«Репейник» оказался окружён оранжевой силовой сферой, вокруг той метались и били молниями какие-то тени. Атакующие чары всякий раз перехватывались скользившими по корабельному щиту кляксами чернильного мрака, но попадания постепенно испаряли их, защита всё больше и больше светлела.

Вверх!

Но вопреки этому своему порыву, набирать высоту я не стал, более того — скользнул обратно в туман. Ядро практически опустело, пришлось потянуть в себя небесную силу, и пусть та ещё не успела окончательно протухнуть, неприятной стылостью меня всего так и опалило. Но продолжил вбирать её в себя, а попутно раскинулся во все стороны восприятием, только — ничего и никого, лишь где-то впереди по-прежнему вспыхивали и гасли жгуты силовых разрядов.

Ну вот что за чёрт? Неужто свезло нарваться на владельцев небесного омута⁈

Только нет — в оборот нашу братию взяли именно помянутые мной в сердцах черти!

Но не те уродцы, коих мы потрошили в анатомическом театре на занятиях магистра Любора, а представители их магического сословия. Полудюжина увешанных костяными амулетами рогатых и хвостатых колдунов сновала по небу на призрачных скатах, и те мало того, что с поразительной лёгкостью уклонялись от огненных копий, так ещё и били по кораблю молниями.

И вот что тут можно сделать? Мне ж за ними не угнаться, а даже если и достану одного, остальные из кожи вон вывернутся, но поджарят!

В этот миг слаженно полыхнула сразу полудюжина молний, и корабельный щит оказался пробит — верхушку мачты расщепило, она вспыхнула почище спички. Медлить дальше было никак нельзя, и я сотворил два атакующих аркана: метнул серп и тотчас ещё один.

Парочка магических нетопырей чёрными росчерками скользнула в туман и унеслась прочь, попутно разлетаясь в разные стороны, дабы не выдать моего местонахождения, а сам я помчался к яхте, спеша сблизиться с той прежде, чем всполошатся черти. Лечу, лечу, лечу в тумане! И — вверх!

Одновременно со мной из его молочной глади вынырнули нетопыри, ударили снизу точно в призрачных скатов и разлетелись чёрными осколками, рассекая и распарывая плоть магических существ! Не знаю, удалось ли зацепить седоков, но сами по себе те летать определённо не умели и рухнули вниз. Уцелевшие черти резко набрали высоту, я воспользовался их мимолётным замешательством, на крутом вираже ушёл от встречного разряда и ещё больше ускорился.

Молния канула в белой стылости небесного омута, ну а я на всей скорости врезался в корабельный щит, слишком поздно сообразив, что его никто не собирается снимать.

Чтоб вас!

Бросив остатки энергии на создание щита, я прорвался через ослабленную защиту и тем самым окончательно её разрушил. Вдогонку тотчас прилетели две молнии — одну принял на искристый полог Огнич, другая пробила залитую кровью палубу, и яхта дрогнула, разом просела вниз едва ли не на аршин. Я покатился кубарем, рывком втянул в себя небесную силу и распахнул крылья, вновь взмыл над палубой.

— Валим!

Самый бесстрашный или же чрезмерно азартный чёрт бросил призрачного ската в пике, намереваясь ударить по кораблю с ближней дистанции, но Кочан задрал ствол крепостного ружья, взял упреждение и пальнул — отлитая из зачарованной стали пуля прошила все защитные барьеры рогатого колдуна, а потом и его самого. Полетел вверх тормашками!

Миг спустя «Репейник» дрогнул и начал набирать ход, троица чертей бросилась его преследовать — и напрасно. Меня дёрнуло, летучий корабль содрогнулся, борта затрещали, мачта переломилась, пространство лопнуло, и яхту выдернуло в астрал, а следом затянуло и наших незадачливых преследователей. Вот только если мы унеслись прочь, то их принялись рвать на куски привлечённые выплеском небесной силы духи.

Чисто ушли!

Ушли — чисто, а вот схватка случилась жаркая: тут и там валялись дымящиеся тела чертей, Вьюн и Ёрш тоже дымились, точнее — дымилась одежда лишившихся магической брони босяков, а сами они хоть и пошатывались, но всё же держались на ногах. Волот и Кочан вроде бы в сшибке с абордажной командой не пострадали, а с растрёпанного Огнича то и дело срывались и рассеивались в серости астрала яркие росчерки искорок. Но вот Кабан лежал, навалившись спиной на мачту, из живота у него торчал трезубец, по длинному древку которого бегали яркие разряды.

Деревенский увалень был ещё жив, руки и ноги его конвульсивно подёргивались, и я мысленно рявкнул:

— Ну вы чего⁈ Дарьян!

Книжник мысленно же отозвался из рулевой надстройки:

— Чего?

Но меня перехватил Кочан.

— Стой! Нельзя! Велели не трогать!

Прежде чем я успел спросить, кто именно отдал такое распоряжение, распахнулся люк, и на палубу выбрался осунувшийся Ночемир.

— Добыл? — обратился он ко мне, а после утвердительного ответа вытянул за собой Дану. — Залатай Тенебора, и приступим!

Барышня подбежала к навалившемуся на мачту Кабану, опустилась рядом с ним на колени и раскрыла саквояж.

— Просто зафиксируйте его! Трезубец не трогайте! — распорядилась она, и Ночемир махнул мне рукой.

— Серый, давай!

— Эй! — нагнал мысленный окрик Дарьяна. — Может, без демонов сегодня? Нам бы до Черноводска доползти!

— Ага! — ошалело кивнул Огнич. — Нас и черти-то чуть на куски не порвали!

— Конокрад, глотай пилюлю! — потребовал из пентакля Волот. — Экранирование кубрика нарушено, и половина команды маяком в ночи для демонов и духов светится, а скорость толком набрать не успели, вдвое дольше прежнего ползти будем!

Парни заспорили, но стало уже не до них — только потянул Кабана от мачты, и бившие того разряды пробежались колючими искорками по чешуйчатому оперению.

Щекотно!

Мне взялся помогать Ночемир, а когда мы оттянули здоровяка от мачты и осторожно уложили его на спину, Дана скомандовала:

— Держите его, чтоб не дёргался!

Кабан заворочался, но мы с Ночемиром навалились сверху и прижали его к палубе. Барышня обеими руками ухватилась за переставшее искрить древко трезубца, упёрлась в бедро здоровяка ногой и высвободила оружие неожиданно уверенным рывком. Деревенский увалень взревел так, что едва не переорал затопившую астрал тишину, а ещё умудрился приподнять отнюдь не хилого аспиранта, но вот мою обросшую магическими мускулами тушу сдвинуть с места не смог — стоило же Дане плеснуть на раны целебным зельем, и Кабан вмиг обмяк.

Увы, действия алхимии хватило лишь на пару мгновений, а потом здоровяка скрутило едва ли не сильнее прежнего.

— Какого чёрта? — мысленно охнула Дана, порылась в саквояже и выуженным из него ножом распорола на Кабане одежду. — Какого….

Раны хоть и перестали кровоточить, но не закрылись, магистр медицины наложила на них руки, на миг замерла так, а затем объявила:

— Повреждена внутренняя энергетика! Задет нижний излив!

— Да как так-то? — удивился я. — Трезубец же не проклят!

— Похоже на действие вложенного в него аркана. Скорее всего это был чей-то артефакт.

— И что делать? — растерялся Ночемир.

— Не знаю! — мысленно выкрикнула Дана. — Я пока стянула разрыв, но если отпущу, он до Черноводска не дотянет!

— Но ты не можешь просидеть так всю дорогу!

— А как иначе? Ему только высшее восстановление поможет!

К нам сунулся Кочан, встревоженно спросил:

— Что с ним⁈

— Отстань! — отмахнулся аспирант. — За обстановкой следи! — И тут же встрепенулся: — Ихор! Серый, ты же набрал ихор⁈

— Набрал!

— Показывай! — потребовала Дана.

Я развернулся к ней, позволяя разглядеть заполненные жидким огнём сосуды алхимического стекла в креплениях на ремне. Барышня тут же ткнула пальцем в один с не самым светлым, но и не самым тёмным содержимым.

— Дай!

Ни о чём спрашивать я не стал, а только Дана плеснула на живот Кабана жидким пламенем, оно моментально втянулось в раны, и залечило их почище сказочной живой воды — на коже остались три бледно-розовых пятна.

— Жжётся! — мысленно завопил Кабан. — Щекотно, ёлки! Заползает и щекочет! Ма-а-ать! — Он отпихнул аспиранта и принялся чесаться. — Оно по этому самому ползёт… По абрису!

— Ничего страшного! Здоровее будешь! — заявил в ответ Ночемир. — Как узлы и меридианы прорабатывать — знаешь. Бери эту щекотку и гоняй по абрису. Об ядре тоже не забывай! Всё, отстань!

Парочка аспирантов похватала медицинский инвентарь и устремилась к люку.

— Серый, спускайся! — позвал меня за собой Ночемир, и я поспешил за ним, желая поскорее избавиться от небесной жемчужины, дабы наверняка выполнить свою часть сделки.

На полу кубрика дымились кое-как затоптанные щепки, а в потолочном перекрытии зияли сразу две обугленных дыры, и стало ясно, что касательно пробоя защитной формации Волот красок нисколько не сгустил.

Только спустился по трапу, и следом в люк сунулся Вьюн.

— Серый! А неустойку с нас большую за отродий слупят?

— Да какие вам ещё отродья с пробитой защитой⁈ — возмутился Ночемир.

— Погоди! — остановил я его, но не тут-то было.

— Никаких «погоди!» — отрезал аспирант. — Мы чуть не надорвались, бортовой щит удерживая, а теперь и вовсе не до того будет! Тут бы до Черноводска дотянуть!

Я зло выругался, глянул вверх и махнул рукой.

— Чёрт с ними! Не обеднеем!

Вьюн кивнул и мысленно гаркнул:

— Конокрад, глотай пилюлю!

Я тяжко вздохнул: ну вот кто теперь наживкой выступит? Чую, объяснения с магистром Любором не из простых выйдут. Как бы и вправду до штрафа дело не дошло.

Ну а Ночемира так и подкинуло.

— Он до сих пор пилюлю не выпил⁈ Его уже десять раз учуять могли!

Дана поджала губы.

— Откладывать внедрение нельзя! Жемчужину на выходе из астрала точно разорвёт!

Ночемир снял сюртук и стянул сорочку, улёгся на пол.

— Серый, закрой люк. Дана, начинай!

Барышня вновь заглянула в саквояж, извлекла из него скальпель, покрытый сложной вязью оранжевых и чёрных символов, и скомандовала:

— Как скажу, раскроешь короб с жемчужиной! И ещё нужен будет ихор. Выбери самый светлый!

Сама она опустилась на колени рядом с Ночемиром, а затем, даже не примериваясь, одним уверенным движением воткнула в брюшину острие и повела рукой, расширяя разрез, дабы получилось запихнуть в потроха пациента небесную жемчужину. Ну да — именно это она и проделала, стребовав у меня светящийся шар, гладкую поверхность которого уже покрыла сетка тончайших трещин.

Жемчужина давно успела остыть, но перекорёжило аспиранта так, будто его раскалёнными угольями попотчевали — чуток расслабился, лишь когда Дана залила рану огненным ихором.

— Держи! Держи! Держи! — мысленно принялась нашёптывать она, начав водить ладонями по коже в районе солнечного сплетения, и Ночемир — удержал. Вроде бы — да.

Рана его закрылась, глаза засветились, и сияние это было прекрасно различимо даже через сомкнутые веки.

Я задерживаться в кубрике не стал, расстегнул пряжку кольчужного ремня, уложил его на гамак и поднялся на палубу. Застал там Кабана за попыткой размяться. Странно подёргиваясь и беспрестанно ёжась, здоровяк махал руками и ногами, а остальные пялились на него во все глаза.

Остальные — это за исключением Волота и Дарьяна. Первый замер посреди пентакля, второй стоял у штурвала. Кругом — одна сплошная серость астрала. Тишина и спокойствие.

Но только подумал так, и случайный приблудный дух метнулся наперерез летучему кораблю, попытался вгрызться в лицо Ерша. Босяк отмахнулся огненной плетью, и на эту вспышку навелось сразу несколько призраков. Огнич принялся изничтожать их ударами сплетённого из волос лунного беса хлыста, а я хватал и рвал чёрными когтями, велев остальным прикрывать Волота и по возможности не баламутить астрал возмущениями своих атакующих арканов.

— Мы хоть в плюсе останемся после ремонта? — обеспокоился Вьюн, когда выдалась передышка. — Дело-то сделано?

— Дом — наш! — подтвердил я.

— Теперь бы ещё из астрала выбраться! — заявил нервно озиравшийся Огнич.

— Выберемся! — рассмеялся Ёрш. — Не впервой!

Так-то — да, не впервой. Только раньше все в кубрике сидели и никого к себе возмущениями духа не приманивали, а корабельная формация нас сейчас разве что от тлетворного воздействия астрала прикрывает, экранирование — ни к чёрту. Можем и влипнуть!

Ударом когтистой лапы я развеял очередного приблудного духа и перебрался к пентаклю, уточнил:

— Волот, долго ещё?

— Нет! — отозвался аспирант. — Тут изначально чуть больше ста вёрст было, ещё и по самым верхам! Даже с нашей черепашьей скоростью должны проскочить!

— Выжми из корабля всё, что сможешь!

— Пытаюсь!

Палуба под ногами и в самом деле заметно подрагивала, так что я от Волота отстал и оглядел рассредоточившихся вокруг пентакля парней, которые приноровились принимать броски изредка прорывавшихся мимо меня и Огнича призраков на свою магическую броню.

— Стая! — донёсся вдруг мысленный окрик Кабана. — Огроменная!

Так оно и оказалось: нас и впрямь угораздило повстречаться с полусотней приблудных духов, двигавшихся не вразнобой, а синхронно, будто косяк рыб.

— Готовьтесь!

Стая ринулась наперерез яхте и тотчас разбилась и рассыпалась, каждый призрак вдруг стал действовать сам по себе, а какие-то и вовсе метнулись прочь или безвольно замерли на месте, сделавшись лёгкой добычей соседей. Одновременно яхта дёрнулась и задрожала, нас едва не сбило с ног.

— Дарьян, курс! — мысленно взвыл Волот, и тогда «Репейник» вроде бы вильнул обратно — по крайней мере, палуба моментально перестала раскачиваться и подпрыгивать. Стая окончательно рассеялась, и я метнулся в рулевую надстройку, заглянул к Дарьяну.

— Ты в порядке?

Книжник потряс головой и подтвердил:

— Да! Просто шуганул этих тварей чуток!

— Аккуратней давай! — потребовал я и решил пока не бросать товарища в одиночестве, спросил: — Что в омуте стряслось?

— Черти! — отозвался тот. — Так и не понял, откуда они взялись. Если б все уже в доспехах не были, то и не отбились бы. Ну и Огнич выручил — сразу несколько молний отвёл. Дальше Ночемир бортовой щит поднял, а мы абордажников покрошили, ну и закрутилась карусель.

— А Кабан?

— Перехватил трезубец, который в Волота метнули.

Я кивнул и оставил книжника, сам прошёлся по палубе. Приблудных духов особо не прибавилось, но теперь они не только пытались перехватить нас на встречных курсах, но и тащились позади. Того и гляди, суета мелюзги привлечёт тварей позубастей, а у меня ядро пустое!

И тут же донёсся мысленный окрик:

— Серый!

Я рванул на корму, поскользнулся в лужице крови, споткнулся о наполовину сожжённого чёрта и удержался на ногах лишь благодаря вовремя распахнутым крыльям.

— Смотри! — указал Вьюн куда-то вниз.

Я перегнулся через фальшборт и разглядел поднимавшиеся из глубин астрала пятна непонятного свечения, отчасти напоминавшие своими очертаниями морских медуз.

— Это что ещё за напасть? — поинтересовался босяк.

Ответа на его вопрос у меня не нашлось. Ясно, что какие-то призраки, но каждый чуть ли не в половину «Репейника» размером!

— Что делать будем? — присоединился к нам Кочан. — Конокрад своим хлыстом их не распотрошит!

— Факт! — кивнул я, ухватил за ноги ближайшего мёртвого чёрта и перевалил его через борт.

— Эй! — всполошился Вьюн. — Ты чего? Мы их продать хотели!

— Да кому эти головёшки нужны? — отмахнулся я, наблюдая как неспешно удаляется от корабля, погружается в пучины астрала и одновременно растворяется сильно обгоревшее тело.

Ну — будет поклёвка, нет?

И — клюнули!

Сразу несколько призрачных облачков отстали от нас и последовали за мёртвым чёртом! Мне даже никому ничего объяснять не пришлось: пока Кабан, Ёрш и Огнич изничтожали случайных приблудных духов, я с Вьюном и Кочаном избавился от чертей, повыкидывав их останки за борт.

Призраки отстали, но зато встрепенулся остроглазый Ёрш.

— Смотрите! — указал он куда-то в сторону.

Я пригляделся и не без труда различил во всеобщей серости красную далёкую точку кровавого летуна. Одного-единственного кровавого летуна.

«Нестрашно», — успел подумать, прежде чем по астралу прокатился безмолвный клич, и стало ясно, что в одиночестве обнаружившее нас отродье пробудет не слишком долго.

Вот же чёрт!

Я метнулся к Волоту.

— Осталось совсем чуть-чуть! — заявил тот, хрипло дыша и обливаясь потом.

— Ну и выходи тогда! Своим ходом до Черноводска доберёмся!

— Нельзя! Так нас при открытии перехода попросту размажет! Без изменения курса никак не обойтись, а на такой скорости яхта при любом мало-мальски серьёзном манёвре на куски развалится!

Ничего не оставалось, кроме как выругаться и спуститься в кубрик.

Увы и ах, Ночемир в себя не пришёл, и Дана от меня попросту отмахнулась.

— Сами! — коротко отозвалась она.

Беззвучно выругавшись, я начал выносить на верхнюю палубу инструменты из зачарованной стали, бутыли с реагентами и ёмкости под внутренние органы демонических тварей.

Огнич при виде этих приготовлений преувеличенно бодро потёр ладонями.

— Всё же подзаработаем!

Удивительное дело, но первого из летунов мы и в самом деле разобрали на органы по всем анатомическим премудростям. Нет, в одиночку тварь атаковать «Репейник» не решилась, но слишком уж увлеклась преследованием — нагнала и пристроилась нам в хвост, понеслась следом. Я примерился, разбежался и взмыл с яхты, метнул гарпун. Потратил на аркан едва ли не половину остававшейся в моём распоряжении небесной силы, зато попал и пробил. Загарпунил!

Летун забился и попытался сбежать, но в самый первый момент я его переборол, а только вцепился в кормовое ограждение, и подоспевшие парни затянули меня обратно на палубу. Дальше мы совместными усилиями втащили на борт раненую тварь — успели сделать это прежде, чем лопнула разъеденная астралом жила моего аркана, вот и обездвижили отродье, выпотрошили его, распихав по стеклянным ёмкостям наиболее ценные органы. Ради такого дела даже поручили присматривать за штурвалом Ершу и привлекли к разделке добычи Дарьяна.

Наверное, именно это в итоге нас и спасло. Нет, не замена книжника босяком, а убийство севшего на хвост наблюдателя: переход открылся не прямо по курсу яхты, но сильно в стороне.

Переход? Минут пять спустя полыхнуло багряным так, что серость астрала на миг красным окрасилась! И — новые преследователи. Много!

Я скатился по трапу в кубрик и потребовал у Даны:

— Прикрой нас!

Та даже не обернулась, так и продолжила водить ладонями над грудью Ночемира.

— Если я отвлекусь, сам он не справится, — спокойно заявила в ответ магистр медицины.

— Да, может, выгребет ещё! А там — дюжина кровавых летунов! Не поможешь — нам точно всем конец!

— Он вот-вот очнётся! — отозвалась барышня и навалилась на заворочавшегося аспиранта. — Выгадай нам немного времени! Ты же астральный рыцарь, вот и сражайся!

Я аж зарычал мысленно.

— Да у меня ядро пустое! Совсем небесной силы нет!

— Ихор выпей! — посоветовала Дана.

— И как мне это поможет⁈

— Свежий ихор магических созданий — это овеществленная энергия! Пей!

— А ничего не спалю себе? — уточнил я, схватив стеклянную ёмкость со светящейся жидкостью, но повременив выдёргивать пробку. — Не разорвёт ядро? Аспект не исказится?

— Да тут в каждом не больше половины таланта! Что сможешь — втяни в ядро, остаток разгони по абрису. Ещё и прочней станет. Профессор же тебе об этом говорил!

— Он говорил, его обработать нужно!

— Пей, кому сказано! И насчёт аспекта не волнуйся, ничего с ним не будет.

Колебаться и дальше было попросту глупо — я одним решительным движением отломил намертво прикипевшую к горлышку стеклянной ёмкости алхимическую пробку, запрокинул голову и влил в свою зубастую пасть весь огненный ихор разом. И — будто полштофа жидкого чёрного пламеня проглотил, не больше и не меньше!

Аж опалило всего изнутри!

Но всякого уже в жизни испытать довелось, вот и не растерялся, стиснул огонь своей волей, затем опрокинул в себя и второй флакон, а когда ядро наполнилось под завязку, этим не удовлетворился и продолжил вбирать в него пылающую энергию, пока внутри не забилось призрачное сердце. Ритмичные толчки начали разгонять огонь по абрису, вот тогда-то я и сообразил, о чём толковал Кабан!

Зуд пробрался в самое моё естество — больно не было, но жжение и щекотка начали попросту сводить с ума, ладно хоть излишки ихора ушли на укрепление магической брони, и ядро перестало дрожать и колыхаться. Я выбрался на верхнюю палубу, выпрямился там готовый к схватке хоть с дюжиной кровавых летунов, хоть сразу с двумя десятками, но — ещё не нагнали!

— Кто не умеет летать — валите в надстройку, смените Ерша! — мысленно распорядился Дарьян. — Оттуда нас по возможности поддержите! Ёрш, прикрой Огнича! Огнич, мы страхуем Волота! Серый?

Я покрутил шеей, расправил крылья и оскалился, ощерив пару сотен острейших клыков.

— Готов! — толкнулся мыслью в сознание книжника и перемахнул на корму.

Двое из крылатых тварей сильно вырвались вперёд, и были это скорее демоны, нежели отродья. Примерно такого прихлопнул в Тегосе отец Шалый, а смогу ли прихлопнуть я?

Впрочем — да как не смогу-то?

Голыми руками порву!

Но первый из преследователей меня переиграл: с расстояния в десяток саженей он метнул в яхту кровавую цепь, а когда её крюк угодил в задний борт и крепко-накрепко засел в досках, тварь распахнула крылья и попыталась замедлить «Репейник».

Попыталась, надо сказать, отнюдь не безуспешно!

Я спешно перегнулся через ограждение и саданул когтистой лапищей по цепи, а та лишь задрожала натянутой струной. Не перебить!

Рядом тут же оказался Огнич, и соскочившая с его руки молния перепрыгнула на цепь, ослепительным разрядом умчалась к демону, тот — вспыхнул! Кровавыми брызгами разлетелись звенья, а отброшенная назад тварь безвольно закувыркалась в серости астрала, поэтому второй летун повторять трюк с цепью не рискнул, вместо этого одним уверенным рывком преодолел большую часть разделявшей его с яхтой дистанции.

— Огнич, сюда! — долетел мысленный крик Дарьяна, и фургонщик метнулся обратно к заклинательному кругу, а я оскалился и взревел, нисколько не смущённый тем, что грозный рык должен был раствориться в заполонившей астрал тишине. Только нет: вырвавшаяся изо рта слюна обернулась чернопламенным облачком, и заключительный бросок летуна оказался не таким уж и стремительным.

Я успел ударить первым.

Огненный цеп!

Лепестки пламени обернулись острейшими шипами, но в самый последний момент демон втянул голову в плечи, и фиолетово-чёрный шар прошёл выше, а меня самого захлестнули цепи. Острейшие крючья проткнули чешуйчатое оперение и засели в жгутах магических мышц, не сумев причинить реального вреда, а когда демон распахнул крылья, намереваясь взмыть вверх и выдернуть меня за борт, его нагнал отдёрнутый назад цеп.

Сверкнуло и вспыхнуло!

Уверен — встречным ударом я бы точно снёс противнику голову, а так лишь малость его оглушил и резко подался назад, чтобы затянуть летуна на палубу «Репейника». Разобрали одного, разберём и второго!

Но — просчитался! Демон взмахнул крыльями, врезался в меня и умудрился сбить с ног! Облако кровавой порчи окутало, попыталось забраться внутрь и отравить, но мне оказалось достаточно захлопнуть пасть, чтобы багряная пакость начала стекать по чешуйчатому оперению, не причиняя никакого вреда. Летун отклонился назад, и я сразу сообразил, что случится дальше, вскинул руки и вцепился в зубастый клюв, не позволив размозжить себе череп или даже попросту откусить голову. Магические мускулы напряглись и вспучились стальными жгутами, но — держу!

Взбешённый демон обхватил меня своими лапищами и попытался раздавить, в ответ я сотворил пару кровавых рук и вцепился ими в шею противника, но когти не сумели ни пронзить, ни промять необычайно жёсткое оперение. Летун усилил хватку, его когти пропороли броню и вонзились в кожу, у меня затрещали рёбра. Боль заставила опомниться, я разжал пальцы правой магической конечности и сунул ту в разинутый клюв так глубоко, как только смог, после чего до упора загнал в нёбо призванный ампутационный нож, ещё и резким движением запястья провернул клинок в ране! Зубастый клюв тотчас захлопнулся, перекусив кровавую руку и едва не лишив меня обычных пальцев, а дальше демон забился в конвульсиях и откатился в сторону.

Я поднялся на четвереньки, начал выпрямляться, и тотчас сбоку мелькнуло стремительное движение. Не успел ни отпрянуть в сторону, ни прикрыться крылом — демоническое отродье врезалось на всей скорости и отбросило назад. Я налетел спиной на обломок мачты и каким-то чудом умудрился устоять на ногах, вскинул руки, готовясь парировать удар клювом, но оплётшие летуна костяные тернии сдёрнули его с меня, утянули прочь.

Толку-то с того! Прежде чем я успел отлипнуть от обломка мачты, невесть откуда взявшаяся цепь захлестнула поперёк талии и притянула к драному бревну, а дальше очередное демоническое отродье вознамерилось размазать меня, врезавшись на стремительном вираже. Выставил крыло, и — отторжение!

Столкновение отозвалось болью во всём теле — когда б не броня, точно плоть от костей отслоилась, а так отделался порванными перепонками, лопнувшими сухожилиями и сломанными хрящами конечности, принявшей на себя основной удар. Летун попытался клюнуть, но единственный виток магической цепи не сумел меня полностью обездвижить, я перекосился на бок, и страшенный клюв расщепил обломок мачты.

Рывком высвободив из-под цепи правую руку, я ткнул ею противника в живот — усилил замах ударным приказом, и когти легко пробили кроваво-красное оперение, кисть по запястье вошла в демоническую плоть. Отродье попыталось отпрянуть, пальцы сжали что-то осклизлое и одновременно упругое, потянули из раны кишки. Обездвиживший меня аркан рассыпался отдельными звеньями, и теперь уже я посадил своего противника на привязь, намотав его потроха на обломок мачты. Летун только взмыл в воздух и тут же рухнул обратно на палубу.

И — не добить! Не до него!

На корме вспыхнуло и тут же растворилось в серости астрала оранжевое пламя, я бросил себя туда, но подвело переломанное крыло, и скачок лишь закинул на рулевую надстройку.

Впрочем, выставленный парнями щит оказался необычайно прочен, и первым врезавшегося в него преследователя разметало на обгорелые ошмётки, другой ворочался на палубе и дымился, а парочку чуть припозднившихся отродий вышвырнуло обратно за борт. Правда, и Вьюна отдачей закинуло в рулевую надстройку, на ногах остались только Кочан и Кабан. Яхту начало трясти, и я уловил мысленный крик Волота:

— Держите курс!

К счастью, Вьюн сознания не потерял и встал за штурвал. Остальные тоже не подкачали: Кабан сотворил молот чёрного пламени, размахнулся и со всего маху опустил его на опалённого летуна. Расплескался тёмный огонь, разлетелись кругом горелые куски!

«Репейник» вновь задёргался, и Волот предупредил:

— Держите курс! Выходим!

И тотчас парочка выброшенных за борт отродий метнулась обратно, слаженным ударом сбила Кабана с ног и повалила на палубу. Кочан в один миг очутился у вертлюга, повернул его и пальнул из загодя перезаряженного крепостного ружья. Голова одной из крылатых тварей лопнула, во вторую я метнул кровавый гарпун, но выродок ловко отпрянул в сторону, перекусил своим зубастым клювом фиолетово-чёрную жилу аркана и метнулся к Кочану.

Хрен тебе! Ловчие тенета оказались быстрей, а дальше я приложил опутанную сетью тварь приказом «замри!»

Натиск моей воли лишил демоническое отродье прыти, и оно бестолково забарахталось, не в силах высвободиться из прочнейших пут. Корабль перестал дрожать, но из астрала мы так и не вырвались: пусть прямо по курсу пространство и распорола полоса солнечного света, только — не сближаемся! Да и окружившая «Репейник» серость астрала стала вдруг не такой уж серой — её словно бы подкрасил багрянец кровавой взвеси!

Какого чёрта⁈

Что за…

Я аж обмер, когда позади корабля неуместно-яркой звездой воссиял кровавый силуэт кого-то несказанно могущественней обычных летунов. При нём — полдюжины то ли отродий, то ли даже взрослых особей. И — нагоняют! Сокращают отставание!

Со свитой высшего демона мы ещё могли потягаться, а вот победить его самого не было ни единого шанса — при таком раскладе только и оставалось, что пинком подогнать Волота, схватить в охапку Дарьяна и сигануть за борт. До пространственного разрыва рукой подать, доберусь даже с переломанным крылом…

Чёрт, вот же я дурень!

— Кочан, тащи из кубрика ковёр-самолёт! Будем уходить! И аспирантов предупреди!

Парень без лишних вопросов рванул к люку, а я прикинул, что если уволоку Дарьяна, а Волот и выучившийся летать Ёрш выберутся своим ходом, то остальные точно уместятся на ковре-самолёте. Главное, чтобы заклинание тормозило лишь «Репейник», а не всех нас вместе с ним! И надо ещё прикончить стянутую сетью погань…

Залитый кровью Кабан уселся на палубе и мысленно возмутился:

— А как же яхта⁈

Его порезы затягивались прямо на глазах, но сейчас было не до чудодейственных свойств ихора, как не осталось времени и на спор. Пусть остановившее «Репейник» заклинание уже начало выдыхаться, и яхта вновь поползла к пространственному порталу, но разрез солнечного сияния чем дальше, тем сильнее мерцал и мигал. Вот-вот погаснет, а преследователи — настигают!

Не успеваем убраться из астрала!

Ну где же они⁈

— Кочан!

Но вместо Кочана из люка на палубу поднялся Ночемир, глаза которого сияли двумя оранжевыми звёздами. Он вскинул руку и направил её за корму, я повернулся проследить за этим жестом, и — калейдоскоп!

Как-то заезжий балаганщик дал поглядеть в трубку с разноцветными стёклышками и зеркалами, и как там при каждом повороте складывался новый узор, так и здесь астрал вспыхнул всеми оттенками оранжа и черноты.

И — рывок! Вышибло в реальность!

Вроде бы именно туда…