Лететь по прямой и биться о каменную кладку москит не пожелал. Кровавым огоньком он взмыл под потолок и взялся нарезать там постепенно расширяющиеся круги. Вложенный в аркан запас небесной силы быстро таял, но имелись все шансы, что заклинание дотянет до выхода из зала и наткнётся на кого-то в коридоре, поэтому пускать ситуацию на самотёк я не стал: одним решительным усилием вернул дух в равновесное положение и поспешил за драным москитом.

Поначалу собирался спалить его огненным ударом, но вовремя вспомнил слова Ночемира об обуздании чужих чар и приложил овеществлённую порчу приказом контроля, который не от большого ума не добавил в схему изначально. И — продавил сопротивление, ощутил заклинание продолжением своей воли!

Лети!

Москит метнулся вперёд, врезался в стену, вспыхнул и, оставив на камне пятно гнилостного нагара, перестал существовать.

Я с облегчением перевёл дух, смахнул катившие по лбу капли пота и решил, что на сегодня с меня уже хватит. А то так опять до университета не дойду.

Но — нет, полежал немного на хирургическом столе и к приходу магистра медицины уже более-менее пришёл в себя. Дана даже на стабилизацию моего духа время тратить не стала и сразу начала работать непосредственно с абрисом, попутно втолковывая, на каких моментах следует сосредоточиться при дальнейших медитациях.

— Что у тебя с приказом отделения? — спросила она под конец. — Пытался разобраться?

— Работал над этим, — подтвердил я, усаживаясь на столе. — Вроде чуток получается.

— Покажи! — тут же потребовала магистр медицины и сказала Ночемиру: — Подстрахуй!

— Да не нужно, наверное! — засомневался аспирант. — Пусть нормально технику отработает для начала!

— Проще сразу огрехи поправить, чем потом через колено ломать! — упёрлась Дана. — Давайте! Не тратьте попусту моё время!

Ночемир сдался и развёл руками.

— Ну давай, изобрази что-нибудь!

— В смысле? — не понял я. — Что-нибудь — это что? У меня на первом колене малая печать воздаяния аргументом, мне на что конкретно порчу накладывать?

— Давай на меня, — сказал молодой человек и выставил перед собой раскрытую ладонь, после чего окутал кисть чёрным пламенем и предупредил: — На счёт три!

Ночемир начал отсчёт, а Дана взяла меня за левую руку, и я ощутил, как её воля проникла в дух и растеклась по нему для отслеживания искажений.

— Три!

Я поймал внутреннее равновесие, ухватился за него и задействовал аркан, которым без особого толка бил по старому рассохшемуся бочонку. Несильно перетряхнула отдача, а окутавший ладонь Ночемира чёрный пламень вдруг расплескался во все стороны, и аспирант зло ругнулся, затряс кистью:

— Мать! — Он бешено воззрился на меня и выдал: — Ошалел⁈

— Ночемир! — укорила его Дана. — Держи себя в руках!

— А я не держу разве⁈ — возмутился ассистент профессора Чернояра и показал нам ладонь, по которой растеклось красное пятно ожога. — Проклясть меня хотел⁈

— Да с чего ты взял? — пошёл я в отказ. — Почему сразу — проклясть? Сам же сказал порчей ударить!

— Ну не в полную же силу!

— Так я и не в полную! Я бочонок старый этим арканом даже прожечь не смог!

— Бочонок⁈ — Ночемир едва за голову не схватился. — Он же деревянный, балда! Что ему от малой печати воздаяния будет, которая на кровь завязана⁈

— И в самом деле, Серый, — пристыдила меня Дана. — Мало того, что таких элементарных вещей не знаешь, так ещё и равновесие выдерживаешь хуже некуда! Дух так и мотыляет отдачей!

Я пожал плечами.

— Да вроде лучше стало.

— Такие огрехи в будущем на сложных арканах к полноценному спазму привести могут! — заявила барышня и потребовала. — Повтори!

— Нет-нет-нет! — замахал руками Ночемир. — Хватит с меня порчи!

— Я другой аркан сотворить могу…

— Только не на основе артефакта! — сразу предупредила Дана. — С ним связь недостаточно чёткая. Задействуй аргумент. И внимательно следи за состоянием духа! Он должен остаться незыблем, а тебя болтает как канатоходца!

Я подумал-подумал и вновь сотворил кровавого москита, только на сей раз заранее вставил в схему приказ контроля, дабы магическое создание не успело никого ужалить.

— Готов!

И — ни малейшего намёка на отдачу: воля Даны железной хваткой стиснула мой дух и не позволила ему сместиться из равновесного положения. Да меня от обычных заклинаний сильней порой передёргивает!

Москит взмыл под потолок фиолетово-кровавым огоньком, и тут же Дана с визгом отскочила к стене.

— Убери!

— Да я держу… — начал было я, только нет — уже не держал.

Ночемир неуловимым движением дотянулся до москита и безбоязненно зажал его в кулаке, разом оборвав мою связь с арканом. Но что пальцы аспиранта его не раздавили, я знал наверняка.

— Жужжит! — восхитился Ночемир и протянул руку Дане. — Хочешь послушать?

— Убери! — потребовала барышня и зло уставилась на меня. — Это он тебя подговорил, да? Ночемир рассказал, что я эту летающую пакость терпеть не могу?

Я покачал головой.

— Нет, просто за морем с ними столкнулся, ну и вот…

— О! — удивилась Дана. — Так ты тоже за морем был?

Тоже? Но справиться на сей счёт я не успел, поскольку Ночемир с нескрываемым неудовольствием произнёс:

— Давайте ближе к делу!

Как видно, сам он пределов Поднебесья не покидал, вот самую малость и приревновал.

— Скажи, — обратился я тогда к нему, — у этих чар связь с моим духом сохранилась? Смогут через них меня достать?

Аспирант на миг задумался, потом сказал:

— Если тучу таких комариков переловят, то смогут. Ну или если асессор с подходящим атрибутом за дело возьмётся.

Я не собирался сражаться с асессорами и всё же поморщился.

— Да насобирай в схему побольше приказов, они остальное размоют, — посоветовала Дана и уточнила: — Понял, что я сделала? Сможешь повторить?

— Попробую, — сказал я без особой, впрочем, уверенности.

— Только не вздумай больше эту мерзость создавать! — потребовала барышня и прикрикнула на дружочка: — Ночемир, спали уже его наконец!

Москит тотчас сгорел, молодой человек отряхнул пальцы и резонно заметил:

— Так он больше ничего не умеет! Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам.

— Ах ты мой защитник! — умилилась барышня и махнула рукой. — Ладно, Серый! Пробуй!

Я припомнил свои недавние ощущения и стабилизировал дух должным образом, а ещё принял к сведению совет Даны и добавил в схему аркана ощущение стали. Москит на сей раз получился не столько огненным, сколько кроваво-чёрным и не сгорел во вспышке сотворённого Ночемиром пламени, а скорее уж расплавился. Точнее — испарился.

— Молодец! — похвалил меня аспирант. — Такую штуку рукой хватать уже не стоит.

Дана тоже осталась моими успехами удовлетворена.

— Основное ты понял. Не будешь бить баклуши, за пару седмиц приказ отделения на базовом уровне освоишь. Всё, мальчики, мне пора!

Магистр медицины упорхнула, Ночемир тоже задерживаться в комнате не стал.

— Где выход — знаешь, — заявил он и утопал следом.

Ну а я оделся и отправился в Чернильную округу.

Четвёрка новоявленных вольных слушателей меня едва не поколотила. Только вывернул к их новому обиталищу, и парни тут же сбежали с крыльца и поспешили навстречу.

— Ну ты куда пропал⁈ — возмутился Вьюн. — Серый, ну кто так делает вообще⁈

— А что такое? — не понял я.

— Ты ж обещал нас на факультет тайных искусств отвести! — напомнил Кочан. — Волот с Книжником давно усвистали, а мы ждём тебя, ждём! Идём, а то опоздаем!

— Не опоздаем, — покачал я головой. — И сами чего не пошли? Чай, не заблудились бы!

Кочан хохотнул.

— А мы не знаем, куда идти!

— И нам вписаться надо, — пояснил Вьюн. — Чтоб без сучка и без задоринки всё прошло! А то за этими глаз да глаз нужен: того и гляди, с аспирантами сцепятся!

— Чего это — за нами? — возмутился Кабан. — На себя посмотри!

Босяк совет проигнорировал, а вот я им не пренебрёг и внимательно оглядел принарядившихся парней. Все они, за исключением Вьюна, облачились в купленные в магазине готового платья костюмы, пошитые из неброской и немаркой серой ткани. Деревенские нахлобучили на головы картузы вроде моего, Ёрш водрузил на макушку котелок, и только Вьюн крайне удивил, предпочтя пиджаку и брюкам сюртучную пару, а безыскусным головным уборам товарищей — низкий цилиндр. Лайковые перчатки, надраенные до блеска кожаные туфли, шейный платок…

— Ну-ка дай…

Я потянулся к нему, и босяк поспешно отступил на шаг назад.

— Чего ещё?

— Дай правильно завяжу!

— Опоздаем! — поторопил меня Кочан. — Двинули уже!

— Момент!

Много времени на то, чтобы привести шейный платок Вьюна к привычному для Чернильной округи виду, не ушло, а после я чуток сдвинул набекрень его цилиндр, отступил на шаг назад и сказал:

— Да не стой ты, будто в строю! Расслабься!

— Женишок! — подколол приятеля Ёрш.

Тот погрозил в ответ кулаком и указал на Кабана.

— Вон у нас жених!

— Я муж, считай! — отмахнулся деревенский увалень.

Кочан указал вдоль дороги.

— Потопали уже! Задрали!

Мы зашагали по улице, и Вьюн пихнул Кабана под рёбра.

— И ты давай не придуривайся, муж он! Вечером — мальчишник, утром — свадьба!

Увалень тяжко вздохнул, и я спросил:

— Что за мальчишник?

— Да придумали тоже ерунду какую-то… — пробурчал Кабан. — Конокрад пристал как банный лист: гульнём да гульнём!

— И гульнём! — подтвердил Ёрш. — Серый, вечером не теряйся! Подгребай к нам, Конокрад обещал в какое-то шикарное заведение провести.

— Деньги только зазря тратить, — пробурчал Кабан.

— Не бухти! — призвал его к порядку Кочан. — Не тебе платить!

Мы вывернули на оживлённую улицу и зашагали по мостовой в потоке спешивших на занятия студентов, и никто особо на нас не пялился, разве что обитатели Чернильной округи обращали внимание на богатырское сложение деревенских здоровяков. А так — ни повадками, ни одеждой парни от студентов нисколько не отличались. Это порадовало. Только вот…

— Кабан, в узелке у тебя что? — уточнил я.

— Так это… — удивился увалень. — Догада обед собрала!

— Там есть где перекусить.

— Вот ещё деньги тратить!

Я тяжко вздохнул.

— Хочешь сказать, мы закажем уху или гороховую похлёбку, а ты будешь сидеть рядом и давиться всухомятку?

Кабан крепко задумался и даже затылок поскрёб, а Кочан скомандовал:

— Развязывай! Глянем, что у тебя там!

«Там» оказались пирожки с ливером, и сожрали мы их буквально в один момент.

— Вкусно, — признал Вьюн, вытирая пальцы носовым платком. — А пусть Догада на всех обеды готовит? — И он повернулся ко мне: — Серый, найдётся там, где со своим сесть?

Я кивнул.

— Найдётся, конечно.

— И вот ещё что, Серый, — прикоснулся к моему локтю Кочан. — Мы теперь не голытьба какая, солидные люди. Имена у нас новые теперь.

— Я — Кабан, идите в зад! — немедленно выдал его приятель и вдруг ткнул пальцем в Ерша: — Вы гляньте только на него! Ну какой это Карп⁈ Натуральный ёрш же!

— Сам в зад иди! — оскорбился босяк.

Я не удержался и хохотнул, но сразу взял себя в руки, пригляделся к меткам товарищей и уточнил:

— Просто решили по-новому назваться?

— Не просто, — буркнул Кочан. — В вольные слушатели уже по новым именам оформлялись, сегодня в епархию пойдём метки менять.

— А я не пойду! — заявил деревенский увалень. — Был Кабаном, Кабаном помру.

— Дураком ты помрёшь! Тебе ж тоже метку менять, ты ж трудник! — зло выдал Ёрш и сказал: — Я теперь Карп, как ты понял. Это по папеньке. Всегда хотел Карпом быть. Вьюн — Стожар. Кочан — Баян.

Я покачал головой.

— Не-не-не! Кабан всё верно сказал: идите в зад! Я ж не запомню и запутаюсь!

Кочан смерил меня пристальным взглядом.

— Ну ты уж постарайся не запутаться! Мы ж не путаемся!

— Ты главное запомни, что я Стожар, а не Вьюн, — вклинился между нами босяк.

— А я — Карп! А он — Баян!

— Вот вы…

С допуском на факультет тайных искусств никаких сложностей не возникло, поскольку у парней при себе оказались карточки вольных слушателей с вписанным туда курсом боевой импровизации.

— А это что такое вообще — «импровизация»? — запоздало спросил Ёрш, когда мы уже шагали через двор.

Парни выжидающе уставились на меня, я пожал плечами.

— Это когда знаний у тебя нет, а опыт есть, вот и выкручиваешься как-то по наитию.

— Ну чисто мы! — хохотнул Кабан и осёкся, когда его пихнул под рёбра Кочан.

Мы отправились на поиски нужной аудитории, и в коридорах я взялся раскланиваться с изредка попадавшимися навстречу шапочными знакомыми. Обучавшиеся в университете тайнознатцы поглядывали на нас с интересом, но с расспросами покуда не приставали.

— Познакомь нас со всеми… — на ухо мне прошипел Вьюн, которого теперь на людях требовалось именовать Стожаром.

— Познакомлю, — кивнул я и указал на переминавшегося у дверей аудитории Дарьяна. — Заходим!

Аудитория оказалась совсем небольшой — помимо нас на курс записались лишь четыре аспиранта, из которых я знал одного только Хорива. Синеглазый тайнознатец приветливо кивнул, я ответил тем же и хотел было пройти к партам, но Дарьян указал на полку для головных уборов. Пришлось убирать туда свой картуз: занял свободное место, сверкая лысиной.

— А чего-то народу раз, два и обчёлся! — шепнул Ёрш Вьюну, не приняв в расчёт царившей в аудитории тишины, перехватил взгляд Горисвета и смутился. — Простите, старший наставник… Ой, профессор!

Горисвет улыбнулся и уточнил:

— Так понимаю, вы заканчивали школу Огненного репья?

Кабан открыл было рот, но Кочан наступил ему на ногу и успел ответить первым:

— Пробовались, но не поступили. Тут мы от школы Пылающего чертополоха.

Последнее известие оказалось для меня полнейшей неожиданностью, но ситуация не располагала к расспросам, и я не стал выяснять, ляпнул Кочан о школе для пущей солидности или же парням велели не распространяться о трудовых отношениях с епархией.

Горисвет тоже удивился и уточнил:

— Все шестеро от школы Пылающего чертополоха?

— Я сам по себе, — сказал Дарьян. — Аспект не тот.

Профессор перевёл взгляд на меня, и я без заминки заявил:

— Тоже буду от школы Пылающего чертополоха, если суд выиграю.

Занявшие первые ряды аспиранты озадаченно оглянулись, а Горисвет с улыбкой покачал головой.

— Добиваться зачисления в школу по суду — это что-то новенькое.

— Дело исключительно в размытости формулировок договора найма, по которому меня привлекли к кампании против школы Бирюзового водоворота.

Пояснение это Горисвета всецело удовлетворило, и он обратил своё внимание на первые ряды. Троица незнакомых мне молодых людей оказалась выпускниками школы Огненного репья — все они обладали боевым опытом, один даже представлял в недавней кампании Черноводскую епархию.

— В отличие от прочих моих курсов, этот не для всех, — заявил в итоге профессор Горисвет. — Допущенные до него слушатели должны обладать крепкой практической базой. Ничего нового вы тут не узнаете, я лишь помогу раскрыть уже заложенный в вас потенциал, ведь в школах вколачивают знания, которые даже самые талантливые из выпускников используют едва ли на треть. Например, многие ли из вас задействовали приказ «замри!» непосредственно в бою? Никто? А ведь, если включить его в состав огненного шара, попавших под разрыв противников не только опалит, но и парализует!

Кочан не удержался и присвистнул.

— Подло-то как! — выдал он от избытка чувств и сразу добавил: — Мне нравится!

— Седмень бы точно оценил! — ухмыльнулся Кабан.

Ну а дальше их призвали к порядку, и началось вступительное занятие — небезынтересное, но я не столько слушал Горисвета, сколько гадал, каким образом можно поместить в один аркан объёмный взрыв и парализацию. Сколько ни крутил в голове схему подобного аркана, одно неизменно перевешивало и полностью вытесняло другое. При этом не сомневался, что есть не одно и даже не два решения этой задачи, а повсеместно такого рода сочетания не используются в первую очередь из-за существенного снижения общей эффективности чар. К тому же тайнознатцев учат закрывать свой дух, а простецов можно пожечь к чертям собачьим безо всяких изысков.

Но проклятия и парализация… Это было действительно интересно.

Первое прилипчивей некуда, второе добавит атаке многоплановость, а уж если противника получится обжечь, судороги усилят эффект парализующих чар многократно.

Продолжая вполуха слушать Горисвета, я по примеру Дарьяна достал тетрадь и карандаш, но вместо пометок взялся набрасывать варианты новых арканов, а вот парни так всё занятие с открытыми ртами и просидели. Незамеченным это, разумеется, не осталось: если аспирантов задерживать не стали, а книжника отпустили после нескольких вопросов, то остальным профессор устроил настоящий допрос с пристрастием.

Я худо-бедно отбрехался, новоявленных же трудников поставили перед выбором: либо они катятся ко всем чертям, либо берутся за ум и начинают заниматься всерьёз. Читать и считать их выучили в приюте, подтянуть в первую очередь требовалось математику.

— И самое главное: основы комбинаторики! — заявил под конец профессор Горисвет. — Без понимания правил сочетания служебных приказов вам на моём курсе делать нечего!

Кочан набычился.

— Нам что же — ещё и на другие курсы записываться теперь?

Ответ профессора парней нисколько не порадовал:

— Дело ваше, но через месяц я устрою зачёт. Не сможете его сдать, отчислю!

— Но мы же платим деньги! — возмутился Ёрш.

— Ну так и не выбрасывайте их на ветер!

В итоге покинули аудиторию парни озадаченней некуда.

— Ещё не хватало за собственный счёт учиться! — пробурчал Кабан. — Делать мне больше нечего!

— Поговорите в епархии, пусть курс комбинаторики оплатят, — предложил я.

— Они оплатят, конечно, — скривился Кочан, — только потом нам меньше заплатят!

— Лучше меньше на руки получить, чем и без денег, и без яхты остаться! — напомнил ему Вьюн. — Вышибут нас отсюда и поставят на братии крест. Плакал тогда «Репейник»!

Кабан надулся.

— Вот тоже интересно! — с хмурым видом заявил он. — «Репейник» общий, а отрабатывать нам приходится!

— Зато при деле, не сидим как некоторые без работы! — осадил его Вьюн. — Или у тебя богатые родственники есть, которые на содержание возьмут? Или сможешь варианты с лучшей оплатой предложить?

Деревенский увалень смутился, на помощь ему пришёл Кочан.

— Ну чего ты на него насел? — укорил он босяка. — Скажи лучше: будем с Бедным разговаривать, нет?

— Да толку-то? — вздохнул Вьюн. — Вы и так нам слишком дорого обходитесь! — заявил он, явно передразнив священника, но сразу успокоился и махнул рукой. — Ладно, поговорим! За спрос денег не берут. Но нам же ещё математику подтягивать…

— Есть студент один на примете, — подсказал я. — Сам с ним заниматься собираюсь.

— Студент? — обрадовался Кочан. — Студент — это хорошо! Надо связями обрастать. Когда познакомишь?

Я предложил прямо сейчас наведаться в одну из закусочных по соседству, благо у меня случилось окно между занятиями, а по пути на выход показал парням спуск в подвал.

— Внизу тренировочные комнаты. Каждому по часу в день полагается. Только записываться надо заранее.

Кабан скривился.

— На кой они нам? Вышел на задний двор и тренируйся сколько влезет!

Я покачал головой.

— Там защита стоит, любую дичь творить можно, не опасаясь соседей зацепить.

Удивительное дело, но у крепыша вмиг загорелись глаза.

— Дичь творить — это я завсегда! Айда прям сейчас!

Вьюн покачал головой.

— Пообедаем, договоримся с репетитором и вернёмся.

Мы покинули факультет тайных искусств и зашагали по улице. Кабан безостановочно зевал, Ёрш с интересом поглядывал на изредка попадавшихся навстречу барышень, Кочан взялся расспрашивать меня о Хориве, а вот Вьюн шёл и что-то напряжённо обдумывал. Оживился он лишь при виде самоходной коляски.

— О, как! — поразился босяк и даже обернулся проводить паровой экипаж взглядом. — Тут и дворянчики учатся?

Кочан заржал.

— Да каждый аспирант — дворянин!

Вьюн отмахнулся.

— Речь об урождённых, из серьёзных домов! Герб видели? Это ведь жар-птица была!

— И что с того? — не принял этот аргумент всерьёз Кочан.

— Не лисица какая-нибудь, а жар-птица! Чуешь разницу?

— Да рисуют кто во что горазд!

— Хрена!