Груз мы приняли вечером следующего дня. Караулить его по жребию выпало босякам и Кочану, но в самый последний момент Ёрш договорился о подмене с Дарьяном. Ну а я остался на борту по собственной инициативе, ещё и придержал Кабана:

— Слушай, а где сейчас крепостное ружьё из дома Седого?

Деревенский увалень озадаченно поскрёб затылок.

— Было ружжо, — подтвердил он. — Здоровенное такое. Кочан выкинуть велел, еле отстоял. В кладовке лежит.

— Захвати его завтра с собой. И порох с пулями возьми.

— Зачем оно нам? — удивился Волот. — В астрале от него толку не будет!

— А в омуте будет. Да и вообще в хозяйстве сгодится. У нас с дальнобойными чарами пока что не ахти.

— Так и стрелять никто не умеет!

— Чего это? — удивился Кочан. — Мы ж пластуны! Учили, чай!

Аспирант спорить не стал, а я прошёлся по пристани, поспрашивал в мастерских и за недорого приобрёл в одной из них вертлюг, который мы совместными усилиями установили на корме яхты. И в полётах лишним не будет, и у меня на крепостное ружьё свои планы имелись. Нужно будет только проверить, чтобы проклятое ядрышко калибром подошло…

На рассвете началась суета. Притопали заспанные Кабан и Волот, притащился похмельный Огнич. После явился и Ёрш. Пришёл на пристань он не один, а в сопровождении барышни на пару лет старше и на вершок выше — с фигурой, столь эффектно затянутой в платье с корсетом, что засмотрелся даже наш молодожён. Точно бы мокрым полотенцем по морде получил, если б поблизости его жёнушка оказалась.

Актриса на борт подниматься не стала, пожелала всем удачи, одарила напоследок Ерша поцелуем и отправилась восвояси, а босяк с гордым видом подбоченился. — Видали, да?

Кочан усмехнулся.

— В следующий раз с тобой в театр пойду, — заявил он и спросил: — Чего ждём?

Вьюн зевнул.

— Волот курс прокладывает.

Только нет — дело было отнюдь не только в этом. Вскоре на причал заехала карета, из неё выбрался Ночемир, протянул руку и помог спуститься Дане.

— О, знакомые всё лица! — встрепенулся Ёрш.

Кабан и вовсе отсалютовал парочке аспирантов.

— Наше вам с кисточкой!

Огнич так и подобрался.

— Знаете их?

— Ага, — кивнул Вьюн и уточнил: — Неужто с нами летят?

— Летят, — подтвердил я и счёл необходимым добавить: — Пассажирами.

— На кой? — ревниво уточнил фургонщик.

— Заказчик настоял.

— То есть, Агния и Агну мы не взяли, а этих запросто на борт пустим?

— Так они в чёрном списке епархии не значатся! — хохотнул Кочан и двинулся навстречу пассажирам.

Вьюн поспешил следом, я ограничился кивком. Взял притащенное Кабаном крепостное ружьё, взгромоздил его на плечо и перенёс к вертлюгу.

— А кто вообще заказчик? — насел на меня Огнич с расспросами. — И куда полетим?

— Заказчик пожелал остаться неизвестным. Полетим в Высокореченск, а куда дальше — без понятия. Это только Волоту скажут. Говорю же: меньше знаешь, крепче спишь.

— Втравишь ты нас когда-нибудь в неприятности, Боярин!

— Язык прикуси, — с дружеской улыбкой потребовал я, хотя весело мне нисколько и не было.

Накатила нервозность. Пусть профессор и был уверен, что справлюсь с хранителем без особого труда, но у нас и с Бароном проблем не ожидалось, и Седого как муху должны были прихлопнуть. Ещё и за морем чуть ли не каждая вторая вылазка в джунгли не по плану шла. О стычке с тем, кто живёт в пруду, и вовсе вспоминать не хотелось.

Расслабляться нельзя!

Вот и зарядил ружьё, благо вместе с ним Кабан прихватил из дома Седого не только пороховницу и мешочек отлитых из зачарованной стали пуль, но и длиннющий шомпол. За морем со всяким старьём сталкиваться доводилось, поэтому справился без особого труда, да и Огнич помог.

Вскоре на борт поднялась досмотровая команда епархии, и после недолгой проверки груза, команды и пассажиров нам дали разрешение на вылет, но торопиться мы с этим не стали. Слово взял Волот:

— Сейчас идём в Высокореченск! — сказал он. — Оттуда в небесный омут и лишь на обратном пути сможем поохотиться на демонических отродий. Загвоздка в том, что если вы не примете пилюли прямо сейчас, есть все шансы нарваться на кровавых летунов раньше времени, а если примете — они не сыщут нас вовсе.

— Долго эти пилюли действуют? — уточнил я.

— Те метки, которые на кровь завязаны, навсегда снимут.

— Пусть кто-то один пилюлю пока не принимает и первые два перелёта в кубрике проведёт, — предложил Ночемир, который занимался тем, что вливал в корабельный накопитель дополнительную порцию небесной силы.

Дарьян посмотрел на фургонщика.

— Огнич, давай ты тогда приманкой поработаешь. У нас с Серым опыта всё ж побольше будет.

— А мне пилюля достанется вообще? — забеспокоился фургонщик.

— Пилюли есть на всех, — уверил его Волот. — Только если вы все метки вычистите, больше отродий подманить не получится.

Огнич махнул рукой.

— Ладно! Посижу пока в кубрике, а там видно будет! Может, и вовсе не стану метку снимать. Станете мне за работу приманкой приплачивать!

— Вот ты жук! — восхитился Кабан. — Может, тоже тогда метку не снимать?

— Не, — усмехнулся Дарьян. — Ты ж не только кровавых летунов приманишь, но и весь астрал перебаламутишь!

Волот начал раздавать полученные от магистра Любора пилюли, и меня аж передёрнуло, когда проглотил упругий красный шарик размером с горошину. По духу вмиг разошлись странные вибрации, но оценить эффективность алхимии не получилось в силу того, что демонических меток я попросту не чувствовал.

— Взлетаем! — скомандовал Волот.

Я придержал его и спросил:

— Долго курс из Высокореченска до омута прокладывать будешь?

— С час, наверное, — и кивком указал на Ночемира. — Всё будет зависеть от того, насколько они подробные координаты дадут. А что?

Я лишь молча покачал головой.

Пусть Высокореченск и не был в полном смысле этого слова вотчиной ордена Алаи Раскаявшейся, но в тех краях он пользовался несравненно большим влиянием, нежели в Черноводске, и дольше необходимого мне там задерживаться не стоило. Если прознают о моём появлении, могут и попытаться к ответу за смерть сестёр привлечь. А не хотелось бы.

На сей раз отплывать от пристани мы не стали и поднялись в воздух непосредственно у причала. Начали набирать высоту, полетели вверх по течению реки. Волот расположился внутри обновлённого пентакля, Дарьян заранее оброс своей костяной с кровавыми прожилками бронёй и встал за штурвалом, я дождался, когда остальные спустятся в кубрик, и захлопнул крышку люка. Сам покуда ограничился обычным чешуйчатым доспехом, которым не стал прикрывать ни головы, ни кисти.

Подниматься пришлось едва ли не к облакам, а там «Репейник» резко ускорился и дёрнулся, пронзил пространство, вырвался за его пределы, помчался прочь, оставляя за собой мерцающий след проникшей в астрал небесной силы.

— Дарьян, держи курс! — донёсся до меня мысленный возглас Волота, который на сей раз не провалился в беспамятство из-за отката. — Тут двести вёрст, в один миг домчимся!

Я проверил книжника, потом, не забывая бдительно поглядывать по сторонам, дошёл до пентакля, поинтересовался у Волота:

— Нормально всё?

Тот постучал по накладке из зачарованной стали.

— Эта штука каждого потраченного на неё гроша стоит! Мягче некуда в астрал вошли!

Всё ускоряясь и ускоряясь, мы понеслись через безграничную серость, однотонность которой лишь изредка марали то слишком тёмные, то наоборот чересчур светлые пятна оазисов. Время от времени за нами увязывались случайно встречавшиеся приблудные духи, но хоть яхта постепенно и проседала, погружаясь в глубины астрала, происходило это не слишком быстро, и никто действительно серьёзный нами не заинтересовался.

Летели, летели, летели и — вырвались! Волот немедленно уткнулся лицом в заклинательный круг, а мне одномоментно сгустившийся воздух наподдал с такой силой, что я не устоял на ногах и откатился к палубной надстройке. Борта яхты протестующе заскрипели, и будь подняты паруса, их бы точно порвало в клочья, ну а так — обошлось.

Летучий корабль клюнул носом и понёсся к не столь уж и далёкой земле, но почти сразу выровнялся, и сквозь звон в ушах я расслышал крик Дарьяна:

— Держу!

Распахнулся люк, и на верхнюю палубу полезли парни, да и Волот в беспамятстве долго не провалялся. Он уселся посреди пентакля, зажал голову в ладонях и прохрипел:

— Со скоростью всё же переборщил…

Кабан глянул на его бледное осунувшееся лицо и поцокал языком.

— Да и нормально три доли, пожалуй.

Огнич насмешливо фыркнул, но ничего говорить не стал.

На пристани Высокореченска «Репейник» уже ждали: нам сразу помаячили сигнальными флажками, указывая место для посадки у причала местной епархии, куда посторонним ходу не было.

Волот без промедления засел за прокладку нового курса, Ночемир взялся ему помогать, остальные приглядывали за допущенными на борт грузчиками и попутно передавали друг другу судовой накопитель. Поучаствовал в его подзарядке и я — аж в глазах посерело, когда в полную силу надавил. Тугой, блин!

— Течь! — донёсшийся из трюма крик заставил вздрогнуть, но вода меж досок едва сочилась — успели нормально разгрузиться, после уже только подняли яхту над рекой и начали конопатить и просмаливать доски.

— Ты аккуратней, — предупредил Дарьян Волота. — Шибко резко в этот раз из астрала вышли.

— Учту, — кивнул аспирант.

— Курс проложили? — спросил я.

— Нет пока.

— Так иди прокладывай! Тут мы без тебя справимся!

— Думаешь, это так просто? — возмутился Волот. — Ночемир мне ещё не все переменные дал. Что-то у него в справочниках не бьётся.

— Ну и поторопи его!

Я даже не пытался скрывать охватившую меня нервозность, благо парни отнесли её на счёт предстоящей вскорости вылазки в небесный омут. Только — нет, опасался я неприятностей совсем иного рода. И не опасался даже, а прямо-таки их ждал, но не дождался.

Ни на пристань никто не заявился, ни в воздухе другой летучий корабль перехватить не попытался. И даже очередной перелёт через астрал прошёл почти столь же гладко, как и первый. Правда, под конец влетели в какую-то очень уж кудлатую серость, и началась болтанка, а борта яхты, несмотря на заработавшую в полную силу формацию, стал затягивать иней, но замёрзнуть не успели — ещё и вывалились аккурат над белизной небесного омута. Кругом — никого!

Получивший надлежащие инструкции Дарьян взял курс на темневшую впереди скалу, а попутно начал снижаться, и очень скоро яхта поплыла над туманной пеленой, но этого выбравшемуся из кубрика Ночемиру показалось мало, и он распорядился:

— Ниже! Спускайтесь ниже!

Вслед за аспирантом на палубу начали подниматься заранее прикрывшиеся магическими латами парни, и что интересно — у всех незащищёнными остались только головы, а доспех Кабана хоть и был пламенным, но не светился оранжем, а отливал чернотой. Вьюн немедленно начал сворачивать самокрутку, Ёрш достал мундштук и портсигар с тонкими сигаретками, Кабан раздражённо глянул на них и проворчал:

— Надоели уже дымить! Весь кубрик куревом провонял! Разит как в табачной лавке!

— Тут-то тебе что?

— То!

Кочан товарища поддержал.

— Понимаю, за морем курево гроши стоит, но у нас-то за него три шкуры дерут!

— Не, — пыхнул дымом Ёрш. — Мы за полцены контрабанду берём. Посильно выходит.

«Репейник» ещё немного просел и нырнул в белое марево небесной силы. Кожу начало пощипывать, но и только. Даже тишина не накатила.

— Думал, развалится ваше корыто! — рассмеялся Ночемир.

— Из-за близости пространственной аномалии тряхнуло, — пояснил Волот, который в этот раз сознания не потерял. — Уйти тоже куда сложней обычного будет — в скорости точно серьёзно потеряем. Может, отлетим чуток в сторону своим ходом для начала? Такая погрешность на курсе особо не скажется.

— Никаких — отлетим! Своим ходом нам отсюда не уйти! — отрезал ассистент профессора Чернояра и указал на темневший впереди силуэт одинокой скалы. — Серый, твой выход!

— Сейчас! — отозвался я, разулся и разделся до исподнего, начал вливать небесную силу в свою самую последнюю вариацию магической брони, дополнительно укреплённую артефактом.

Вот кто бы подумать мог, что обычный ампутационный нож столь полезным приобретением окажется! Поблагодарю за него Грая при случае, ага…

— Держи! — Ночемир опоясал меня кольчужным ремнём с закреплённым на нём пеналом из зачарованной стали для небесной жемчужины и ёмкостями алхимического стекла, в которые следовало набрать ихор хранителя. — Удачи!

— Ушёл! — сказал я, шагнул за борт, камнем ухнул вниз и распахнул крылья.

Лечу!

Переполнявшая омут небесная сила сгустилась, и мало того, что в её молочной белизне было ничего толком не разглядеть, так ещё и тянуть в себя эту вязкую стылость нисколько не хотелось, вот я и решил по возможности ограничиться объёмом собственного ядра. И снова — снижаюсь, снижаюсь, снижаюсь…

Из всех звуков в омуте остался один только звон в ушах, небесная сила сдавила и облепила, будто вода рыбину, закралось даже подозрение, что подняться обратно окажется весьма и весьма непросто, но — планирую и кружу. Спускаюсь!

Кружил, кружил и кружил, а потом как-то вдруг осознал, что не прилагаю никаких усилий для того, чтобы заложить очередной вираж, что это и не я кружу вовсе, а меня кружит движение небесной силы. Кружит и засасывает!

В отнорок? Ну а куда ещё?

Прямиком на самое дно!

Границы материальности придвинулись стенками извилистой норы, и силовой поток, всё ускоряясь и ускоряясь, помчал меня по её изгибам, пришлось даже сложить крылья и полностью положиться на волю случая, благо вскоре червоточина перестала сужаться, и отступил риск застрять на середине пути. Только не сейчас, только не сразу после небесного прилива, когда вход в логово здешнего хозяина ещё даже не начал зарастать!

В голове стали вспыхивать оранжевые и чёрные слова, но я этих клятв, обетов и зароков не знал и не давал, а посему печати не уловили отклика и не причинили вреда. И даже так я не только запер внутри себя производимые духом искажения, но и присовокупил к ним ментальную защиту. Подвесил этот аркан на призрачный ошейник, и — о, чудо! — на сей раз его шипы выросли из брони, а не продрались через магическую плоть; они словно стали неотъемлемой частью духа!

Я бы даже рассмеялся, наверное, если б только в этот момент меня не выплюнуло из червоточины в подсвеченный оранжевыми отблесками зал. Спешно распахнул крылья и скользнул в сторону, выпал из силового потока, заложил круг.

Жемчужина — прямо подо мной!

Окутанная маревом пламени, она призрачным угольем светилась среди разогнанной огнём белёсой стылости, а вот хранителя видно не было.

И как же он мог куда-то отлучиться, если это сосредоточье его силы?

Черти драные, так и знал, что не обойдётся без осложнений!

По словам профессора, сейчас хозяин был уязвим как никогда, ибо подпитывается не успевшей протухнуть небесной силой, но как прищучить эту гадину, если я её попросту не вижу?

И что делать? Схватить жемчужину и удрать?

Хорошо бы, только могу вот так сразу встречный силовой поток и не перебороть, а если хозяин настигнет в узкой червоточине, придётся лихо. И скидывать маскировку, дабы здешний обитатель заметил и проявил себя, мне тоже нисколько не хотелось.

Ещё не хватало противнику инициативу отдавать! Может и боком выйти, да и войти ничуть не лучше…

Вспомнились рассуждения профессора Горисвета о важности отвлекающих манёвров, и я сотворил чернопламенного ворона, вложив в него никак не меньше трети таланта небесной силы.

Лети!

Направил я свой взрывной аркан точно на небесную жемчужину, но помимо приказа нацеливания вложил в заклинание ещё и ничем не ограниченное уклонение.

Лети и кружи! Давай!

Комок чёрного пламени коршуном упал в окутавшее жемчужину огненное марево, в самый последний момент отклонился от неё и понёсся по кругу, то приближаясь к сияющему артефакту, то немного удаляясь, но при этом не покидая пределов призрачного огня и беспрестанно марая его своим мраком. Завиток спирали, ещё и ещё один…

Чернота растворялась в оранже, и точно так же ворон утрачивал изначальную форму, обращался чернильной кляксой, а здешний хозяин всё никак себя не проявлял.

Неужто он и вправду выбрался проветриться? Но нет, конечно же — нет. Окутавшее жемчужину пламя дрогнуло и начало сжиматься, уплотняться, принимать облик создания с бессчётными щупальцами и пастями!

Только — поздно! Мой ворон уже проник в него, он кружил и рвал силовые меридианы пытавшегося обрести материальность хозяина, а попутно расплёскивался чернотой и растворялся в огне, марал его, искажал аспект.

Вниз!

Огненное облако, уже далеко не столь яркое, чистое и прозрачное как поначалу, судорожным рывком сжалось, сгустилось и уплотнилось, пару мгновений косматый чернопламенный шар ещё прожигал себе путь через подобие магической плоти, но надолго его не хватило, и — рвануло!

Кругом расплескались брызги огненного ихора, они зависли в стылой белизне и заполыхали сияющими сгустками — я успел наполнить четыре алхимических сосуда, прежде чем ошмётки разорванного взрывом хранителя потянуло обратно к небесной жемчужине. Та вспыхнула с новой силой, и напитавшая оранж чернота не выдержала этого жара, начала испаряться.

Вот же чёрт!

Крыльями ночи я швырнул себя вперёд, и будто под залп картечи угодил! Если б не броня, зависшие тут и там обжигающие капли магической крови непременно прожгли бы тело насквозь, а так распахнул пенал из зачарованной стали, одной рукой выудил из него подготовленную профессором Чернояром обманку, а другой схватил сосредоточье силы здешнего хозяина — чуть крупнее, много чище и безмерно горячей. Рука вспыхнула, пришлось даже влить в доспех новую порцию энергии, иначе бы точно остался без пальцев.

Но — раз! — и поменял! Прочь!

Приток небесной силы в отнорок разом остановился, и пространство начало сминаться, но остатков жара хватило, чтобы новая жемчужина вспыхнула и засияла, а огненный ихор перестал рассеиваться и снова потёк к ней. И теперь ошмётки моего взрывного аркана под воздействием призрачного огня уже не испарялись, а разгорались и проникали в магический артефакт, становились неотъемлемой его частью.

Задерживаться я не стал, лишь кинул мимолётный взгляд и резким взмахом крыльев бросил себя к уходившей в небесный омут червоточине. Подменённый артефакт ещё только начинал разгораться, и встречный напор втягиваемой им энергии оказался не слишком силён, я успел миновать узость отнорка до того, как пришлось выкладываться на полную и рвать жилы. Выбрался!

Быстрее и выше! Ещё и ещё! Вверх!

Взметнулся над затопившей омут белизной небесной силы, а впереди — ослепительные росчерки молний!

Какого чёрта⁈