Судорога взбесившегося пространства смахнула меня с надстройки, за борт не улетел лишь благодаря крыльям ночи. Но мог бы и улететь — хуже бы точно не стало. Вырвавшийся из астрала «Репейник» закрутило и замотало, без малого перевернуло, и раненый летун вывалился за борт, заболтался на собственных кишках.

Кораблекрушение предотвратил метнувшийся в рулевую надстройку Дарьян.

— В сторону! — гаркнул он, и наружу тотчас выпал Вьюн, куртка и левая штанина которого блестели от свежей крови.

— Если б не пилюля, сдох бы, — пожаловался он и повалился на палубу рядом с Кабаном.

Деревенский увалень осклабился.

— А на мне всё само собой заросло!

Болтанка пошла на убыль, но яхта разом просела на добрую сотню аршинов, и я вцепился в фальшборт, с тревогой глянул вниз. Падать ещё и падать!

— Кочан! Где ковёр-самолёт?

Но сразу откликнулся Дарьян:

— У земли выровняюсь! — крикнул он.

Я не поверил и рванул к люку в обход Ночемира, которого сзади обхватила залившаяся радостным смехом Дана. И — глаза! Глаза у аспиранта стали точь-в-точь как у профессора Чернояра. Впрочем — не до того!

Натянулся, удерживая меня на месте фиолетово-чёрный трос ловчей сети, и я вспомнил об оплетённом ею и без малого парализованном демоническом отродье. В этот момент «Репейник» перестал падать и начал просто быстро снижаться, да к тому же Кочан наконец-то вытянул из кубрика на палубу ковёр-самолёт.

Теперь-то не расшибёмся! Ещё и в прибытке останемся: скрутил же отродье!

Точнее — скрутили, ведь живьём захватить кровавых летунов получилось не только у меня: один из обитателей астрала бился в объятиях костяных терний, проросших из щедро окроплённых кровью досок палубы, а другого душил захлестнувшим шею хлыстом Огнич. Его пленник силился избавиться от удавки и бестолково дёргался, но как-то очень уж вяло. Потом и вовсе затих.

Волот скорчился посреди пентакля, Ёрш сидел неподалёку от него и зажимал ладонями лицо.

Все живы? Да это чудо какое-то!

— Мы где вообще⁈ — поинтересовался я, разглядев кругом одни лишь верхушки пожелтевших и начавших облетать деревьев.

Ночемир перестал стоять столбом, подхватил Дану на руки и закружил барышню в воздухе, а мне сказал:

— Ваш штурман собирался на университетский заказник идти, а куда нас на самом деле выкинуло, даже он теперь не скажет!

Волот заворочался, но расспросить его помешал рывок захваченного мной демонического отродья. А только я придавил гадину приказом парализации, и Кочан крикнул:

— Летят!

Я проследил за его указующим перстом и обнаружил, что к «Репейнику» скользит взмывший откуда-то из-под деревьев ковёр-самолёт. На нём — двое.

— Вы! — рявкнул я тогда на парочку аспирантов и начал спешно развеивать свой слишком уж вызывающий доспех. — Кончайте дурить, помогите раненым!

Дана смущённо ойкнула, и Ночемир поставил её на палубу, а Ёрш бросил зажимать ладонями сильно опухшее с левой стороны лицо и прошепелявил:

— А глаз вырастет заново? Я среднее восстановление выпил!

Коготь отродья оставил глубокий вертикальный разрез, протянувшийся ото лба через щёку и уголок рта к подбородку. Рана закрылась и уже не кровоточила, а вот с глазом всё было не слишком хорошо.

— Ну ты и красавец, братец! — нервно хохотнул Огнич.

— Между прочим, тебя прикрыл! — обиделся босяк. — Проставишься, как приземлимся! Понял?

— Да я завсегда!

Дана отправила Ночемира в кубрик за своим саквояжем и принялась осматривать Ерша, а я глянул на приближавшийся ковёр-самолёт и спросил у фургонщика, указав на пленённое им демоническое отродье:

— Это как вообще?

Огнич рассмеялся.

— А помнишь, как я у пирамиды Книжника притормозил? Вот и тут так же, просто я не только это страшилище от небесной силы отсёк, но ещё и голову ему задурил. Он ничегошеньки сейчас не соображает! Это как морок навести, ничего сложного!

И тут с ковра-самолёта нас окликнули:

— Эй, на «Репейнике»! Помощь нужна?

Пускать чужаков на борт нисколько не хотелось, к тому же аспект у незваных гостей оказался багряным, так что заявил в ответ:

— Принимайте товар!

Дважды просить парочку тайнознатцев не пришлось — они подлетели к болтавшемуся под яхтой отродью и погрузили его на ковёр-самолёт, после чего перерезали кишки и начали снижаться, напоследок велев нам двигать следом. Я передал это распоряжение Дарьяну, а когда летучий корабль дёрнулся и лёг на новый курс, начал направлять книжника, дабы тот ничего не напутал в силу не самого лучшего обзора.

И — сели. Даже провисели какое-то время над поляной с несколькими окружёнными стоячими каменюками алтарями, пока представители школы Багряных брызг и привлечённые к делу магистром Любором студенты не спустили вниз всех кровавых летунов. Первые занимались живыми, вторые мёртвыми.

— О! — поразился один из медиков. — Магистр, тут высший демон! Целёхонек!

Магистр Любор подошёл к зарезанной мной твари и поправил молодого человека:

— Это не высший демон, а всего лишь взрослая особь. Неповреждённое тело потянет на пять сотен.

Я пихнул в бок окончательно оклемавшегося Вьюна:

— Ты записывай-записывай! — А магистру сказал: — У него мозг клинком из зачарованной стали проткнут.

— Тогда дам три с половиной сотни!

Вьюн прошипел уголком рта:

— А чего я, а не Книжник?

— Ему не до того!

В этот момент яхта рывком опустилась чуть ниже и начала заваливаться набок.

— Спускайтесь и про Волота не забудьте! — рявкнул Дарьян из надстройки. — В накопителе пусто, и лучше дать ему остыть, прежде чем перезаряжать!

Места на прогалине средь деревьев для не такой уж и большой яхты хватило с избытком, обошлось без новых повреждений. Волоту помогли деревенские, Ёрш с повязкой на глазу спустился самостоятельно и заржал:

— Я теперь прям как пират!

— Глаз-то вырастет? — спросил его Кочан.

— Ага! — кивнул босяк и тут же зашипел от боли, прижал ладонь к левому виску. — К вечеру, говорят, в порядке буду!

Ну а меня позвал магистр Любор. У представителей школы Багряных брызг возникли претензии к качеству товара: если за трёх более-менее целых летунов они согласились дать полную цену, то лишённого кишок подранка оценили только в пять сотен.

— Рассчитайтесь за него пилюлями с кровавыми цепями и полётом, а остальное оставляйте себе, — в свою очередь предложил я.

— Остальное? — фыркнул аспирант лет двадцати пяти. — Да от него ничего не останется!

Я пожал плечами.

— Или так, или платите полную цену.

На самом деле требовать деньги мне полагалось с магистра Любора, но до серьёзных препирательств дело не дошло, и некоторое время спустя студенты уволокли на разделку ссохшийся костяк демонического отродья, а мне вручили две багряные пилюли — одну с цепью, другую с полётом. Глотать их нисколько не хотелось, но и не пришлось.

— Раздави в руке, — посоветовал представитель школы Багряных брызг, прежде чем уйти.

— Вьюн! — крикнул я. — Пометь, что мы с Дарьяном по две с половиной сотни уже получили!

Босяк подошёл и уточнил:

— А это чего такое? Может, нам тоже надо?

— Кровь же! Не подойдёт без нужной склонности.

— А! — протянул Вьюн. — Хорошо, помечу.

Он убежал собачиться с магистром Любором, который категорически не желал платить двести целковых за обгорелое тело летуна, а я стиснул один из кулаков, и пилюля лопнула, багрянец просочился в меня сакральным знанием.

Это не был аргумент или нужная совокупность приказов — я всего лишь понял, что следует делать и как.

— Дарьян!

Я вручил вторую пилюлю книжнику, и тот озадаченно хмыкнул, а впитав в себя новое знание, обречённо вздохнул.

— Ещё парочку служебных приказов изучить придётся.

— Ну а чего ты хотел? Это же полёт!

Заклинание кровавой цепи было несказанно проще, я выставил перед собой руки, развёл их, и между сжатых кулаков протянулась фиолетовая цепь. Протянулась и тут же лопнула, расплескалась магическим огнём, но уверен — мог бы сотворить и стальную чёрную. И сотворю ещё!

— Конокрад! — послышался вдруг крик Кабана. — Ты куда мои вилы потащил⁈

— Это трезубец, балда! — отозвался фургонщик. — И чего это он твой?

— Того, что мне им кишки пропороли!

— Это общий трофей!

— Фигу! Я из-за него чуть дуба не дал!

Отвлёкшись от спора, я огляделся и обнаружил, что Ночемир опустился на корточки рядом с развалившимся на траве Волотом — на лице улыбка, глаза холоднее астрала. Вмешиваться в разговор аспирантов я не стал, дошёл до Даны и спросил:

— А точно никаких осложнений не будет? Просто видел, как у одного тайнознатца третий глаз на лбу после такого вырос.

Барышня улыбнулась.

— После такого ничего не вырастет, не волнуйся. Вот если принять должным образом обработанный демонический ихор, — указала она взглядом на каменный круг, где суетились представители школы Багряных брызг, — то вполне могут развиться осложнения, а хранитель был магически нейтральным существом. У тебя даже аспект никак не изменится, поскольку ты его оранж собственной чернотой замарал. Тело закалится, узлы окрепнут, меридианы с ядром эластичней станут. Негативных последствий — никаких.

Я озадаченно хмыкнул.

— А чего тогда я первый раз о таком слышу?

— Магия хранителей начинает перерождаться в ихор самое раннее через полсотни лет с момента зарождения. Столь старые небесные жемчужины встречаются чрезвычайно редко.

К нам подошёл Ночемир, Дана обняла его и с улыбкой сказала:

— А Серый тебя бросить требовал, когда нам на хвост отродья сели.

Аспирант фыркнул.

— Так я и сам бы требовал, чтоб ты другого бросила!

Я поморщился.

— А можно немного серьёзней? Нам обещали по пять сотен за порцию ихора заплатить!

Ночемир аж присвистнул даже.

— Ты прям на ходу подмётки режешь! Ничего, что две порции сам вылакал, а третью на твоего приятеля потратить пришлось?

— И спас вас кто⁈ — возмутилась Дана. — Да мы вас дважды спасли, между прочим! Ладно, первый раз деваться некуда было, но во второй могли просто удрать!

Ночемир придержал подругу и покачал головой:

— Нет-нет-нет! Добычу он нам сдал и может претендовать на вознаграждение, тут всё верно. Но тогда и мы в свою очередь имеем право получить с него деньги за потраченные реагенты. Допустим, по тысяче за порцию.

Я покачал головой.

— Не-а. Одну вы сами для исцеления Кабана использовали, две других я по наущению Даны выпил в том числе и ради вашего же спасения! В обоих случаях речь однозначно шла о безвозмездной передаче зелий.

Ночемир ухмыльнулся.

— Тогда берите меня в долю, раз уж я всех спас! Сколько вам за отродья отвалят?

— Ты должен останешься.

— Это плохо. Не люблю оставаться должником.

Я вздохнул и предложил:

— Давайте просто решим, что никто никому ничего не должен. За лечение, реагенты, помощь… Выбрались и ладно.

— Эх, Дана, не получится тебе в этот раз братию Серого ободрать! — рассмеялся аспирант и протянул руку. — Замётано!

— А я, между прочим, на приданое коплю! — заявила барышня.

— А это он пусть выкуп платит! — ухмыльнулся я. — Ещё приданое ему!

— Сейчас по шее получишь! — пригрозил Ночемир.

— Лучше мировое соглашение отдай! — потребовал я.

Ночемир вручил мне бумаги и вдруг заявил:

— Серый, у тебя ведь срок восстановления вышел уже? Давай-ка прямо сейчас очередную пару узлов сформируем, пока ихор окончательно не усвоился.

— Здесь?

— Ну, отойдём за вашу лохань. Она в воздух-то поднимется вообще?

— Должна, — пожал я плечами и отнекиваться не стал, принял предложение аспиранта, о чём впоследствии нисколько не пожалел, поскольку скрутить по узлу на обручах получилось с необычайной лёгкостью. Сразу ещё и второстепенные меридианы до ключиц прожёг. Никаких болезненных ощущений не испытал вовсе.

— Теперь крылья будут больше и прочней, — сказал Ночемир. — Лучше бы, конечно, к рукам дополнительные меридианы прокинуть, но там ещё узлы нужны, а тут усиление сразу ощутишь.

Я помотал головой и спросил:

— А как ты аспект поменял? Это ж невозможно после преломления!

— Так я и не поменял. Просто оранж с чернотой сбалансировал, — пояснил аспирант и уточнил: — Вы когда в город возвращаться думаете?

— Как только эту лохань в воздух поднимем, — с обречённым вздохом сказал я.

— И когда это случится?

— Сейчас узнаю.

Как оказалось, накопитель уже успел остыть, и парни даже начали накачивать его небесной силой, благо черти хоть и потрепали летучий корабль, но никаких действительно серьёзных повреждений нанести ему не сумели.

— Палуба требует ремонта, и мачта под замену, — взялся перечислять Волот. — Ещё корпус следует укрепить, и на первое время понадобится сухой док. Придётся раскошелиться, но груз доставлен, епархия покроет затраты на усиление заклинательного круга — сможем отправить эти деньги на ремонт.

— А за демонов нам сколько отвалят? — поинтересовался Огнич. — Считал уже кто-нибудь?

— За отродий получим около трёх с половиной тысяч, — подсказал Вьюн и скривился. — За Барона и то больше заплатили!

— И возни меньше было, — буркнул Кочан.

— Вот уж не скажите! — скривился Волот и передёрнул плечами. — Тут тоже несладко пришлось, но там…

— Дом ещё! — напомнил Огнич. — Если его продать, нормально выручить получится!

— Решим, — кивнул Кочан. — Ещё бы до города доползти!

Но — доползли. И даже о сухом доке для яхты договорились, а вот поиск бригады плотников решили отложить на завтра. Начинало вечереть, и всем хотелось поскорее завалиться в какой-нибудь кабак. Ну — почти всем. Кабан пить отказался и двинул прямиком домой, а Дарьян быстренько влил в себя несколько стопок рома, ещё даже сильней обычного помрачнел и тоже вознамерился отчалить.

— Обещал! — отмахнулся он от возмущённых парней.

— К Агне пойдёшь? — спросил я, выйдя на улицу следом.

Книжник неопределённо пожал плечами.

— Может быть… — Он стиснул кулаки. — Сначала приведу себя в порядок и сброшу пар. Так что позже. Завтра!

— Второй раз библиотекарше под юбку залезешь — и на глупую ошибку это уже не спишешь! — подколол я его, сообразив, куда именно намылился товарищ.

— Один чёрт, хуже уже не будет!

— Ну-ну, — только и хмыкнул я, глядя ему вслед.

Мне и самому не помешало бы сбросить напряжение, но когда Огнич вновь потянул изрядно поднабравшихся парней в варьете, я по пути от нашей братии потихоньку отстал.

Собирался лечь спать, только — ничего подобного. Первым делом проверил тайник и обнаружил, что тряпица, в которую замотал вместилище порчи, полностью истлела, а сам стальной шар погрузился в деревянную балку, на которую я его запрятал.

Пальцами — не подцепить!

Выругавшись, я заставил возникнуть в руке ампутационный нож и попытался поддеть его остриём гладкий бок багряно-пурпурной стали, но ощутил непонятное притяжение и руку придержал, а затем и вовсе её отдёрнул.

Сверкнула чёрная искра, металлическая рукоять в моих пальцах самую малость нагрелась!

Какого чёрта⁈

Изучив артефакт и не обнаружив на клинке никаких повреждений, я развеял его, обратился к схеме магической брони и заставил кисть обрасти пурпурной когтистой перчаткой. Выскреб когтями вместилище порчи из дерева, и — никаких искр, разве что зачарованная сталь показалась куда теплее, нежели ей полагалось быть. При этом разогрелся металл точно не из-за притока небесной силы, скорее уж я перестарался и слишком сильно умял порчу — вместилище определённо было для неё тесновато.

Это могло стать проблемой, я стиснул зловредные чары своей волей и решил со стальным шаром в ближайшее время не расставаться. Подошёл к окну, поднял руки, представил, будто целюсь в особняк Сурьмы из крепостного ружья, даже мысленно сдвинул вертлюг, но сразу досадливо поморщился, сообразив, что убийство магистра алхимии мне с рук не сойдёт.

Следовало найти какую-то нейтральную позицию. Место, которое не смогут связать со мной ни пауки, ни охотники на воров.

Задумавшись об этом, я взялся перекатывать шар меж пальцев, и пусть выходило это далеко не так ловко, как некогда управлялся с монетками, но приноровился постепенно и успокоился, решил не торопиться, а обстряпать всё так, чтобы и комар носа не подточил.

Но чувство неудовлетворённости так никуда и не делось, и я погрузился в медитацию не столько даже из стремления дополнительно проработать абрис, сколько желая успокоить нервы. Только — ничего подобного: в очередной раз попытался ощутить частью духа свой драный атрибут и в очередной раз в этом нисколько не преуспел. Вроде бы плюнуть и растереть, но так разозлился, что захотелось что-нибудь сломать.

В раздражении поднял руку и окутал её фиолетово-чёрным пламенем — вот же оно, первое колено! Так почему я его не чувствую⁈

Или… чувствую?

Я ухватился за незначительное искажение баланса внутренней энергетики и попытался погрузиться в транс, но эта самая неправильность вкупе с необходимостью поддерживать магический огонь сбивала и отвлекала. Ничего не вышло.

Сразу вспомнилось, как в своё время медитировал, одновременно гоняя меж пальцев монеты, и я заметался по комнате, отыскал три дряблых яблока, начал жонглировать ими и одновременно попытался ухватиться за состояние внутреннего равновесия.

Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три!

Очень скоро припомнились старые навыки, и руки начали действовать сами собой, даже не заметил, как провалился в транс. Атрибута не ощутил, но сейчас к тому и не стремился. Всему своё время…

Следующим утром по привычке встал ни свет ни заря, но сделал это совершенно напрасно.

— Ты чего в такую рань припёрся? — не слишком-то приветливо встретил меня в представительстве школы Пылающего чертополоха заспанный Ночемир.

— В какую рань? — удивился я. — Как обычно же пришёл!

— И на кой чёрт? Тебе теперь только к Дане на контроль, а это минутное дело.

— А-а! — сообразил я. — Дальше без тренировок?

Ночемир зевнул и потёр небритый подбородок.

— Два червонца за полчаса устроит? — спросил он.

Я едва не поинтересовался, ничего ли у него от таких расценок не треснет, но вовремя прикусил язык и пообещал подумать.

— Пока на факультете тайных искусств позанимаюсь, а как что действительно убойное нужно будет отработать, тебя привлеку.

Аспирант, глаза которого теперь почти ничем не отличались от глаз профессора Чернояра, лишь фыркнул в ответ.

— Обращайся!

Дана на меня тоже много времени не потратила — лишь оценила состояние духа и разрешила проваливать. Но не отделалась, не желая утруждаться: просто сегодня я был столь целостен, словно и не сформировал вчера пару новых узлов и не прожёг два дополнительных меридиана.

— Как так-то? — справился я на сей счёт на обратном пути у Ночемира.

Тот пожал плечами.

— Это всё ихор. Профессору, кстати, пока на глаза не попадайся. У нас на него свои планы были, а ты сразу две порции вылакал!

— Ихор и вправду столь редок?

— Такого качества, ещё и не демонический, а чисто магический — да, чрезвычайно. У тебя теперь и абрис, и даже ложа под несформированные фрагменты куда крепче прежнего сделались. И эффект этот со временем не ослабнет, если медитациями пренебрегать не станешь. — Он прищёлкнул пальцами. — Да, вот ещё что! Отступать теперь от нашей схемы абриса категорически не рекомендую. Категорически, понял? Ты вчера на какое-то время по возможностям с аспирантами сравнялся, а за всё в этой жизни приходится платить.

— Аж с самими аспирантами сравнялся! — глумливо протянул я. — Эка невидаль!

— Зря язвишь! — укорил меня Ночемир. — Видел, как я вчера жахнул? А всё почему?

Я кисло глянул на него и процитировал неоднократно слышанное ранее:

— Талант — это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом. На колу мочало, начинай сначала…

— Побольше уважения!

— Ой-ой-ой! Да парни тоже вчера отлично отожгли! На троих такой щит выставили, что его сразу несколько отродий пробить не смогли. И это — в астрале!

Ночемир скривился как от зубной боли.

— Олухи Царя небесного! — ругнулся он. — Учишь их, учишь… На троих, ха! Да если б они не разделились… — Но завершать фразу аспирант не стал, мрачно глянул на меня и вздохнул: — Ты ещё здесь?

Я будто между делом сунул руку в карман к стальному вместилищу порчи и перевёл разговор на другую тему.

— Слушай, а сильно сложно вырастить небесную жемчужину нужного аспекта?

— В смысле?

— Как обычные жемчужины появляются, знаешь? Там песчинка в раковину попадает, вот и нарастает на неё перламутр. Допустим, место силы — это раковина и у меня есть такая вот песчинка…

— Твоё зачарованное ядро? — догадался Ночемир. — Хочешь получить кровавую жемчужину? И на кой?

— Не кровавую, а фиолетовую с уходом в черноту, — указал я пальцем на свой глаз. — Принять её, сразу и преломление пройти.

Аспирант фыркнул.

— Ну ты дал! — Он покачал головой. — Нет, мыслишь в верном направлении, и даже технически это всё не слишком сложно провернуть, ибо проклятия прилипчивей некуда, вот только где ты сыщешь бесхозное место силы? Это во внутренних землях небесные омуты — обычное дело, у нас-то они все наперечёт! А даже если отыщешь какую лужу, так жемчужина до таланта лет пять расти будет! Готов ждать?

Я к столь долгому ожиданию готов не был и всё же буркнул:

— А есть другие варианты?

Ночемир отмахнулся.

— Если при деньгах, к тебе с предложениями очередь выстроится. Главное, с шарлатаном каким не свяжись. Всё, иди! И больше в такую рань не появляйся!

— А дом когда отдадите?

— Во второй половине дня. Этим профессор заниматься будет, у меня полномочий нет. Давай-давай-давай!

Ну я и пошёл. Позавтракал в кофейне, переоделся и даже чуток помедитировал, после чего отправился в расположение братии. Никаких занятий в университете у меня сегодня не было, но обещал расплатиться магистр Любор, а ещё хотелось проверить свой новый аркан, вот и пошёл расталкивать похмельных парней.

Свежим и бодрым из всех оказался один только Кабан — оглядев товарищей, он не удержался и хохотнул:

— Жениться вам, братцы, надо!

Волот хлебнул травяного отвара и буркнул:

— Посмотрим на тебя, как дети пойдут!

— Тю-ю! — выдал в ответ Кабан. — Там, главное, первое время продержаться, а дальше те, кто подрос, мелюзгой заниматься станут!

— А Дарьян где? — уточнил я, оглядевшись и не заметив книжника. — На занятия уже утопал?

— Может, и утопал, — пожал плечами Кочан. — Только дома он не ночевал.

— Похоже, сладилось всё же с дворяночкой! — предположил Ёрш, левый глаз которого полностью восстановился, пусть и оставался до сих пор налит кровью.

— Да нет вроде, — зевнув, качнул головой Огнич. — Поди, в библиотеках своих ночует! — Он присмотрелся к босяку и спросил: — Как глаз?

— Видит, — заулыбался Ёрш и провёл пальцем по едва заметной ниточке шрама. — А нормально меня так располосовало!

— Ничего больше не отчекрыжили? — с подначкой подмигнул ему фургонщик, но тут же усмехнулся. — А, нет! Девочки бы о таком точно проболтались!

— Ты-то чего в такую рань встал? — удивился я.

— Так деньги же! — напомнил Огнич. — Когда с нами рассчитаются?

— С утра и рассчитаются, — ответил я. — Но как с долями быть? Все ж в деле поучаствовали!

— Не-не-не! — возмутился Огнич. — Ничего переигрывать не станем! Уговор был по четыре доли дать тем, кто демона живьём захватит!

— Это да, — кивнул Кочан. — Но мы ж тоже не в трюме отсиживались. Нам тогда по две доли причитается!

— А мне три! — подал голос Волот.

— А мне тогда сколько, — проворчал я, — если я двух отродий захватил?

— Второго за полцены приняли! — напомнил Вьюн. — Всего пять долей получается.

Огнич скривился.

— Такое чувство, что меня нагрели!

Босяк подошёл к фургонщику и обнял его за плечи.

— Да там четыре тысячи на всех — плюнуть и растереть! Вот особняк — другое дело!

Огнич высвободился и скрестил на груди руки.

— Ты живые деньги с имуществом не путай! И что — особняк? Какая нам в нём доля причитается?

Парни уставились на меня.

— Серый, мы ж еле отбились, пока ты там чудище потрошил, — за всех высказался Кочан. — Кабану, вон, пузо проткнули…

Догада при этих словах так руками и всплеснула.

— Как — проткнули⁈

— Несильно, — хохотнул Кабан. — Ты ночью дырки видела? Нет? Ну и вот!

— Пойдём-ка покажешь!

Здоровяк заухмылялся.

— Покажу, конечно, только кой-чего другое! Не впуклое, а выпуклое!

Ну а Кочан развил свою мысль:

— Не могу сказать, Серый, что половины тебе много. Просто половины всем остальным мало. Было жарко!

Раньше бы я точно возмутился и полез в бутылку, но у меня и счёт в банке был немаленький, и высказывание отца Бедного о вреде жадности вспомнилось. Да и видел уже, как сорвавшие свой первый куш ватаги разбегались. И хорошо, если всего лишь разбегались! Опять же — был разговор о пересмотре долей, вот и вздохнул.

— Хорошо! Мне четыре доли, Волоту две, остальным по одной.

Аспирант озадаченно нахмурился.

— А почему мне две, а не три?

— Так тебя парням от чертей прикрывать пришлось! Зато как штурман ты без нареканий отработал.

— И две доли от целого больше трёх от половины! — заметил Вьюн, что и решило дело.

Волот быстренько всё подсчитал, и парни начали собираться в университет.

— А особняк нам когда отдадут? — спросил Огнич. — Его ж ещё оценить нужно будет!

— Разберёмся! — отмахнулся от фургонщика Кочан и окликнул приятеля: — Кабан, корзинку прихватить не забудь!

— А вы скидывались на корзинку?

— Не жмись!

— Гроши гоните!

Заявились мы на медицинский факультет ещё до начала занятий, но магистр Любор уже был на месте и по первому требованию отпер сейф, дабы отсчитать нам три тысячи четыреста шестьдесят целковых. В его кабинете обнаружились и оба представителя школы Багряных брызг, но вопреки опасениям аспиранты о моих метках на духе разговора не завели. Пожали друг другу руки и разошлись.

Делить деньги стали прямо там же — в коридоре. Вьюн озадаченно поскрёб затылок и сказал:

— Ещё ведь пять сотен Серый с Дарьяном на месте получили…

— И Кабан трезубец себе оставил! — напомнил Огнич.

— Вилы не отдам! — отрезал деревенский увалень.

— Да на здоровье! Но надо оценить…

— Фигу! — выдал Кабан и указал на Волота. — Я его прикрыл! Чтоб мы делали без звездочёта, а? Как бы из небесного омута сдёрнули? Мне эта полагается… Премия, во!

Фургонщик надулся, но Кочан махнул рукой, резонно заметив:

— Да сколько там вилы у чертей стоить могут? Пусть оставляет!

— Это дело принципа! — упёрся Огнич.

— Именно! — набычился новоявленный Тенебор. — Чуть не помер же!

Они заспорили, но мигом заткнулись, стоило только Волоту начать подсчёт.

— Три тысячи девятьсот шестьдесят целковых. Долей всего две дюжины, поэтому одна доля тянет… — Он быстренько почеркал в тетради карандашом и объявил: — На сто шестьдесят пять целковых. Делим!

Получив изрядное количество червонцев, Огнич расплылся в довольной улыбке.

— А и нормально получилось!

— Угу, только нас чуть не сожрали, — пробурчал Кочан. — Не уверен, что оно того стоило бы, если б не особняк!

— Риск — дело благородное! — хохотнул фургонщик. — Ничего! Сорвём ещё большой куш!

Точно так же уверял всех и Лука, и я невольно дёрнул щекой, но ничего говорить не стал и ссыпал в кошелёк монеты. Порадовался мысленно, что теперь будет чем оплатить следующий месяц обучения и не придётся снимать деньги со счёта.

— Серый, отдашь долю Дарьяну? — уточнил Вьюн.

— Да, поищу его.

Огнич начал было насвистывать, но тут же умолк и спросил:

— А кто куда сейчас вообще?

Волот сразу сделал всем ручкой, не составили компанию фургонщику и остальные.

— У нас тут ещё дела, — пробурчал Кочан. — А дальше тренироваться пойдём. После обеда только освободимся.

— Ну вас! — обиделся Огнич и двинулся прочь.

Я поспешил в библиотеку и всё угадал верно: Дарьян обнаружился именно там. При этом он не флиртовал со своей новой подружкой, а сосредоточенно читал какой-то весьма объёмный том. К разговорам книжник оказался не расположен, так что я вручил ему деньги да ещё уточнил:

— Недостающие для кровавого полёта приказы найдёшь у кого купить?

— Найду, — коротко подтвердил Дарьян и вновь уткнулся в книгу.

Я отстал от него и отправился на факультет тайных искусств, намереваясь узнать, не получится ли вне очереди занять одну из тренировочных комнат, и на подходе к нему приметил переминавшегося у проходной с ноги на ногу Волота.

Прямо на моих глазах к воротам подъехала карета с церковной символикой. Аспирант приподнял шляпу, приветствуя появившуюся из неё Заряну, и тотчас из-за соседнего здания вывернула самоходная коляска. На дверцах — герб дома Огнедуба.

Вот же встретились!