На постоялый двор вернулись далеко за полночь. Мы с Огничем так и вовсе припозднились — пришли последними. Когда тихонько прошмыгнули в комнату Дарьяна, там, несмотря на распахнутое настежь окно, нестерпимо воняло палёной шерстью. Разместившиеся где попало парни хлебали пиво и с ленцой переругивались, а Волот возился с моим ковром-самолётом.

— Сожгли⁈ — охнул я.

— Зацепило чуток, — подтвердил аспирант. — Но заштопают, не проблема. Его так и так давно уже пора было в починку сдавать.

— Из средств братии ремонт оплатим, — уверил меня Дарьян.

Огнич тяжко вздохнул, но ничего говорить не стал и принялся выкладывать из карманов трофеи.

— Давайте бабки подбивать! — потребовал он. — И пива мне налейте! Ну вы чего, блин?

— Не шуми! — потребовал Кочан. — Кувшин под столом возьми, специально вас дожидается.

Фургонщик вмиг наполнил две кружки, я принял у него одну и спросил:

— Ковёр точно починить получится?

— Да он и без ремонта ещё послужит! — отмахнулся Волот. — Просто надо подрихтовать, чтобы в самый неподходящий момент не отказал.

Я кивнул, подошёл к столу с трофеями и взял одну из раскатившихся по нему пуль крупного калибра, протянул её аспиранту.

— Посмотри-ка!

Тот поднялся на ноги, забрал у меня стальной шарик и взвесил его в руке.

— Пуля в четверть фунта от крепостного ружья, — определил он и пояснил: — Такой калибр до сих пор во внутренних землях в ходу. При меньшем весе использование зачарованной стали попросту бессмысленно. — Волот протянул шарик обратно. — Прибереги, Кабан одно крепостное ружьё с собой прихватил.

Я подкинул пулю и поймал, зажал в кулаке.

— Крепостное? Подручный Седого с рук палил!

— Ого! — поразился Волот. — Здоров мужик был!

Тут Кабан вспомнил обо мне и полез обниматься.

— Серый, братуха! Спас! Собой от пули закрыл — представляете?

— Теперь ты ему по гроб жизни обязан! — рассмеялся Ёрш.

Здоровяк мотнул головой.

— Не! Думаю, побыстрей сочтёмся!

Огнич допил остававшееся в кружке пиво и возмутился:

— Ну мы будем трофеи делить, нет?

— Да что тут делить-то? — фыркнул Вьюн. — Деньги раскидать — не проблема! А с амулетами и артефактами что делать?

— Как что? — удивился фургонщик. — Продадим!

— Всё б тебе продавать! — поморщился босяк. — Так и спалиться недолго. Для начала вещи отлежаться должны. Ну и вдруг самим ещё на что сгодятся?

Огнич фыркнул:

— Ну, если кто захочет в счёт доли взять, почему нет?

— Ничего пока продавать не станем! — заявил я. — Для начала надо убедиться, что нам убийство охотника на воров с рук сойдёт. Наведаюсь утром в епархию, а там видно будет.

— Да это понятно, — вздохнул фургонщик. — Давайте тогда деньги делить.

— Перчатка молниями бьёт, — сказал я ему, но этим Огнича нисколько не заинтересовал.

— И сам умею! — отмахнулся он и подгрёб к себе золотые и серебряные монеты.

— На меня не считай, — предупредил я. — Дарьяну двойную долю отложи.

Книжник удивлённо вскинулся.

— Чего это?

Рассказывать о давнишнем зароке я не стал, привёл другой довод:

— Если разговор в епархии зайдёт, с чистым сердцем скажу, что ничего от смерти Седого не выиграл.

Парней такое объяснение всецело удовлетворило, и только Огнич фыркнул:

— Книжник у нас самый нуждающийся, что ли?

— Самый, — подтвердил я. — Или кто-то ещё дворянку на содержание взял, просто я об этом не знаю?

Все заржали, Дарьян возмущённо надулся.

— Ну, Серый!

А Вьюн уточнил:

— И на долю в тысяче претендовать не станешь? Нам ведь заплатят за головы, так?

— Непременно заплатят, — подтвердил я, провёл в уме не такие уж и сложные теперь для меня подсчёты и усмехнулся: — И сто двадцать пять целковых из этих денег я непременно возьму. А вот что за амулеты выручите, это обратно Дарьяну.

— Кстати, о головах! — встрепенулся Волот. — Может, их на ледник снести?

— Да не успеют протухнуть, — сказал Дарьян, зевнул и предложил: — Давайте лучше ковёр за окно вывесим, пока не задохнулись!

Так мы и поступили, но парни в любом случае надолго засиживаться не стали и вскоре расползлись спать.

Проснулся на рассвете, потянулся спросонья и поморщился, зашипел сквозь стиснутые зубы от пронзившей грудь боли. Откинул одеяло, полюбовался растёкшимся по боку огроменным фиолетово-чёрным синяком и в сердцах выругался, помянув недобрым словом Людоеда и его драное крепостное ружьё.

Впрочем, именно угодившая в грудь пуля и заставила дальше действовать куда осмотрительней прежнего, так что слишком уж сильно я переживать из-за отбитых рёбер не стал, благо боль была не столь уж и острой. Обошлось без переломов и даже трещин, порез на ладони тоже затянулся, лишь осталась на коже припухшая красная полоса. Сжимать неприятно, а так — нормально.

— Ты чего в такую рань подорвался? — сонно проворчал спавший на другой кровати Дарьян, когда я начал одеваться и ненароком его при этом разбудил.

— Головы сдавать пора.

— А-а! — протянул книжник. — Давай без меня. Мне на учёбу. И Волота не будите, ему тоже в университет.

— Хорошо устроились! — только и фыркнул я.

В итоге сбывать головы отправился с босяками и деревенскими, поскольку Огнич ушёл ещё ночью, сославшись на какие-то неотложные дела.

— Да и чёрт с ним! — махнул рукой Кочан. — Так хоть в одном экипаже уехать получится.

— Ещё б извозчика поймать, — пробормотал хмурый с похмелья Вьюн, потёр ладони друг о друга, подышал на пальцы и предупредил: — Серый, у нас днём дела. В два пополудни в епархии ждут. Мы ж теперь на побегушках там!

— Велели ж язык за зубами держать! — возмутился Кочан.

— Да ну тебя! — отмахнулся босяк, и мы потопали по только-только начавшей просыпаться улочке.

Тянуло дымом из печных труб, где-то брехали собаки, проехала бочка золотаря. Извозчиков — нет, извозчиков в этих краях не водилось. Ещё и дождь накрапывать начал.

Подумалось, что совершенно напрасно спустил деньги на пошив туфель и уж лучше бы потратил их на приобретение тёплой одежды, но сразу выкинул эти сожаления из головы и вручил увесистый мешок Кабану.

— А чего это я их тащить должен? — возмутился здоровяк.

— Ну а кто, если не ты? — резонно поинтересовался я и поспешил перевести разговор на другую тему: — Кстати, а что у тебя за огненный репей такой странный получился? Огонь какой-то совсем не оранжевый был, нет?

Кочан с тяжким вздохом признал:

— Не оранжевый, да. И главное — на тренировках нормально бью, хоть и похуже парней, а чуть психану или перепугаюсь, и бахать нормально начинает, только пламя ничего толком не поджигает.

Я озадаченно хмыкнул и предположил:

— Может, у тебя склонность к какому другому аспекту прорезалась?

— Может, — кивнул увалень. — Поди, скажут сегодня что и как. После епархии на осмотр пойдём.

— Кабан, блин! — взорвался Кочан. — Ну ты чего, а?

— Нешто он не знает!

— Знает или не знает — не важно! Просто язык за зубами держи. И Догаде своей ни полслова!

— Ну ты совсем никуда меня поставил! — обиделся Кабан. — Не деревянный же! Бабам о делах молчок! Это меня ещё папаня учил! — Он вздохнул. — Поленом по хребтине, ага… Но там я сам виноват, сболтнул мамане сдуру лишнего.

— Ты главное сейчас никому ничего не сболтни, — ухмыльнулся Ёрш. — Тут поленом уже не отделаешься.

— Ты за Вьюном лучше последи, — посоветовал Кочан. — А то он тоже шибко говорливый…

— Да пошёл ты!

Вот примерно так всю дорогу босяки с деревенскими и собачились, угомонились уже только на Холме. Там я велел им обождать в сторонке, а сам подошёл к проходной епископской резиденции и справился об отце Остром, но тот на работе ещё не появился. А вот отец Бедный уже был у себя, и я наведался к нему, сдал подписанные пайщиками документы, после чего вернулся к парням.

— И что теперь? — спросил Вьюн.

— Теперь ждать.

— А чего нам на улице куковать? — возмутился Кочан. — Нас и самих теперь пропускать должны!

— Вот прожгут сегодня новые метки, тогда и будут, — заметил Вьюн. — А пока фигу!

Кочан закатил глаза и горестно застонал, но я уже приметил знакомую фигуру, забрал мешок с головами и поспешил навстречу отцу Острому.

— Чего тебе? — неприветливо буркнул тот, и не подумав замедлить шаг.

— Мириться пришёл, — заявил я, пристраиваясь сбоку.

— Так мы и не ссорились вроде, — скривил священник уголок рта.

— Так я не с пустыми руками пришёл! — потряс я мешком.

Отец Острый остановился и уставился на меня с нескрываемым удивлением.

— Неужто нашли?

— Ну а как иначе-то? Я ж так и сказал: братия в город вернётся, и всё будет в лучшем виде.

Священник забрал у меня мешок, распустил завязку и без малейшего намёка на брезгливость сунул внутрь руку, повернул лицом к свету сначала одну голову, затем другую, задумчиво хмыкнул.

— Описанию соответствуют. — Он вернул мешок и потребовал объяснений: — Ко мне чего пришёл? Начудили-наследили?

— Тогда бы я отцу Бедному в ноги упал. А так нашей братии главное деньги получить, а кто жуликам с того берега нос утрёт, значения не имеет.

И вновь мешок перекочевал Острому.

— И насколько велик сопутствующий ущерб? — уточнил он.

— Пришлось Седого и Людоеда положить. Это охотник на воров и…

— Знаю! — перебил меня священник. — Как так получилось? Опередили они вас?

— Этих, — указал я на мешок, — укрывали.

Отец Острый кивнул.

— Приемлемо. — И попросил: — Дождись меня, вместе на Заречную сторону съездим, сразу и деньги получишь. Я быстро.

Он ушёл, а ко мне подвалили парни, засыпали вопросами.

— Ну что?

— Чего он головы забрал?

— Что сказал?

— Заплатят нам?

Я выставил перед собой открытые ладони.

— Сейчас всё будет! Но за деньгами вам с ним ехать. Отец Острый это. И аккуратней — вот при ком лишнего болтать не стоит, так это при нём.

— А ты чего? — удивился Вьюн. — Куда намылился?

— Лечиться пойду. Дождусь Острого и пойду. И не волнуйтесь, вы до двух часов десять раз на Заречную сторону и обратно смотаться успеете. Не пешком же пойдёте.

И точно: четверть часа спустя за ворота выкатился экипаж с церковной символикой. Отец Острый выглянул из приоткрывшейся дверцы и махнул мне рукой.

— Поехали!

Я подошёл и указал на сопровождающих.

— Братия вместо меня съездит.

Священник принял это как должное, спустился на мостовую и разрешил парням забираться в карету, а мне протянул какой-то листок с печатью городской управы.

— Разыскной лист на изловленных вами особ. Патент есть, если Седой действительно их укрывал, вы были в своём праве.

— Не только укрывал, но и нас прибить пытался… — начал было Кабан и осёкся столь резко, словно кто-то хорошенько двинул ему под дых, но если священник и обратил внимание на непонятную возню, то вида не подал.

— Тем более! — сказал он и забрался внутрь.

Экипаж укатил, а я постоял чуток, глядя ему вслед, тяжко вздохнул и зашагал следом. Отбитые вчера рёбра противно ныли, да и спал из рук вон плохо, поэтому отнюдь не горел желанием упражняться с Ночемиром, но без этого на осмотр к Дане было никак не попасть, так что скрепил сердце и спустился с Холма на Каштановый бульвар.

Только — нет, вопреки заведённому распорядку аспирант в подвал меня не повёл и, велев:

— Жди! — оставил в одной из задних комнат, а сам куда-то утопал.

Точнее — не куда-то, а за кем-то.

Вернулся Ночемир в компании профессора Чернояра. Лысый старикан смерил меня насмешливым взглядом и вдруг спросил:

— Что — профукали яхту?

Интересоваться, какое ему до того дело, я поостерёгся, осторожно сказал:

— Не совсем.

Профессор вопросительно приподнял брови.

— Разве её не конфисковала епархия?

— Только арестовала, — поправил я собеседника. — И мы имеем все шансы её вернуть.

Чернояр озадаченно хмыкнул, а Ночемир уточнил:

— И когда?

Я неопределённо пожал плечами.

— Это дело небыстрое, — отметил поскучневший вид парочки представителей школы Пылающего чертополоха и прищурился. — Но если понадобится что-то или кого-то куда-то перевезти, это можно будет устроить.

— Как так? — заинтересовался профессор.

— Наша братия в епархии на хорошем счету, — пояснил я. — Дадут под честное слово слетать.

— Это ты так думаешь?

— Это я так знаю. Имеется договоренность. Но если нужны гарантии — могу отдельно для вас уточнить.

Профессор Чернояр покачал головой.

— Не нужно. — Он задумчиво потёр подбородок. — Так понимаю, перелёт вам разрешат по согласованному маршруту из точки А в точку Б и обратно?

— Наверное.

— Но сопровождающих не навяжут?

— Точно нет, — заявил я, хоть разговора об этом с отцом Бедным у нас и не было.

Лысый старикан расплылся в довольной улыбке.

— Идеально! — Он повернулся к ассистенту и разрешил: — Продолжайте в прежнем режиме.

Но тут уж я замотал головой.

— Нет-нет-нет! Я никаких обязательств брать на себя не собираюсь! Да и яхта не моя собственная — о том, возьмёмся ли за работу, вся братия в полном составе решать станет!

Профессор Чернояр беспечно отмахнулся.

— Да возьмётесь, чего там! Надо будет просто слетать кое-куда и кое-что там забрать. Вся сложность — обстряпать дельце так, чтобы никто никогда об этом не узнал.

— Я чужого не беру, — покачал я головой. — Зарок у меня такой.

— Там не чужое, там наше.

И вроде бы старикан заявил это спокойней некуда, но меня будто призрачным пламенем с головы до ног окатило, до того лютая в нём колыхнулась злоба.

— Сразу после небесного прилива не пропадай никуда, — предупредил он, успокоившись.

— В омуте работать придётся? — догадался я.

Профессор Чернояр молча кивнул и ушёл, а Ночемир повёл меня в подвал. Там присвистнул, разглядев синяк на боку.

— Это кто тебя так⁈

Я повесил сорочку на вбитый в стену крюк рядом с пиджаком и картузом, покрутил из стороны в сторону корпусом и нехотя сказал:

— Из крепостного ружья зачарованную пулю в четверть фунта весом словил.

Ночемир покачал головой.

— Смотрю, нескучно живёшь! Но как-то слабовата у тебя броня, если так сильно зацепило.

— Это я ещё завесу мрака выставить успел! — сказал я и пояснил: — Броня не самая лучшая была, а на основе крыльев ночи которая.

— А! — понимающе кивнул аспирант. — Тогда понятно. Она гибкая, вот и промялась, не успела удар по всему телу распределить. Но давай-ка твою основную на такие нагрузки проверим! Момент!

Он убежал, и я подумал, что проверять прочность брони в условиях, приближенным к боевым, мне нисколько не хочется, а если вдруг всё же придётся, то хорошо бы заранее подстраховаться, чтобы потом не лечить переломы или отшибленные потроха. Вот только попытка усилить магический доспех запросто могла выйти боком, поскольку действовать предстояло методом проб и ошибок.

Нет, конечно же, я мог для начала прослушать курс основ комбинирования служебных приказов, вот только имелись у меня сомнения, что лектор сумеет поведать хоть что-то полезное о составлении арканов на основе атрибута и его аргументов в случаях, когда апогеем выступает неизвестное проклятие, поэтому махнул на свои опасения рукой и взялся в очередной раз перекраивать схему магической брони. Добавил в неё превращённое в приказ ощущение стали, поколебался миг и принялся вливать в новую вариацию заклинания небесную силу — по крупицам, по чуть-чуть.

И даже так стянуло меня несказанно сильнее прежнего, под кожей забугрились стальные тросы, а чешуйчатое оперение, прорастая наружу, буквально разрывало плоть, пусть и касалось это исключительно плоти магической. Когда же изменения затронули голову, я не выдержал и заорал, а дальше под напором крыльев лопнул набухший на спине горб, и сознание ухнуло в бездонную пропасть забытья.

Очнулся стоя. Показалось, будто превратился в металлическую статую, чуть заикой от испуга не сделался, но пошевелился — и нормально. Точнее, нормальным было то, что мне удалось пошевелиться в принципе. При этом чувствовал я себя скованным и стянутым, а попробовал размяться и — заскрипел зубами от боли, но всё же худо-бедно заставил магическую броню притереться к телу, тогда стало легче.

Немного. Совсем чуть-чуть.

— Погляди, что я нашёл! — объявил с порога вернувшийся в подвал Ночемир, но сразу осёкся и уставился на меня с нескрываемым подозрением. — Что с тобой не так, Серый?

Я развёл руками.

— А что?

— С бронёй что-то не то! — объявил аспирант и вдруг метнул ядро из зачарованной стали — поменьше моего, но тоже весьма увесистое.

Шар со звоном отлетел от моей груди, я даже не покачнулся.

— Занятно! — пробормотал ассистент профессора Чернояра. — Ты что учудил опять, брат Лысый?

Я поморщился от неприятного тянущего ощущения меж лопаток и пояснил:

— Чуток материальности доспеху добавил. Сам же велел практиковаться!

Ночемир дошёл до металлического шара, поднял его и пробормотал:

— Уж добавил, так добавил! — И он со всего маху метнул шар в противоположную стену.

Для усиления броска определённо задействовалась какая-то магия, поскольку при ударе во все стороны прыснула каменная крошка, а на кладке осталась выбоина.

— Видел? — спросил Ночемир, поднял откатившийся обратно к его ногам шар и вновь бросил — только на сей раз уже в меня.

Удар! Лязг! Рикошет!

И — ничего.

— А ты не покачнулся даже, — отметил очевидный факт аспирант. — И что, говоришь, сделал? — Но он тут же вскинул руки, выставляя перед собой раскрытые ладони. — Нет, не отвечай пока! Сюрприз будет!

Дальше Ночемир привычно уже окатил меня жгучим пламенем, но даже отгораживаться от него не пришлось, поскольку теперь магическая плоть сопротивлялась атакующему воздействию несказанно лучше прежнего. Она не запекалась и не сгорала, а скорее просто нагревалась. Это было здорово.

Но это и только это, поскольку одновременно я превратился в подобие древнего рыцаря, закованного в неподъёмные латы. И пусть остался силён как бык, изрядную часть проворства растерял, в связи с чем уходил от ударов…

Да никак я от них не уходил!

Неуклюжая орясина!

Ночемир очень быстро это понял и покачал головой.

— Такую кастрюлю неплохо на себя аспиранту натянуть, чтобы хоть какие-то шансы в поединке с асессором появились, но бронированный медленный аколит обречён изначально. — Он махнул рукой. — Ладно, а теперь измени таким же образом какой-нибудь свой атакующий аркан…

Он ещё договорить не успел, как я метнул в него новую вариацию своего гарпуна.

Лови!

Ночемир удар отбил, но заклинание не развеялось, а со звоном отскочило. Следующий тычок им принял на себя огненный щит, и хоть клинок его без труда прорезал, за выгаданное время мой оппонент успел сместиться в сторону. Дальше я прямо в готовое заклинание вколотил приказ уклонения, и трос скользнул змеёй, обвил ноги, уколол своим зазубренным клинком снизу, но за миг до того, как остриё вонзилось в тело, яростно взревел вихрь чёрного с оранжевыми прожилками пламени, и атакующие чары разлетелись брызгами расплавленного металла.

Благодаря приказу гашения отдачи перетряхнуло меня не так уж и сильно, а Ночемир крикнул:

— Ещё! Теперь что-нибудь дистанционное!

Я долго раздумывать не стал и метнул в него кровавую искру, вырвавшуюся из меня шипом — тёмно-пурпурным и определённо стальным.

С ним защита Ночемира тоже справилась, а от повторной атаки я воздержался, поскольку стало худо. При сотворении простенького вроде бы заклинания абрис перетряхнула необычайно болезненная судорога, в глазах разом посерело.

Ночемир что-то сказал, но я его не услышал и принялся развеивать магическую броню. Избавившись от слишком уж неудобного доспеха, без сил повалился на пол и поднёс к лицу ладонь, но на сей раз обошлось без язвы и кровотечения, будто откат приняла на себя перчатка.

— Рассказывай! — потребовал аспирант. — Может, присоветую чего.

Я запираться не стал, честно поведав о попытке вложить в аркан свой артефакт и последующем использовании в заклинаниях уловленного ощущении стали. Ночемир поначалу аж ладонью себя по лицу хватанул.

— Ты погляди только на себя! — Но сразу замолчал и о чём-то крепко задумался, даже начал потирать шрам на щеке.

Ну а я оглядел торс и руки и обнаружил, что кожу покрывают многочисленные синяки. Пришлось не только возвращать равновесное положение духу, но и задействовать остаточную связь с пурпурным аспектом и пытаться ускорить восстановление полопавшихся сосудов.

— Это твоё «ощущение стали» — банальный самопальный приказ, — сказал вдруг Ночемир. — Самоучки и самоуверенные зазнайки через одного такие штуки выдумывают. Я без осуждения — откуда-то же новые приказы берутся? Но одно дело, когда их разрабатывает многомудрый профессор или оказывается озарён новой концепцией удачливый гений, и совсем другое, когда в силу отсутствия образования изобретает костыли кто-то вроде тебя.

Я чуток обиделся даже, вот и заявил:

— Один самопальный приказ давно уже использую — отлично работает!

— Верю, — кивнул аспирант. — И возможно, конкретно для тебя он даже эффективней стандартных. И это твоё «ощущение стали» тоже имеет право на существование, только есть одно большое «но». Даже два! Во-первых, стальной аспект от твоего нынешнего предельно далёк. Во-вторых, оттачивать тебе это ощущение ещё и оттачивать. И то нет никакой гарантии, что оно сравнится с полноценным приказом. — Он хмыкнул. — Правда, полноценный приказ тебе в принципе не освоить в силу азимута, но сейчас не об этом.

— А о чём же?

— То, что ты задействовал свою недоделку в столь сложном аркане — это никуда не годится! — наставительно заявил Ночемир. — Ещё легко отделался! Вот скажи: почему просто не включил в схему артефакт?

— Побоялся, — признался я, поднимаясь с пола.

— Побоялся он! — насмешливо фыркнул собеседник. — Вот артефакт как раз можешь ставить одним из приказов безбоязненно! Это обычная практика. И в случае с твоей бронёй она позволит отыскать идеальное соотношение защиты и мобильности. А смутное ощущение сделать этого не даст. Нет у тебя полного осознания гибкости стали!

— Понял, — кивнул я и двинулся к развешанной на крючьях одежде.

— Пусть сначала Дана тебя осмотрит, — остановил меня Ночемир. — И я ещё не закончил! Так вот: не вздумай вкладывать артефакт в дистанционные заклинания! Для брони — да! Для гарпуна или хлыста — тоже сгодится. Для чего-то отделяемого от тебя — нет.

— Это почему ещё? — удивился я.

— Артефакт врос в тебя. Перехватят твой нож или даже уничтожат — мало не покажется. Это как с проклятиями и чарами длительного действия, в которые тайнознатец вкладывает частичку себя самого. Их можно обратить против создателя, сведя на нет всю его защиту. Понимаешь?

— Не дурак, — кивнул я.

— А по тебе и не скажешь! — заржал Ночемир и указал на выход. — Ладно, не дуйся! В дистанционные чары продолжай вкладывать ощущение. Глядишь, доведёшь ещё его до ума. — Он вдруг остановился. — Слушай! А ты когда нож свой привязал? Какой у тебя аспект тогда был ещё?

— Белый, какой? — удивился я. — Говорил же!

— И в ноже на тот момент ещё порчи не было? — предположил аспирант. — Ну да — белое в другой аспект проще простого перекроить, а разница со стальным так и вовсе невелика. Ну а дальше ты себя порчей запятнал, и нож помимо этого гнилой кровью испачкал, а потом ещё талант черноты через него прогнал… Удивительное стечение обстоятельств!

Я фыркнул.

— Никакого стечения обстоятельств! Я просто чёртов гений!

— Ой, да иди ты, гений!

Дана при виде меня нахмурилась и подбоченилась.

— Это что ещё такое? — возмутилась она. — Ночемир, мы же договаривались, что ты его калечить не будешь!

— Если речь о синяке, то он таким уже пришёл, — развёл руками аспирант. — А остальное — сам начудил, пока меня не было.

— Рассказывайте!

В итоге, пока мой дух приводили к равновесному положению, а заодно стабилизировали ядро, укрепляли новые узлы и снимали излишнее напряжение зигзага, я поведал о своих изысканиях ещё и Дане. Та выслушала и ругаться не стала.

— С артефактом Ночемир всё правильно подсказал, так и делай, — заявила она после недолгих раздумий. — И почему приказ отделения болезненные ощущения вызывает, тоже понятно: аргументы же намертво в дух врастают — когда ты их из себя отторгаешь, меняется баланс внутренней энергетики. Пусть перепад и не слишком значителен, но это сказывается на состоянии абриса, а тот в свою очередь влияет на тело.

— Да? — удивился Ночемир. — Не знал.

— Откуда тебе? — снисходительно улыбнулась магистр медицины. — Не твой профиль.

— Не мой, — кивнул аспирант и указал на меня: — Так что ему делать-то?

Дана ответила неопределённым жестом, но только лишь им всё же не ограничилась и сказала:

— Можно ничего не делать. Чем проработанней и сложней будет становиться абрис, тем меньше влияния на него станут оказывать такого рода перепады. Но если горит, то следует ловить баланс и удерживать его в момент отделения аркана. И ещё во время тренировок не стоит использовать приказ гашения отдачи — боль он, конечно, понижает, но при этом не позволяет продвинуться дальше.

Я хмыкнул и сказал:

— Понял.

— И тренироваться лучше начинать не с полноценных заклинаний, а с аргумента первого колена. Так будет проще всего.

Поблагодарив барышню, я покинул представительство школы Пылающего чертополоха и задумался, как быть дальше. Мысль отправиться в университет, дабы наверстать вынужденные прогулы всерьёз не стал даже рассматривать, а вот идея перекусить показалась весьма и весьма дельной.

А то так и ноги протянуть недолго!