долю выкуплю!

— Какую долю? — поинтересовался возникший в дверях Огнич и сказал последовавшему за ним Агнию: — Видал, какие хоромы!

Дворянчик вежливо улыбнулся, явно нисколько увиденным не впечатлённый.

— Это всё мелочи, если не зевать и обчистить бесхозный небесный омут! — заявил он, чем поразил меня до глубины души.

— Какой ещё омут? — разыграл я удивление, кинув злой взгляд на Огнича.

— Тот, где вас черти в оборот взяли! — пояснил Агний.

Я скрестил на груди руки и отрезал:

— Тот омут — не бесхозный, и мы туда больше не сунемся.

— Если там черти завелись, точно бесхозный!

Парни начали заинтересованно переглядываться, но Волот предупредил разброд и шатание, объявив:

— Омут, может, и бесхозный, только нам его не найти. Я туда и оттуда курс по временным переменным заказчика прокладывал, обратно попасть не смогу.

Огнич округлил глаза.

— Да ты чего сочиняешь, Волот? По каким ещё временным переменным?

— По обычным. Я знаю, где вчера находился омут, но понятия не имею, в каком направлении и с какой скоростью он смещается относительно той точки.

Агний прищурился.

— Но можно ведь провести обратные расчёты?

— Я — не смогу, — качнул головой Волот. — И я пообещал никому исходные данные не передавать. Фактически, я их уже забыл.

— Это кому ты пообещал⁈ — разозлился Огнич. — Да чего ты выдумываешь?

— Ты обвиняешь меня во вранье? — холодно спросил аспирант.

Фургонщик нервным движением оправил свою подбитую мехом куртку и скривился, но всё же выдавил из себя:

— Пообещал, так пообещал. Значит, мимо омута мы пролетаем. — Огнич запустил пальцы в чёрные кудри, огляделся и сказал: — Тут просто такое дело: есть возможность наш капитал за пару-тройку месяцев удвоить. За яхту и эти хоромы никак не меньше пятнадцать тысяч выручим, так что получим на руки все тридцать! Неплохо, а?

— Тридцать точно не выручите, — покачал головой Агний и пояснил: — Как уже знаете, прорвавшись в аспиранты и подмазав нужных людей, я получу доступ к тайным счетам семьи. Это — сорок, в крайнем случае — сорок пять тысяч целковых. Но часть средств уже причитается Дарьяну и Агне, — указал он на книжника, — да и мне с пустыми карманами оставаться смысла нет, поэтому на пятнадцать тысяч наброшу только десять. Если вложиться прямо сейчас, рассчитаюсь по счетам самое позднее в начале весны. Что скажете?

— Яхта под арестом, — напомнил Дарьян.

Агний пожал плечами.

— Скорее всего, получится уложиться в десять тысяч, но этого может не хватить, тогда придётся занимать где-то ещё. И не сомневайтесь — заём оформим по всем правилам. Ваши вложения будут обеспечены всем имуществом семьи Рыжепламенного лиса!

— А с такими деньгами и связями мы и на Тенезвёзд замахнуться сможем! — расплылся в улыбке Огнич. — Ну! Давайте!

Кочан покрутил мощной шеей и заявил:

— Такие дела с кондачка не решаются! Тут для начала всё хорошо обдумать нужно.

Вьюн фыркнул.

— Десять тысяч за четыре месяца — само собой, надо подумать!

— А кофейня? — набычился Кабан.

— Да погоди ты! — отмахнулся от него приятель и заявил: — Короче, завтра ответ дадим. А сейчас давайте выметаться, нам на тренировку пора.

Дарьян подступил ко мне и прошипел на ухо:

— Продадим дом, я свою долю деньгами заберу!

Он утопал и прихватил с собой Волота, а пока Кочан возился с замком входной двери, ушли и Агний с Огничем.

— Вот же болтун! — зло выругался я в адрес фургонщика. — Язык как помело!

Кабан поддержал меня кивком и пробурчал:

— Угу! И этот Агний тоже хорош: на дом рот разинул!

Босяки переглянулись, и Вьюн развёл руками.

— Серый, ты на Конокрада бочку не кати. Мы вчера чуток перебрали в варьете, ну и зашёл разговор о чертях.

— Ага! — вздохнул Ёрш. — Но больше — никому! Студентам об омуте — ни полслова!

Я выдохнул беззвучное проклятие, а Кочан пихнул меня в плечо и попросил:

— Разузнай лучше у отца Бедного, не брехня ли это, часом? Агний точно может на место главы семьи претендовать?

Вьюн подступил с другой стороны.

— И сам будет имуществом распоряжаться или всё не так просто.

— Задрали! — в голос рявкнул Кабан. — Я кофейню, блин, хочу! Театральную! С актрисками и колониальными товарами! Контрабандными!

— Ты поори ещё о контрабанде-то! — шикнул на приятеля Кочан.

— И на те деньги, что Агний выложит, получше кофейню откроешь! — рассмеялся Ёрш.

— Я не хочу потом и лучше! Я хочу сейчас и эту!

— А ремонт, а мебель? Точно потянешь?

Кабан в ответ только зарычал. Крыть приведённый аргумент ему было нечем, и я тяжко вздохнул.

— Вы серьёзно, блин? Я что же — приду в епархию и начну расспрашивать о дворянской семье из чёрного списка? Сказать, куда отец Бедный меня пошлёт, или сами догадаетесь?

— Ну ты ж не вот так прямо в лоб! — фыркнул Вьюн. — Скажи, что товарищ наш Дарьян Мертвослов втюрился в Агну из этой лисьей семейки, вот и боишься, как бы он от нас не откололся, когда невеста кучу денег от двоюродного братца получит! Попробуй! Тебе так и так в епархию идти!

— Не нравится мне всё это, — проворчал я, но сразу понял, что переспорить парней не выйдет, проверил убранное в жилетный кармашек вместилище порчи и вздохнул. — Хорошо! Спрошу сегодня. Сейчас домой загляну и схожу.

И спросил — да, вот только разговор с самого начала пошёл как-то совсем не так. Точнее — не так всё пошло сильно раньше. Начать с того, что усиленных тайнознатцами патрулей по пути в резиденцию епископа повстречалось едва ли не вдвое больше обычного, сама резиденция изрядно напоминала осаждённую крепость, а внутри царила какая-то совсем уж нездоровая суета.

Пока поднимался на Холм, у меня трижды проверили метку на духе, затем добрых полчаса промурыжили на проходной, и я бы нисколько уже не удивился отказу отца Бедного меня принять, но — нет, запустили чуть ли не сразу, несмотря на битком набитую приёмную.

— Сильно яхту повредили? — уточнил священник, принимая бумаги о доставке груза.

— Мачта и палубный настил под замену. Заодно и корпус усилим. Уже договорились.

— Хорошо, деньги поступят на счёт товарищества завтра. — Отец Бедный откинулся в кресле и вдруг поинтересовался: — На Заречной стороне давно бывал?

— С того дня и не бывал. А что?

— Слышал — церковь в астрал во время небесного прилива провалилась?

— Слышал краем уха, — подтвердил я и полюбопытствовал: — Это которая?

— Чарослова Бесталанного, — подсказал священник и поморщился. — Уже это само по себе плохо — шутка ли, на всё Поднебесье ославились! Но вчера дознаватели отыскали следы направляющих письмён. Провал открылся не сам по себе — кто-то провёл ритуал.

— И?

— Епархия заплатит тысячу за любые достоверные сведения о чернокнижнике и пять за те, которые помогут произвести арест.

— И десять за самого чернокнижника? — закинул я удочку, но не тут-то было.

— Полезете не в своё дело — получите по рукам, — пригрозил отец Бедный. — Любые действия согласовывай непосредственно со мной! Всё очень серьёзно!

— А это не пепельные? — предположил я. — Им там неплохо хвост прищемили.

Священник покачал головой.

— Пепельные братья отнюдь не образец добродетели, но они нам всё же братья. В их сторону даже не смотрите.

Я кивнул.

— Понял. — И, прежде чем меня попросили на выход, произнёс: — А вот ещё о семье Рыжепламенного лиса…

— Они в чёрном списке! — отрезал священник и даже прихлопнул ладонью по столу. — И в чёрном списке останутся! Точка!

— Это как раз понятно, — вздохнул я, — только сердцу-то не прикажешь! Наш Дарьян всерьёз вознамерился жениться на известной вам девице из этой семьи, но там нужно, чтобы её кузен пробился в аспиранты и стал формальным главой семьи, а на это требуются деньги.

— Так-так-так! — заинтересовался отец Бедный. — Продолжай!

Я немного напрягся даже.

— Деньги ему обещают вернуть, когда кузен станет аспирантом и получит доступ к имуществу семьи. Там о каких-то тайных вкладах речь шла, я не вникал.

— И много на тех вкладах денег? — деловито уточнил священник.

Запираться было глупо, я и не стал.

— От сорока до сорока пяти тысяч.

И тут отец Бедный самым бессовестным образом заржал.

— Ой, не могу! — простонал он, хлопая ладонью по столу. — Ой, насмешил! Сорок тысяч на счетах!

Я спокойно дождался, когда собеседник успокоится, потом уточнил:

— И что я сказал смешного?

— У семьи Рыжепламенного лиса даже в их лучшие времена подобных сумм и близко не было! Им один только дом Огнедуба под сотню тысяч ссудил, поэтому лисы под их дудку и плясали! А этот наследник — Агний, да? Лодырь и бездарь! Его из школы по причине полнейшей бесперспективности отозвали. На какой же ступени он возвышение забросил, дай Царь небесный памяти… А! На пятнадцатой! До сих пор так к ядру входящие меридианы и не протянул, поскольку это работать надо, а работать он не любит. Впрочем, именно поэтому и уцелел.

Я покрутил из стороны в сторону головой и хмыкнул.

— В самом деле?

— Дурят они твоего товарища, — заявил священник. — Даже не сомневайся!

«И не только его», — подумал я, а вслух произнёс:

— Нет, я-то верю, а вот влюблённому дураку попробуй ещё глаза открой!

— Подожди в приёмной. Посмотрю, какие бумаги из архива можно изъять. Но ты тогда непременно на Заречную сторону наведайся! Наведаешься?

Я пообещал.

— И за товарищем своим присмотри! Духоловы все немного не от мира сего, а уж кому мертвослов прочитать довелось, так и подавно. Не сказать, будто после такого совсем уж мозги набекрень, но обычно это натуры крайне увлекающиеся и ни в чём не знающие меры.

— Учту, — кивнул я и вышел за дверь.

Когда вернулся в расположение братии, там царило приподнятое настроение: парни пили пиво и по своему обыкновению собачились, но перспективы неплохо заработать, не рискуя при этом головой, никого равнодушными не оставили, разве что Кабан как заведённый твердил:

— Кофейню хочу! Театральную! С контрабандным ромом и актрисками!

— Тебе жены мало? — рассмеялся Огнич.

— Ну не Догада же будет задом перед посетителями вилять! — возмутился деревенский увалень. — Она на себя буфет возьмёт.

— Да ты, смотрю, уже распланировал всё, дружище! — улыбнулся Кочан и отвлёкся на меня, спросил: — Ну что, Серый? Как сходил?

— Фуфло! — объявил я, вынул из-под плаща прихваченные с собой из епархии бумаги и кинул их на стол. — Ни тайных вкладов, ни скорого прорыва в аспиранты. Ни-че-го! Одни долги!

Огнича будто в зад кольнули.

— Это как? — вскинулся он. — Это что⁈

Фургонщик подскочил к столу, распихал плечами уже обступивших его парней и выкрикнул:

— Так счета тайные же! Откуда о них церковникам знать?

— Ну вот о двухстах тысячах долгов они откуда-то знают. Как и о пятнадцатой ступени возвышения Агния!

— Да бред! — взорвался Огнич. — Эти писульки и гроша ломаного не стоят! И кто бы святошам о возвышении Агния рассказал? Он перед ними не отчитывается!

— Погоди, Конокрад! — одёрнул фургонщика Кочан. — Книжник, погляди и скажи нам, что и как!

Дарьян и Волот взялись изучать принесённые из епархии бумаги и некоторое время спустя подтвердили мои слова.

— Эта семейка годами жила за счёт того, что занимала деньги на оплату старых долгов, — объявил аспирант. — Всё имущество заложено на несколько раз. У них только резов по займам больше чем на десять тысяч в год набегало!

Ну а Дарьян с побагровевшим от бешенства лицом принялся сжимать-разжимать кулаки.

— Шею сверну! — процедил он. — Я сверну ему шею!

— Книжник, да ты кому поверил-то⁈ — всполошился Огнич. — Церковники нас просто рассорить решили! Чтобы мы вместе силу не набрали! Сейчас-то вы из рук у них едите!

Кочан пристукнул кулаком о стол.

— Не зарывайся, Конокрад!

— А что? — скривился фургонщик. — Не так разве? Правда глаза колет?

— Денег Агнию не дадим, — отрезал Вьюн. — И тебе не советуем.

Огнич всех оглядел и сплюнул под ноги.

— Ну и дураки! Лично я ему верю и жить своим умом собираюсь! А вы потом локти кусать станете!

Он сдёрнул с вешалки свою подбитую мехом куртку и выскочил за дверь.

— Нехорошо получилось, — сказал Ёрш.

— Да остынет! — махнул рукой Кабан. — Поди, у нас актриски получше девок в том вашем варьете будут!

— Само собой! — рассмеялся босяк. — Даже не сомневайся!

А Дарьян молча собрался и, лишь уже свернув документы в трубочку, спросил разрешения:

— Серый, я возьму на время?

— Если пообещаешь никого не убивать.

— Замётано! — хрипло выдохнул книжник и решительно двинулся на выход.

Мне бы его остановить, да только сразу видно, что лишь поругаемся зазря.

И я вздохнул:

— Вот уж и вправду нехорошо получилось…