Заявившись следующим утром в представительство школы Пылающего чертополоха, я первым делом обрадовал Ночемира известием о том, что с яхтой уже всё решено и остаётся лишь обговорить детали заказа и наше вознаграждение.

Аспирант в ответ лишь ухмыльнулся.

— Обговорим, когда будешь готов! Если будешь готов!

— В смысле? — озадачился я.

Тот ничего объяснять не пожелал и скомандовал:

— Спускайся в подвал и накидывай броню. Сейчас приду.

Но правильней было бы сказать: «сейчас придём». Заявился Ночемир в тренировочное помещение, стены которого постепенно укрепляли вставками из зачарованной стали, в сопровождении профессора Чернояра. Лысый асессор смерил мою боевую форму скептическим взглядом и скрипучим недовольным голосом произнёс:

— Мы знаем, с кем тебе придётся столкнуться, и для простого аколита это не самый удобный соперник. Посему предлагаю проверить, стоит ли тратить на тебя наше время вовсе!

Ночемир шмыгнул за дверь, а профессор вдруг обернулся огненным вихрем — не окутался оранжевыми и угольно-чёрными языками пламени, но стал этим пламенем сам.

Принял истинный облик. Призвал аватара!

Я даже испугаться толком не успел, как огненное создание дрогнуло и распалось — будто два стоявших один за другим человека в разные стороны шагнули. Аватар профессора разделился на сгустки чистейшего оранжа и кромешного мрака, обычный огонь завертелся пуще прежнего и перекрутился в нечто вроде человекоподобной фигуры, только почему-то без головы. Он рванул ко мне, а вот чернопламенная тьма с места не сдвинулась.

— Чёрт! — только и успел выдохнуть я да ещё прикрылся укреплёнными отторжением крыльями, но пламя просочилось в щели, а следом мне так наподдали в грудь, что удар отбросил аж к противоположной стене.

Броня выдержала, и пусть чешуйчатое оперение сгорело, а магическую плоть отметил глубокий ожог, но рёбер удар не переломал. Да и спиной в каменную кладку я тоже не впечатался — завис в аршине от неё.

Серп и сразу ещё один!

Моё ощущение стали вкупе с чёрной режущей кромкой превратили эти боевые арканы в куски острейшей смерти, но первое заклинание попросту испарилось, а второе прошло через огонь навылет и угодило в стену перекорёженным и оплавленным куском фиолета и мрака.

Эти попадания притормозили огненную тварь, и я успел отбросить себя в сторону. Уходя из-под удара, протянул отродье плетью фиолетово-чёрного пламени, а когда та расплескалась, врезал с другой руки, дополнив схему артефактом.

И — достал!

Прежде чем разлететься брызгами пылающего металла, свитый из жгутов отравленного фиолета и обжигающей тьмы хлыст рассёк огненную фигуру надвое, и пусть та тотчас срослась, но разошедшиеся во все стороны искажения серьёзно замедлили магическое отродье, и я играючи уклонился от его повторного рывка. Попытался захлестнуть противника стальным тросом кровавого гарпуна, но тот оплавился и лопнул. Ставшее материальным пламя ухватилось за обрывок и дёрнуло меня к себе, прыгнуло навстречу!

Удар!

Противника вновь встретили прикрывшие меня крылья. Кожистые перепонки вмиг вспыхнули и прогорели в пепел, зато я сумел отступить на шаг назад и отмахнуться огненным цепом. Ощерившийся шипами мрака шар врезался в огненный торс, рванул и разорвал, но оранжевое пламя вновь собралось в единое целое.

Точнее — в единое целое собралось уже почти оранжевое пламя, ибо нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, а мои обжигающие чары ещё и нельзя было спалить, вот и замарали!

Огненное отродье снова ринулось в атаку, и я кинул ему навстречу сеть, сплетённую из фиолетово-чёрных жил, ещё и взялся щедро напитывать ловчие тенета энергией, а после по совету профессора Горисвета вколотил в свои чары приказ контроля! Попытался обуздать магическое создание и поработить его, но воля сотворившего эту паскудину старика оказалась сильней.

Атака сорвалась, и я напитал уже начавшую плавиться сеть малой печатью воздаяния — вроде бы ничего этим не добился, разве что пурпур растворился в огне, ещё самую малость исказив аспект обжигающей энергии, сделав его чуть менее оранжевым.

Тогда-то я и вспомнил, как кузен Заряны изничтожал её несостоявшегося жениха, вырывая оранж и вбивая обратно черноту. Так почему бы и мне…

Лопнули! Тенета разметало, и я встретил магическое создание сдвоенным ударом крыльев. Заострённые кости пронзили обрётшее материальность пламя и прогорели в прах, а я метнулся вперёд и тычком когтистой лапы вырвал из противника пригоршню пламени. Стиснув ту в пятерне, втянул её в себя и перекинул по силовым меридианам в левую руку, попутно напитал собственной энергией и тем самым испачкал.

Забирай!

Сдвоенный удар получился столь быстрым, что тварь попросту не успела отшвырнуть меня, а комок уже далеко не оранжевой энергии растворился в ней, ещё больше исказив аспект и самую малость ослабив!

Меридианы загорелись расплавленным металлом, но я поднырнул под огненную конечность и повторил атаку, только на сей раз ударил сначала левой, а затем правой. Снова покалечил, снова отравил!

Запоздалый удар отбросил назад, мир завертелся и окрасился во все оттенки пламени. Миг спустя я стряхнул с себя не успевший толком вгрызться в чешуйчатое оперение огонь, взревел и вновь кинулся в рукопашную. Получай!

Далеко не всегда удавалось выдирать кусок обрётшего материальность огня и вернуть его обратно, но даже когда просто усиливал свои удары малой печатью воздаяния, магическое создание вздрагивало и отступало. Отмахивалось оно всё реже, пропускало тычки всё чаще.

— Довольно!

Я не остановился и продолжил молотить когтистыми лапищами сгусток грязного огня.

Довольно? Вот уж нет! Довольно будет, когда я скажу!

Отродье вдруг потеряло целостность и растеклось по полу пылающей лужей, а я обнаружил, что горю и меня чертовски припекает. Если б не укрепил броню с помощью артефакта, тем самым придав чешуйчатому оперению прочность стали, то и обварился бы, пожалуй, а так магическая плоть хоть и обуглилась, но всё же уберегла от ожогов.

Погасил её и развеял, заставив отвалиться комьями запечённого мяса, потряс головой.

Увы, без ожогов всё же не обошлось: самый первый удар оказался сильнее, нежели показалось в пылу сражения. Но волдыри — это ерунда, да и рёбра ломило не так уж и сильно.

— Впечатляюще, но неумело и даже глупо! — изрёк профессор Чернояр.

— А чего ещё ждать от астрального рыцаря? — влез со своим ценным мнением Ночемир.

— Ну да, ну да… — покивал лысый старик. — Но пытаться поймать сетью лишь частично материальное огненное создание — это перебор даже для этих дуболомов!

Дуболомов, да?

— У меня почти получилось! — резонно заметил я.

— Приказом контроля ты не сможешь поработить ни одно мало-мальски разумное существо. Перехватить управление марионеткой — возможно. Овладеть разумом — нет. И такого рода создание не получится ни парализовать, ни усыпить. Вернее — получится, но для этого нужны совсем другие приказы или даже арканы. А вот изменение аспекта оказалось к месту, тут ты молодец.

— Это он на боевую импровизацию к Горисвету записался, — подсказал профессору Ночемир.

Опровергать высказывание аспиранта я не стал, и уже вернувший себе человеческое обличье Чернояр насмешливо глянул на меня, сказал:

— Продолжим в другой раз, а сейчас марш на осмотр!

Я собрал в охапку свою одежду и поплёлся в комнатушку с хирургическим столом, где меня уже дожидалась Дана.

— Это что ещё такое⁈ — возмутилась барышня, разглядев на груди пятно покрасневшей кожи.

— Это его ложный аватар профессора приложил, — ухмыльнулся Ночемир.

— Да вы совсем обалдели, что ли⁈ — аж всплеснула руками барышня. — Он же аколит!

— Так и аватара профессор вдвое слабее обычного сотворил. Серый его кулаками забил!

Дана бы после этих слов точно глаза закатила, если б уже не начала обрабатывать ожог. Залечила она его буквально в две минуты, а больше никаких повреждений у меня не обнаружилось, поэтому дальше мы занялись ядром и абрисом. Но, один чёрт, поднявшись из подвала, я испытал намёк на головокружение и остановился перевести дух.

— Ты чего? — удивился Ночемир.

— Водички бы.

Аспирант досадливо цокнул языком и, велев ждать, ушёл в общий зал. Я сунулся было следом, дабы переждать приступ дурноты в одном из кресел, но тотчас подался от дверного проёма обратно.

В зале завтракал Вьюн! И завтракал он отнюдь не в одиночестве, а в обществе Лины, компаньонки Заряны!

У меня от удивления аж головокружение прошло. Это вообще как⁈

Вот именно этот вопрос я Ночемиру и задал:

— Это что за дела ещё, а?

Аспирант сунул мне бокал с водой и буркнул:

— А что такое?

— Вьюн и его спутница — аколиты, а вы к себе только аспирантов пускаете!

— Стожар, не Вьюн. Он занимается у нас, так почему не сделать одолжение? Седмень же! Утро!

Я осушил бокал, вернул его Ночемиру и прищурился.

— Ох, что-то ты крутишь! Может, у вас ещё и номера тут есть? — По реакции собеседника сообразил, что со своей догадкой угодил точно в цель, и протянул: — Та-а-ак! Погляжу, вы нашу братию всерьёз обрабатывать взялись!

Разыгрывать недоумение Ночемир посчитал ниже собственного достоинства и лишь пожал плечами.

— А даже если и так? Просто не хотим, чтобы всё сорвалось из-за того, что остальные тебя не поддержат.

Я рассмеялся.

— Думаете, Вьюн согласится головой рискнуть из-за того, что вы ему возможность уединиться с барышней предоставили?

— Дело в отношении.

— А остальные?

— Раскрытие потенциала, помощь в возвышении, реализация мечты. Но вообще это не твоё дело.

Я мотнул головой.

— Ещё как моё! Нечего за моей спиной интриги крутить!

— Никаких интриг!

— Так я тебе и поверил! — фыркнул я и спросил: — В возвышении Кочану помогаете, а потенциал Кабана раскрываете? Прожариваете его, да?

— Баяну и Тенебору, — снова поправил меня аспирант. — Да, помогаем и прожариваем. У Тенебора, к слову, достаточно сильная склонность к чёрному аспекту. Жаль только… — Ночемир выразительно постучал костяшками пальцев по дверному косяку. — Нет, он не глупый, просто слегка ограничен и неохотно воспринимает всё новое. Попробуем подтянуть его до стандартов школы, а там видно будет.

— Чего б не подтянуть, если епархия платит? — уколол я собеседника, не дождался никакой реакции на свои слова и уточнил, назвав Ерша уже его новым именем: — А Стремглав?

— Разучиваем аркан полёта.

— Обрабатываете парней и ещё деньги за это получаете! — горестно вздохнул я. — Куда катится этот мир!

— Утомил! — наконец-то потерял терпение Ночемир и указал мне на выход, но не тут-то было.

Я не сдвинулся с места и скрестил на груди руки.

— Это вы хорошо придумали, но в первую очередь решение будет зависеть от тайнознатцев, способных работать в астрале.

— С тобой договоримся, а в остальном придётся положиться на волю случая и твой талант оратора.

— Можно и подкрутить шансы.

Ночемир благосклонно кивнул.

— Излагай!

— На яхте надо усилить зачарованной сталью заклинательный круг. Деньги на это у нас есть, но потребуются сложные расчёты. Можем привлечь к ремонту ваших артефакторов. И заработаете, и умников наших прощупаете. Но сразу скажу, что Дарьян Мертвослов будет чрезвычайно благодарен, если получится заглянуть в учебник комбинаторики за второй-третий курс университета.

Ночемир кивнул.

— А четвёртый ваш — фургонщик?

— Просто не скупитесь на вознаграждение. Этого будет достаточно.

— Просто не скупитесь! — фыркнул аспирант. — Будто это так просто!

— Забесплатно работать не станем!

— Катись!

— У меня в час пополудни тут встреча с дочерью его преосвященства, — предупредил я, распахнул дверь чёрного хода и досадливо выругался. На улице лило как из ведра, и тащиться на факультет тайных искусств, а потом возвращаться обратно, мне как-то резко расхотелось.

— А тренировочный зал сейчас свободен? — уточнил я, встав на пороге. — Я бы лучше там подождал.

Ночемир в ответ тяжко вздохнул:

— Только оттуда ни ногой! И никаких больше попить или поесть!

Я пообещал хозяев своими просьбами не обременять, в подвале повесил картуз и пиджак на вбитые в стену крючья и приступил к отработке приказа отделения, раз за разом создавая и развеивая кровавых москитов. А когда вконец утомился, то набрался смелости и заменил в схеме малую печать воздаяния крыльями ночи.

И — запорхали клочками тьмы чернильные мотыльки!

Потянулся было развеять их и замер, ощутив, как тени режут воздух своими крылышками, будто лезвиями тончайших стальных бритв. Ухватишь такую рукой — без пальцев останешься.

— Развлекаешься? — спросили вдруг от двери.

Усилием воли я спалил магических мотыльков и сказал заглянувшему на огонёк профессору Чернояру:

— Никому же не мешаю!

Тот покачал лысой головой.

— Не мешаешь. Но и пользы от твоих экзерсисов чуть да маленько. Лучше бы поучился драться, а то машешь кулаками как босяк!

— Чего это — как босяк?

— Ударь меня! — потребовал профессор.

Именно потребовал, а не попросил, и я подступил и врезал ему в зубы, нисколько не сомневаясь в том, что старикан неведомым образом уклонится от удара, но не угадал. Кулак угодил в прикрывший профессора щит чернильного мрака — костяшки об него я не рассадил исключительно в силу того, что на всякий случай защитил пальцы отторжением.

— Можешь уклониться от атаки — уклоняйся, но такая возможность будет у тебя далеко не всегда. И пусть ты хорошо держишь удар, никогда не следует забывать о защите!

Я тряхнул рукой и буркнул:

— Понял.

— А теперь приготовь сеть. Поглядим, на что она способна!

Я без промедления отошёл от профессора, но на сей раз тот не обернулся пламенным всполохом, а вместо этого сотворил обычного огненного голема.

Обычного, ха! Да магическое создание запросто могло превратить меня в кучку пепла, не предвосхити я его рывок броском усиленных тенет!

Прежде чем фиолетово-чёрные жилы расплавились и прогорели, я успел выплеснуть через них едва ли не половину таланта разогретой малой печатью воздаяния небесной силы, и тёмный пурпур замарал огненный оранж, исказил аспект нематериального создания, заставил его растечься по каменным плитам пола жидким багряным пламенем.

Профессор Чернояр досадливо поморщился и отрезал:

— Никакого пурпура, никакого фиолета! Используй черноту!

Требовать объяснений я повременил и потянул в себя небесную силу, но ещё даже близко запасы растраченной энергии не восполнил, как на меня ринулся новый огненный голем.

Черти драные! Чуть не достал!

Но ловчие тенета всё же сдержали рывок, а дальше я полностью опустошил ядро, напитав сеть порождённой крыльями ночи тьмой. Чернота извратила суть голема столь же легко, как и пурпур, но результат получился куда менее стабильным и гораздо более взрывоопасным: фигуру разорвало и разметало чернопламенными протуберанцами, а отдачей меня дёрнуло так, что перехватило дух.

— Уже лучше, — признал профессор. — Только обязательно набери ихор, прежде чем он успеет прогореть. И, разумеется, тебе ни в коем случае нельзя будет повредить небесную жемчужину.

У меня едва челюсть от изумления не отвисла.

— Небесную жемчужину? Так мне придётся…

— Распотрошить хранителя, — кивнул старик. — Переродившегося и отринувшего материальную форму.

— А что мешает сделать это вам самим?

— Печати и клятвы — что же ещё? — скривился профессор. — Ты не один из нас, ты никогда не был учеником школы, не приносил обетов и зароков. Они для тебя пустые слова! И ты не оранжевый и не чёрный, что тоже очень хорошо.

— А это точно ваша жемчужина?

Чернояр оскалился так, что мне как-то даже не по себе стало.

— Наша! Она по праву наша! Даже не сомневайся!

— Подробности будут?

— Всему своё время!

Профессор ушёл, а я погрузился в медитацию, но к моменту появления Заряны так окончательно с мыслями и не собрался. Улыбался девчонке, ковырялся вилкой в тарелке, рассеянно кивал.

— А почему ты больше не носишь сюртучную пару? — спросила вдруг барышня, а когда я недоумённо встрепенулся, возмутилась: — Серый, ты меня слушаешь вообще?

Я зажал лицо в ладонях, затем потряс головой и растянул губы в улыбке.

— Всё, теперь слушаю!

— Это, знаешь ли, обидно, когда на тебя не обращают внимания!

— Уверен, ты к такому не привыкла! — негромко рассмеялся я, поскольку Заряна и в школьной форме выглядела привлекательней некуда, а уж в пошитом по последней моде атласном платье так и вовсе откровенно блистала.

— Ты на меня даже не смотришь!

«Тростиночка с двумя виноградинами», — в который уже раз подумал я, а вслух сказал:

— Боюсь ослепнуть от твоей неземной красоты!

— Льстец!

— От Беляны так ничего и не было? — поспешил я перевести разговор на другую тему.

— Одиннадцать часов, два квартала и налево, — невпопад ответила Заряна.

— Что, прости?

— Это она передала через банк Небесного престола. И кажется, сообщение адресовано совсем не мне.

Я кивнул, поскольку пришёл к тому же выводу.

Но какие ещё одиннадцать часов? Что за два квартала? Почему именно налево?

Где и в какой день?

Что за шарада⁈

— Давно это пришло? — уточнил я.

Заряна покачала головой.

— Вчера из банка сообщение доставили.

Я мысленно поморщился, но сразу заставил себя позабыть о проблемах и сложностях, сосредоточился на разговоре с Заряной. Какое-то время мы болтали обо всякой ерунде, а затем барышня вдруг сказала:

— Ты ведь знаешь Хорива? Это аспирант с аспектом чистейшего индиго.

Я озадаченно уставился на собеседницу.

— А он не староват для тебя? Ему же лет тридцать!

Щёки Заряны аж вспыхнули.

— Серый! — обожгла она меня возмущённым взглядом. — Он просто выглядит старше! Ты, между прочим, тоже!

С этим утверждением я спорить не стал, поскольку сначала моё лицо хорошенько перекроили, а потом его начали корёжить изменения духа. Выглядел я старше своих лет — факт.

— Разговор не обо мне, — улыбнулся я. — А о Хориве, который в пять лет, установленных твоим папенькой, никак не укладывается!

— Это не будет иметь никакого значения, когда он станет асессором!

Я даже присвистнул.

— Ты настолько далеко заглядываешь вперёд? А как индиго с оранжем сочетается? Детям какой аспект достанется, уже думала об этом?

Намеревался ещё пуще прежнего вогнать собеседницу в краску, но — ничего подобного.

— Конечно, думала! — фыркнула та. — Все девочки об этом думают! — Она покачала головой. — И нет, так далеко наперёд я с Хоривом не загадываю. Он меня просто на танцы пригласил.

— И всё же, что именно получится из индиго и оранжа?

Заряна неопределённо пожала плечами.

— Смотря чья кровь окажется сильней. Но это если не совпадут подавленные аспекты родословных.

Я даже вилку до рта не донёс.

— Это как?

Барышня расплылась в довольной улыбке.

— Хорив, допустим, из семьи Серебряного звона падающих капель. У него есть остаточная склонность к серебряному аспекту. Интересно, правда?

Я не удержался от досадливой гримасы.

— Не очень-то.

— Да не о тебе речь! — рассмеялась Заряна. — Какое ещё у тебя серебро? Ты ж белым был!

— И чего тогда в серебре интересного?

— А то, Серый, — чуть подалась ко мне девчонка, — что по материнской линии во мне течёт кровь лунных бесов, а лунный аспект чертовски близок к серебряному!

Порадовавшись тому, что не успел сунуть в рот кусочек поджарки, я осторожно положил вилку на тарелку и уточнил:

— С чего ты это взяла?

— Папенька разоткровенничался. И ещё сказал, что атрибут у матери был как-то связан с возможностью разговаривать в астрале, поэтому я «Всеиспепеляющий огненный вопль» и выбрала. Ух, как он получается!

По спине у меня забегали полчища колючих мурашек. Если вдруг епископ просветит Заряну об истинной личности её лучшей подружки, то…

Об этом не хотелось даже думать, я и не стал.

— Рад за тебя, — сухо произнёс я, но барышня на некоторую отстранённость внимания не обратила.

— А знаешь, у кого ещё лунный аспект? — спросила она, хитро прищурившись. — У Беляны! У неё тоже в роду лунный бес был, не иначе! Мы с ней будто сёстры! Не приходится удивляться, что сразу сдружились!

Когда втыкают штык — это не так больно, когда его проворачивают в ране, но самообладания я не утратил.

— Так, думаешь, ваши с Хоривом серебряные составляющие могут… Слиться?

Заряна покраснела.

— Ничего я не думаю! И вообще меня просто на танцы пригласили, а не предложение руки и сердца сделали!

— А Волот как же?

— А что — Волот? — удивилась Заряна. — Он мне как брат, только и всего! — Но она тут же нахмурилась и грозно стукнула пальцем по краю столешницы. — Ну-ка брось мне зубы заговаривать! Ты что-то знаешь о Хориве, о чём не желаешь рассказывать⁈

— Не виновен! — выставил я перед собой раскрытые ладони. — Аспирант, выпускник школы Власти истинной воды, студент. Какое-то время провёл за морем. Характер компанейский, не заносчивый. Немного азартен, но вроде бы не игрок. Просто обожает пари. Об отношениях с противоположным полом не распространяется, поэтому если дозволишь ему поцеловать себя в щёку, трепаться об этом не станет.

— Я в тебя сейчас кофейником запущу! — пригрозила барышня.

— Не надо, иначе нас сюда больше не пустят, а мне тут нравится.

Точнее — нравилось ровно до тех самых пор, пока в зал не прошёл старик со знакомой тростью и лиловыми глазами. Стоило только ему показаться, и я резко стиснул свой дух, подавил производимые им искажения, обуздал нечто чуждое и недоброе, заворочавшееся было в груди. Держу!

Боярин скользнул по мне безразлично-презрительным взглядом и наметил кивок, приветствуя Заряну, а потом ушёл к лестнице на второй этаж, скрылся из виду, перестав бесить одним фактом своего существования.

Заряна выждала миг, потом наклонилась и шепнула:

— С родом-то Пурпурного змея у тебя что?

«Если б только с ним, — мысленно посетовал я. — Если б только с ним одним…»