И прежде регистрировать проклятое ядро в канцелярии епископа не собирался, а теперь и вовсе решил расплавить его к чертям собачьим, если вдруг припрут к стенке с требованием соблюсти эту формальность. Слишком сильно впечатались в зачарованную сталь отголоски моей воли, слишком просто будет понимающему человеку сотворить на основе этой заготовки неразрывно связанное со мной проклятие.

Я бы и без присмотра его даже оставлять не стал, но не таскать же с собой шар в два фунта весом, под завязку забитый зловредными чарами! Пусть сам по себе он особо и не фонил, но подобный артефакт ни одна защитная формация не пропустит, да и стоящие на карауле в присутственных местах тайнознатцы тоже наверняка учуют.

Пришлось убрать ядро в саквояж и задвинуть тот под кровать. Стоило подыскать тайник или что-то вроде того, но — не сейчас. Пора было идти на мальчишник Кабана.

Сказать по правде, развлекаться я желанием отнюдь не горел, но и остаться дома тоже было никак нельзя. Всё же Кабан женится — это, как ни крути, поступок. Событие даже. Сам он, если не приду, допустим, не обидится, а вот остальные точно решат, будто зазнался.

Как-то особенно наряжаться я не стал. Натянул пиджак, нахлобучил на голову картуз и задумчиво поглядел на трость, но та с моей нынешней одёжкой не сочеталась, оставил дома. Запер дверь и потопал к парням, радуясь тому, что они перебрались в Чернильную округу и теперь до них буквально рукой подать.

Когда дошёл до облюбованного братией дома, все оказались уже в сборе, но Дарьян составить нам компанию отказался наотрез, поздравил Кабана и потопал к своей ненаглядной дворяночке.

— Да пусть идёт! — махнул рукой деревенский увалень и нахмурился. — Придумали ещё какой-то мальчишник! Тут за углом отличный подвальчик — посидели бы там, пивка попили!

— Ну-ка не ной! — потребовал Огнич. — Я вас в такое заведение отведу, вы обалдеете! Был в варьете? Не был? Тогда эту ночь точно на всю жизнь запомнишь!

— Этого я и боюсь, Конокрад, — вздохнул Кабан. — Этого я и боюсь…

— Да брось! Отлично повеселимся! — беспечно рассмеялся фургонщик. — Тебе и платить ни за что не придётся! Стол и девочки с нас!

— Что за варьете ещё? — озадачился Ёрш.

— Там бабы полуголые танцуют, — подсказал Волот. — Взять в толк не могу, какой интерес на них пялиться.

— Не бабы, а красотки! — возразил Огнич. — И там не только смотреть можно. Там и кабинеты есть! Смекаете, к чему я?

Волот скептически усмехнулся, Кабан тяжко вздохнул, и я тоже в восторг отнюдь не пришёл, а вот остальные оживились. Ну и пошли.

Как ни странно, отвёл нас фургонщик не в какую-то сомнительную дыру, а в респектабельное вроде бы заведение на границе Среднего города и Холма. Привратников на крыльце двухэтажного особняка с красочной вывеской «Весёлые пташки» дежурило аж двое, но нас они пропустили без единого вопроса, и подозреваю, дело было в некоей предварительной договорённости, а вовсе не в монете, мимоходом сунутой Огничем старшему из громил.

Внутри — красный бархат и позолота, да ещё те самые полуголые красотки, разряженные в прозрачные шелка и длинные цветастые перья заморских птиц. Пахло какими-то благовониями, начала слегка кружиться голова. Бывать в подобных заведениях прежде ещё не доводилось, но очень быстро сообразил, что заявились мы ни в какое не в варьете, а в дорогущий бордель.

Ну в самом деле — что я, шлюх никогда не видел?

Повадки один в один.

Правда, без задиравших на сцене стройные ножки танцовщиц тоже не обошлось, а разместившаяся за столиками погружённого в полумрак зала публика вела себя сдержанно, на ярко освещённую сцену не лезла и расфуфыренных разносчиц не лапала.

Посадили нас всех вместе, на стол сразу принялись выставлять закуски, не обошлось и без вина. Кабан скривился и потребовал тащить пиво, но такового в заведении не держали, как не смогли предоставить нам и рома, а бренди, по словам Вьюна, хоть и оказался неплох, но и в подмётки не годился тому пойлу, что подавали в представительстве школы Пылающего чертополоха.

— Да что ты понимал бы⁈ — даже возмутился Огнич.

Но босяка поддержал и Кочан.

— То пойло рот не жгло, оно как вода пилось! — сказал он, прожевал кусок колбасы и добавил: — И вкус дольше держался.

— Да ну вас! — отмахнулся фургонщик. — Поглядите лучше, какие девочки!

И вот тут возражений ни у кого не нашлось, да только к тому времени, когда опустела бутылка, смотреть на стройные ножки танцовщиц лично мне уже было невмоготу.

Четвёртый месяц как с Беляной расстались, а тут девки голыми ляжками сверкают!

И надо сказать, сидеть за столом и пялиться на сцену наскучило отнюдь не мне одному. Кабан влил в себя остатки бренди, повернулся к Огничу и проворчал:

— Ты вот ради этого нас сюда притащил? Да я бы на Догаду и задарма поглазеть мог! И не только поглазеть!

— Задарма? — рассмеялся Кочан. — То есть, ты так ничего и не понял ещё, лопух? Дружище, ты ей теперь по гроб жизни должен будешь!

— И пусть! — буркнул в ответ деревенский увалень. — Но зато по-людски, а не вот это вот всё!

Огнич аж глаза закатил.

— Ну вы тёмные! — Но испытывать наше терпение он не стал и ненадолго отлучился, а вернувшись, позвал за собой: — Идёмте!

Мы нырнули за бархатную портьеру и пошли по тёмному коридорчику куда-то в обход сцены, там фургонщик с гордостью добавил:

— В кабинеты кого попало не пускают. Мало просто при деньгах быть. Тут связи нужны!

— У тебя-то они откуда? — усмехнулся Ёрш.

— Увидите!

И да — увидели. В просторном помещении с колоннами, хрустальной люстрой под высоченным потолком с лепниной, круглым обеденным столом и столиком поменьше для игры в карты, мягкими диванчиками и креслами нас дожидался со вкусом одетый молодой человек. Светловолосый, с острым умным лицом и жёлтыми радужками неестественно яркого оттенка. Обаятельный и располагающий к себе.

Он ещё рта раскрыть не успел, а я уже знал о нём примерно всё.

Агний из семьи Рыжепламенного лиса. Пиковый аколит и двоюродный брат Агны.

Семейное сходство — налицо.

Я едва удержался от того, чтобы Огничу подзатыльник не отвесить, а дворянчик широко улыбнулся и сделал приглашающий жест, будто встречал нас на правах хозяина.

— Добро пожаловать!

Кабан пребывал в отнюдь не самом лучшем расположении духа, а о хороших манерах он и слыхом не слыхивал, поэтому без промедления ляпнул:

— Ты кто ещё такой?

— Ну ты чего? — засуетился Огнич, решивший не от большого ума устроить нам эдакий сюрприз. — Я же говорил! Это Агний — глава семьи Рыжепламенного лиса!

Вот уже прям глава?

Но ерепениться и задавать неудобных вопросов я не стал, вслед за остальными поприветствовал нового знакомого, и тот пригласил всех к столу. Вышло это у Агния столь непринуждённо и естественно, что никому и в голову не пришло спросить, чего это он тут распоряжается. Уверен — не задался бы этим вопросом при иных обстоятельствах я и сам, вот только в голове засело предупреждение отца Бедного, а угодить в чёрный список из-за слишком тесного общения с представителем опального семейства мне нисколько не хотелось.

Мы расположились за круглым столом, и всё те же разряженные в шелка и перья полуголые красотки начали приносить накрытые пузатыми крышками блюда. При этом держались они куда раскованней, нежели в общем зале, так и норовя прижаться голым бедром, а когда Огнич шлёпнул одну пониже спины, то не схлопотал в ответ по морде, а удостоился долгого томного взгляда.

— Тут можно выбирать не только еду, — с улыбкой подсказал Агний.

— Тощие какие-то, — проворчал Кабан, отламывая ножку запечённого в яблоках гуся.

Вьюн повернулся к сидевшему рядом со мной Кочану и заговорщицки тому подмигнул.

— Да и обстановка в нашем клубе выше классом! — заявил он после этого во всеуслышание.

Кочан кивнул.

— Там и выпивка лучше.

У Огнича едва дым из ушей не повалил, а вот Агний с интересом уточнил:

— Это в каком клубе, если не секрет?

— В представительстве школы Пылающего чертополоха, — подсказал я.

— О-о! — протянул Агний. — Бывший клуб «Под сенью огнедрева»! Высший класс! Но мне туда сейчас дорога заказана.

— И девиц там нет! — напомнил фургонщик.

Ёрш принял эти слова руководством к действию, встал из-за стола и перехватил одну из приглянувшихся ему разносчиц. После короткого обмена репликами они направились к занавешенному плотной тканью проходу в следующее помещение, а остальных Агний предупредил:

— Можно не торопиться. Чуть позже к нам заглянут танцовщицы.

Если кто-то прежде и намеревался покинуть стол вслед за босяком, то теперь все предпочли с этим повременить. Завязался разговор, и как-то очень быстро внимание на себя перетянул Агний, оказавшийся умелым рассказчиком и прямо-таки душой компании. Демонстративно игнорировал его один лишь Кабан. Ну или не игнорировал, а торопился отведать каждое из блюд, прежде чем остынет еда.

Я от него в этом отношении старался не отставать, отдав должное и фаршированным перепелам, и бараньей отбивной с запечёнными на огне овощами, а вот на бренди не налегал и пил мало. Не сказать — не пил вовсе.

Ну а там и танцовщицы пожаловали. Заявились они не все скопом, начали подходить по двое-трое, и первым под их обаяние попал только-только вернувшийся за стол Ёрш. Кочан и Вьюн решили от приятеля не отставать, Волот же перебрался на один из диванчиков с бокалом бренди. Агний немедленно присоединился к нему, Огнич тоже последовал за дворянчиком, но оказался остановлен и взят в плен парочкой знакомых разносчиц. Так и ушли в спальню втроём.

Я остался за столом на пару с Кабаном, но того надолго не хватило. Подтянув к себе одну из разряженных девиц, он принялся указывать ей на блюда, после чего отправил за чем-нибудь, в чём эти яства можно было унести. Ещё и шлепком ускорение придал, а мне сказал:

— Предупреди, чтоб не теряли. Мол, домой убёг. А то сил никаких нет больше на этих куриц тощих смотреть.

И нагрузившись едой, он и вправду убёг, поставив меня тем самым в крайне дурацкое положение. Сижу тут один, а вокруг так и порхают, так и порхают…

Выбрать кого-нибудь?

Волот и Агний что-то оживлённо обсуждали, и навязываться им я не стал, перебрался в кресло, прихватив с собой для виду бокал с бренди. Но именно что — для виду. Пить не собирался, нужен был повод посидеть в тишине и спокойствии, дабы разобраться в том раздрае, который воцарился в душе. И перво-наперво требовалось определиться с тем, как я проведу эту ночь.

Вот что мне делать? Выбрать одну из танцовщиц или уйти, ничего никому не объясняя? Обманывать самого себя не было никакого смысла: мне чертовски хотелось первого, но вместе с тем что-то заставляло тянуть и медлить.

Что-то было не так!

Не желаю изменять Беляне? Так-то оно так, но я вполне мог оправдаться тем, что всего лишь решил чуток сравнять счёт. Да и не давали мы друг другу никаких обещаний…

Но тут в голову пришло, что Беляна уже могла найти кого-то другого, и едва от бешенства не разорвало. Перехватившая мой взгляд разносчица резко поменяла направление и подходить не стала, свернула к столу.

Ладно-ладно! Терять Беляну я не хотел! Но сейчас-то её тут не было! А девки — были!

Девки? На глаза попалась рыжая танцовщица, меня аж передёрнуло, только не из-за воспоминаний о Рыжуле, просто как наяву услышал вдруг:

«Уж будь уверен, одна из девок, с которой ляжешь в постель, окажется мной!»

Бес своё обещание едва не сдержал, но теперь он мёртв. Мёртв окончательно и бесповоротно! Сам его прикончил!

Не то! Это всё не то!

И едва ли загвоздка в том, что эти ухоженные красотки ничем особо не отличаются от потасканных шлюх с Заречной стороны. Да, разница между ними — всего лишь несколько лет, а как потеряют свежесть, так сначала переселятся в обычный бордель, а оттуда отправятся обслуживать клиентов в тёмные подворотни, но сейчас-то с ними всё в порядке!

Только в порядке ли?

Я принялся постукивать пальцами по подлокотникам, а вопросительно глянувшей на меня танцовщице указал на диванчик, где расположились Волот и Агний.

Агний, ну точно!

У меня едва вздох облегчения не вырвался, я даже к бокалу с бренди приложился.

Это ведь точно не Огнич всё организовал, а его новый приятель из семьи Рыжепламенного лиса, но зачем? Зачем человеку, находящемуся в немилости у епископа, тащить в это гнездо порока людей, на епархию работающих?

Я этого не знал и потому решил проявить разумную осторожность, ну а Волот сначала со смехом усадил себе на колени танцовщицу, а потом и вовсе увёл её в одну из спален. Оставалось ему лишь позавидовать. Или посочувствовать.

Определиться со своим отношением к этому помешал Агний, который перебрался поближе ко мне и плюхнулся в соседнее кресло.

— Брат Серый!

Мы чокнулись бокалами и смочили губы в бренди. Крепкого пойла не уменьшилось ни у него, ни у меня.

— Если не секрет, — улыбнулся дворянчик после этого, — почему брат Серый? Ты ведь трудник!

Я небрежно отмахнулся.

— Парням только дай позубоскалить.

— А-а! — вроде как понимающе протянул Агний. — Чувство юмора у них действительно своеобразное. — Он фыркнул. — Тощие курицы, ну надо же!

Говорить о том, что Кабан заявил это на полном серьёзе, я не стал, лишь вежливо улыбнулся и вновь приложился к бокалу. Агний повторил мой жест и завёл разговор о грядущем прорыве в аспиранты. Поинтересовался моими перспективами, похвалился собственными успехами на этой ниве, но говорил при этом без обычного для дворян высокомерия, и я бы точно счёл его отличным парнем, если б только не держал в уме наказ святых отцов не иметь с этой семейкой никаких отношений.

Какое мне дело до епархии?

Задался этим вопросом и мысленно вздохнул, ведь епархии было дело до нас, и это всё самым решительным образом осложняло.

В общем, к тому времени, когда зашла речь об имуществе семьи Рыжепламенного лиса, я обаянием собеседника так и не проникся и потому сначала его осторожные намёки игнорировал, а на прямое предложение вложиться деньгами в скорейшее становление Агния аспирантом, дабы получить из семейного наследства сумму серьёзно большую, ответил отрицательным покачиванием головой.

— Деньги? Это такие жёлтые кругляши? Был уверен, что их у меня в достатке, пока не начал учиться в университете.

Дворянчик благодушно рассмеялся.

— О, уж эти аппетиты профессоров! — покачал он головой и вдруг сказал: — Но у вас ведь есть яхта!

— У нас была яхта, — поправил я собеседника. — И были планы неплохо с её помощью заработать. А теперь не осталось ни того, ни другого. Но я ещё легко отделался! Братии теперь год практически за еду работать придётся, лишь бы только за решётку не угодить. — На лице Агния промелькнуло на редкость озадаченное выражение, и я не удержался, уточнил: — Огнич не рассказывал о том, чем закончилось наше последнее предприятие?

— Боюсь, нет, — заявил он и беспечно пожал плечами. — Что ж, придётся положиться на поддержку сестрицы. Но зато все деньги останутся в семье! Ты ведь знаешь Агну?

Вопрос не понравился, но виду я не подал и нейтрально произнёс:

— Дарьян представил нас друг другу.

— О, Дарьян! — воскликнул Агний. — Он замечательный! Очень-очень перспективный! Уверен, его ждёт большое будущее. Сестрице с ним очень повезло!

Собеседником Агний оказался интереснейшим, и когда не заводил речи о наследстве, беседовать с ним было одно удовольствие. Точнее — было бы, не опасайся я сболтнуть чего-нибудь лишнего. Но и так нельзя сказать, будто цедил слова сквозь зубы. Нормально пообщались.

Примечательно, что за всё это время ни одна из танцовщиц не предприняла попытки затащить меня в постель, а вот стоило только Агнию отвлечься на вернувшегося за стол Ерша, и тотчас попыталась взять на абордаж светловолосая красотка, всей одежды на которой было несколько мотков не слишком-то плотного тюля.

Возненавидел себя, но слабины не дал. Отбрехался.

Дальше появился Кочан, а следом за ним пришёл и Вьюн. Просто пить показалось им не слишком интересным, и Агний затеял игру в карты — парни перебрались за покрытый зелёным сукном столик, зазвенели монеты.

Распрощавшийся со своими подружками Огнич рисковать деньгами не пожелал и принялся, шумно отдуваясь, пить принесённый специально для него сбитень, а там и окрутившая Волота танцовщица приковыляла.

— За таких сладеньких мальчиков и приплатить не грех! — со смехом заявила она, чмокнула фургонщика в щёку и на подгибающихся ногах отправилась восвояси.

Расслышавший эту похвалу Волот ничуть не смутился, постоял с бокалом в руке у столика, за которым шла карточная партия, но приглашение присоединиться проигнорировал и отошёл ко мне.

— Не сочти, будто лезу не в своё дело, Серый, но откуда ты знаешь Заряну? — спросил он без долгих хождений вокруг да около.

Проявлением банального любопытства вопрос мне отнюдь не показался. Прорезались в голосе аспиранта какие-то незнакомые интонации, вот я и уставился на него, потребовал объяснений:

— Какая сволочь язык за зубами не удержала?

Волот рассмеялся.

— Ну почему сразу — сволочь? Мы ж и огонь, и воду вместе прошли…

— А потом кто-то перебрал пива и начал трепать языком! — поморщился я.

Что ж — ждал этого и боялся, неожиданностью такой поворот для меня не стал.

— Не знаю, какую из версий моего прошлого тебе преподнесли, — заявил я после этого, — но не стоит безоговорочно верить пьяной трепотне. И повторять её тоже не следует. Вдруг кто-то поверит? Неудобно получится.

— Можешь на меня положиться!

Мне полагаться ни на Волота, ни на кого-либо ещё в этом вопросе нисколько не хотелось, и я даже не попытался сделать хорошую мину при плохой игре, поднялся из кресла и посоветовал:

— Ты, главное, у Заряны этого не спрашивай.

И отошёл к карточному столику, встал чуть в стороне, поглядел на столбики монет. Агний определённо был в ударе, а вот у парней дела шли не лучшим образом. Больше всех горячился Ёрш, который уже проиграл что-то около полусотни целковых, но упорно повышал и повышал ставки в надежде отыграться.

Зря-зря.

Какое-то время я наблюдал за руками Агния, но либо ему бессовестно везло, либо он оказался слишком хорош для меня — так и не удалось заметить, как дворянчик передёргивает. Не получилось даже понять, делает ли он это вовсе.

Я взял лежавшую на краю стола запасную колоду и принялся её тасовать, попутно прикидывая расклад на четырёх человек. Прикидывать и заодно его подбирать. Давно отвыкшие от столь тонких манипуляций пальцы толком не гнулись, но успел и чуток разработать их, и зарядить колоду как раз к тому времени, когда из игры вышел окончательно проигравшийся Ёрш.

— Пошли накатим! — предложил он мне.

— С Огничем накати, — отказался я и занял его место. — Не против, если сдам?

— Давно пора руку поменять, — раздражённо проворчал Кочан.

— И колоду! — вторил ему ничуть не менее хмурый Вьюн.

— Так вот же! — указал я на карты, с которыми как раз закончил работать. Стал тасовать их неловко, но уверенно, потом дал сдвинуть Кочану, благо сел напротив Агния, а тянуться через стол не имело никакого смысла.

Раздал, докинул в банк червонец, ещё парочку выложил перед собой.

— Приступим?

Кочан поддержал мою ставку, Агний тоже кивнул, а вот Вьюн по причине излишней осторожности заколебался и определённо сбросил бы карты, не вколоти я в его сознание образ бубновой восьмёрки и золотой пятёрки. Сработал чище некуда, никто за столом больше отголосков мыслеречи не уловил, ну а босяк хоть и вздрогнул, но тут же совладал с собой, скинул нужную карту и повысил ставку на пять целковых. Я поддержал и мысленно обратился к Кочану. Тот дураком не был и тоже сделал всё как надо.

Агний докинул в банк червонец, Вьюн присоединился к нему, я поднял ставку ещё на пятёрку. Кочан ругнулся, но передвинул в центр стола одну из своих последних монет. Круг, другой, третий — меня начал разбирать азарт, стали подрагивать кончики пальцев. Расклад на руках был далеко не самый паршивый, но в обычных обстоятельствах сорвать с ним банк мог рассчитывать только неисправимый простак.

— Вскрываемся!

И я банк не сорвал. Досадливо цокнул языком, кинул на стол карты, а затем мой жест повторил Кочан — этот ещё и от крепкого словца не удержался. Агнию тоже не свезло, и он недоумённо воззрился на расклад Вьюна, который с ликующим воплем и подгрёб к себе кучку золотых и серебряных монет.

Карты у дворянчика подобрались что надо, но у босяка они и вовсе были чудо как хороши. Из разряда — так не бывает.

— Сегодня точно не мой день, — покачал я головой, поднимаясь из-за стола.

Кочан понял намёк верно и тоже решил закругляться. Вьюн, может, и рискнул бы испытать судьбу, но вдвоём особо не поиграешь, а требовать от нас дать ему отыграться Агний не мог по той простой причине, что остался пусть и в небольшом, но всё же выигрыше.

— Всё, дальше только пить! — объявил Кочан. — Никаких карт, никаких баб!

— Ага! — с довольным видом осклабился Вьюн. — Никаких карт!

К чести Агния, выигрыш он не зажилил и полностью пожертвовал его на оплату выставленного нам счёта, который серьёзно превзошёл собранную на мальчишник сумму. Увы, этого вклада для покрытия разницы не хватило даже близко, пришлось скидываться и остальным.

— Вот ты, Конокрад, местечко выбрал! — недовольно пробурчал Кочан, когда мы уже глубокой ночью покинули варьете и потопали в Чернильную округу.

— Тебе девочки не понравились? — удивился фургонщик.

— Девочки — понравились, расценки — нет.

— Да брось! Один раз живём! — рассмеялся Огнич. — Ну и не солить же деньги! Легко пришли, легко ушли! Ещё заработаем! И за артефакты сколько-то выручить получится!

— Тебе легко говорить, — вздохнул Вьюн. — А нас так нагрузили, что почесаться некогда. Учимся же теперь — в курсе?

Фургонщик пожал плечами.

— Я считаю, надо Агния держаться. У него о-го-го какие связи! Да хотя бы это варьете взять! Мы хоть и тайнознатцы, а на порог бы не пустили, если б он словечко не замолвил! Человечище!

Кочан хмыкнул.

— Если у него такие связи, чего он нам в своё возвышение предлагал вложиться?

Огнич закатил глаза.

— Ну понимать же надо! Семья Рыжепламенного лиса всем кругом должна! Банкроты они, ясно? Все деньги в обороте были, так в обороте и зависли, а долги никуда не делись, на них ещё и резы начисляют до сих пор! Как только Агний кому-нибудь из своего круга о заныканных вкладах заикнётся, их тут же отыщут и заберут.

— Так он кредиторов кинуть хочет? — догадался Вьюн.

— Ну да, — подтвердил фургонщик. — Если войдём в долю — озолотимся. Там не один к двум, там и больше получить можно будет! И вообще надо Агния в дело брать. Он нам такие наводки подкинуть сможет, где возьмём много и быстро. И без риска! Это вам не с аспирантами воевать!

— Его дружочков-богатеев грабить предлагаешь? — прищурился Кочан.

— Я ничего не предлагаю! — пошёл Огнич в отказ. — Но точно знаю, что с Агнием можно серьёзные дела проворачивать. Ему палец в рот не клади!

Ёрш не удержался и фыркнул.

— Да уж заметил! В карты меня как липку ободрал!

— А нечего пьяным играть, — уколол я его и протянул руку Вьюну. — Деньги гони!

Босяк разыграл удивление.

— Это какие ещё?

— Мои, Стожар! Мои!

— Да чего сразу — Стожар? — чуток смутился Вьюн, доставая кошелёк. — Не на людях же!

Он вручил мой проигрыш и с тяжким вздохом уставился на подступившего с другой стороны Кочана.

— И тебе тоже?

— А сам как думаешь?

— Так-то Ёрш больше всего в банк закинул!

— Он из игры вышел, а я нет! — парировал Кочан. — И вообще — сам с ним рассчитывайся!

Вьюн ругнулся вполголоса и принялся делить деньги на троих.

— Это чего вы? — удивился Огнич.

Вьюн глянул сначала на меня, затем на Кочана, всё понял без слов и пожал плечами.

— Карточный выигрыш — это святое, конечно, но мы ж все свои. Западло на корешах наживаться!

Ёрш аж присвистнул.

— Ого! Вот это по-братски!

Из переулка на звон монет выбралась парочка сомнительных личностей, но они вмиг шмыгнули обратно, стоило только Кочану разогнать темень ночи небольшим огненным шаром.

— Идёмте уже! — поторопил он нас, ссыпая монеты в кошелёк. — Спать пора!