Пансион покинули уже в густых сумерках. Из опасения в очередной раз угробить новенькую одёжку я позаимствовал у Дарьяна лежавшую без дела форму воздушного матроса, заодно поменял сапоги на ботинки, и теперь те нещадно мозолили ноги. Шёл налегке — свёрнутый в валик ковёр-самолёт пёр на плече Кабан.

Как подсказал Огнич, с задов дом Седого огибала излучина то ли широкого ручья, то ли узенькой речушки, но на одну лишь эту примету мы предпочли не полагаться: нужный особняк нам должен был указать выдвинувшийся вперёд фургонщик.

— Серый, ты слетаешь к нему и за нами вернёшься, — решил Волот, когда Огнич утопал в прозванный Низинкой посёлок на окраине Черноводска. — А потом собак усыпишь. Справишься ведь?

Приказ «спать!» я отработал ещё в карцере школы Огненного репья и хоть в серьёзном бою полагаться на него не рисковал, со сворой волкодавов определённо мог разобраться безо всякого труда.

— Справлюсь, если на них защитные амулеты не навесили, — сказал и развёл руками. — Ну а если навесили, тут уже никто не поможет.

— Как-то слишком жирно — амулеты на собак вешать, нет? — простуженно шмыгнул носом Вьюн. — Не у каждого охотника на воров такой есть!

— У толковых у всех есть, а Седой не бедствует. Мог и подстраховаться на случай незваных гостей. Ну да видно будет!

Мы расположились в заросшем кустарником и плакучими ивами овраге, где на нас никто не мог наткнуться даже случайно. Молча сидеть парням очень скоро наскучило, и они начали вполголоса перешучиваться — в разговоре не принимал участия лишь погрузившийся в какие-то свои нелёгкие раздумья Дарьян, а потом всех отвлёк Волот. Аспирант достал две пилюли малого исцеления и запечатанную пробирку с более действенным алхимическим препаратом, вот и начали решать, кому что достанется.

Ну да — набив шишек при штурме особняка Барона, прежних ошибок мы повторять не собирались. Если сразу наповал не уложат — откачаем.

Себе я ничего требовать не стал, зевнул, поёжился и передёрнул плечами, после спросил не совсем о том, что действительно хотел узнать, точнее — спросил именно об этом, только не напрямую:

— А перстеньки-браслетики у Конокрада откуда взялись? Вы же в Южноморск заходить не собирались?

Вьюн усмехнулся.

— В Южноморск и не заходили. Он на какие-то выселки родню проведать выбрался.

— Родню — как же, как же! — фыркнул Кабан. — Вернулся с пригоршней цацек! Точно к скупщику краденого наведался!

— Одно другого не отменяет!

Я кивнул и предупредил:

— Я тут магическую броню улучшил, вы только не пугайтесь!

А когда парни уставились на меня во все глаза, задействовал защитный аркан, построенный на втором колене атрибута и крыльях ночи. Только оброс с головы до ног толстой фиолетово-чёрной плёнкой проклятого пламени, и со всех сторон немедленно посыпались шуточки:

— Ну и рожа!

— Да и нормально! Зато лысиной в ночи сверкать не будет!

— Серый, а ты ещё человек там внутри?

— Огнич точно от страха обмочится!

Я усилием воли заставил сползти защитный покров с головы и проворчал:

— Очень смешно!

Дарьян отвлёкся от тяжких дум и уточнил:

— Получается, ты в голову меридиан прожёг?

— Вроде того, — кивнул я.

— А чего свою боевую форму не задействуешь? — удивился Волот.

Я недоумённо нахмурился.

— Боевую форму? — Но сразу понимающе протянул: — А-а! Ты о крылатом доспехе? Да в нём точно за демона примут, а войну устраивать мы вроде не собираемся.

В иной ситуации сотворил бы чешуйчатый доспех, построенный на жгучей ауре и кровавых руках, но сейчас требовалось лететь, вот и решил до предела усилить связь с крыльями ночи. В итоге распахнувшиеся за спиной полотнища мрака подняли в воздух легко и естественно, словно обладал этим навыком с самого своего рождения.

Раз! И уже взмыл над кронами деревьев!

Ковёр-самолёт набирал высоту несравненно медленней моего, и я дожидаться парней не стал, полетел над протекавшим по дну оврага ручьём. Тот вскорости привёл к нужной речушке, и хоть летел я прилично выше верхушек крыш, дабы исключить всякий риск случайного обнаружения, Огнич меня каким-то образом в небе всё же углядел — если только он не взялся размахивать белой тряпкой заранее.

Место он выбрал с умом, берег там резко обрывался, а до ближайшего дома оставалось никак не меньше двадцати саженей, поэтому я безбоязненно приземлился и спросил, указав в темноту:

— Этот дом, разве? Забор шибко хлипкий.

— Не этот, — уверил меня Огнич, убирая тряпицу в карман, — следующий по течению. Но заранее туда не суйся — меня псы унюхали и облаяли. Незаметно никак не подобраться.

Я озадачено хмыкнул.

— Собак обмануть не смог?

— Говорю же: нет! — вспылил фургонщик и вновь перешёл на хриплый шёпот: — Их наверняка невидимок чуять обучили, вот и всполошились.

— Не насторожится Седой?

— Я сразу ушёл, а эти твари блохастые ещё дважды лай поднимали.

Чуткий нюх волкодавов мою задачу в некоторой степени осложнял, но не слишком сильно.

— Ладно! — сказал я. — Ты главное не пугайся, я свою магическую броню улучшил. Сейчас голову закрою…

Если б не предупредил Огнича заранее, он бы точно от удивления в голос выругался, ну а так задавил вскрик, лишь шумно выдохнул, когда вязкое фиолетово-чёрное пламя выползло из-под воротника и полностью покрыло мою голову.

— Ну ты, Боярин, вообще!

— Серый я! — одёрнул я фургонщика и сказал: — Подтягивайся, как начнём.

— Только не нашуми! А ну как соседи в стороне не останутся?

Я крепко сомневался, что кто-то из окрестных обитателей придёт на выручку Седому, ежели мы устроим тут магический трамтарарам, но лишние свидетели и в самом деле могли только помешать, поэтому буркнул:

— Не учи учёного! — И легко взмыл в воздух, подкинув себя вверх соткавшимися за спиной крыльями ночи.

При наборе высоты те тянули из ядра энергию особенно сильно, и для восполнения потерь я взялся вбирать в себя небесную силу, не прекратил делать это даже после того, как отыскал ковёр-самолёт и завис рядом с ним.

— Фига ты летаешь! — завистливо вздохнул Ёрш. — Тоже хочу!

А вот Кабан пялился вниз с явственной тревогой, лицо его приобрело нездорово-бледный оттенок.

— Давайте короче! — потребовал он, нервно ёжась. — Люди по земле должны ходить, а не по воздуху порхать!

Я предупредил парней о возникших осложнениях и велел не отставать. Отбросил себя крыльями назад, кувыркнулся через голову и полетел к указанному Огничем дому.

Спать!

Промчавшись над двором, я разом накрыл приказом усыпления всех серевших в темноте волкодавов и опустился на крышу дровяного сарая. Парочка наиболее бдительных и чутких псов успела залаять, но — тишина. Никого и ничего. Дверь не распахнулась, плотные занавеси не шелохнулись.

Вот только… Свет в окнах горел и на первом, и на втором этаже, а на кой чёрт впустую жечь масло или керосин, если в особняке лишь двое обитателей?

Седой или Людоед боятся темноты?

Хмыкнув, я выбросил эту мысль из головы, и — вспыхнуло!

Огненный луч вырвался откуда-то с другой стороны дома, пронзил ночной мрак и ударил вроде бы точно в ковёр-самолёт, но тот в самый последний миг вильнул в сторону, провалился на пару саженей вниз, сильно накренился и заложил крутой вираж, уходя от боевого аркана за угол особняка и продолжая быстро снижаться.

Кто-то из парней то ли сорвался при неожиданно резком манёвре, то ли намеренно спрыгнул — упал на крышу и проломил хлипкую кровлю, скрылся внутри, а следом загрохотали винтовочные выстрелы. Ещё больше ускорившийся ковёр-самолёт окутался жгучей аурой, и слабенький огненный шар в ней попросту растворился, а пули в оранжевом пламени не плавились даже, а испарялись.

Какого чёрта⁈

Крыльями ночи я сдёрнул себя с крыши дровяника и рванул через двор, и тут же вылетела дверь сарая, наружу вывалился растрёпанный Кабан. Одновременно на высоком крыльце особняка показался Людоед с ружьём столь зверского калибра, каких не приходилось видеть даже за морем у предназначенного на продажу антиподам дульнозарядного старья. Взять на прицел промчавшийся мимо ковёр-самолёт громила не успел, вместо этого наставил ствол на ошарашенного падением Кабана.

Чёрт!

Я метнул в Людоеда фиолетовый с чёрной режущей кромкой серп и ещё даже раньше, чем тот разлетелся в силовом поле защитного амулета, сотворил завесу мрака, прикрыл ею деревенского увальня.

Вперёд!

Оглушительно рявкнул выстрел, разорвала темень ночи дульная вспышка едва ли не в сажень длиной, а миг спустя мой магический щит дрогнул, и какое-то наитие подсказало — не удержу! Усилил хватку и укрепил барьер, но отлитая из зачарованной стали пуля хоть и раскалилась докрасна, но всё же пробила завесу; абрис дрогнул от магической отдачи.

Крылья ночи придали дополнительное ускорение, я в стремительном рывке перехватил замедленную защитным заклинанием пулю, и — будто лошадь в грудь лягнула!

Магический доспех выдержал, но меня крутануло в воздухе и бросило на землю. Удар в грудь едва не выбил дух, я кувыркнулся раз и другой, а когда остановился и приподнялся на локтях, Людоед уже раздобыл где-то новое ружьё взамен разряженного.

— Ха! — Кабан шумно выдохнул и отправил в костолома не огненный репей даже, а полноценный взрывной шар. Только — слишком уж медленный: Людоед успел спиной ввалиться в дом за миг до того, как каменную стену облизало пламя.

То как-то неожиданно быстро опало, и пожара не случилось, а когда в дыму наметилось движение, дверной проём тотчас прошила прилетевшая откуда-то с дальней стороны двора молния.

А вот и Огнич подоспел!

Ковёр-самолёт обогнул особняк, и на той стороне что-то загрохотало, выше крыши расплескалось магическое оранжевое пламя.

— Ходу! — рявкнул Кабан и метнулся к опалённой входной двери наперегонки с присоединившимся к нам фургонщиком.

Вдохнув полной грудью, я скривился от боли, но рёбра определённо уцелели, так что побежал вдогонку за парнями. Крылья ночи развеялись, и вновь обращаться к этому аргументу я не стал, решив поберечь силы для боя.

Правильно сделал!

Окна первого этажа вдруг взорвались брызгами расплавленного стекла, и во двор вырвалась троица огненных духов. Они метнулись прямиком к заметно опередившему меня Кабану, а ещё два вылетели в дверь — эта парочка нацелилась на Огнича.

Сеть!

Сотканное из фиолетовых с вкраплением черноты жил заклинание перехватило двух духов, последнего притормозил отторжением Кабан. Миг спустя он необычно тёмным росчерком огненного удара разметал потустороннее создание, а два стянутых моими тенетами слились в единое нечто и потеряли стабильность, взорвались, спалив магическую сеть. Только и чёрт бы с ней: серп!

Но нет — помощь Огничу не понадобилась: не став полагаться на свои молнии, он пустил в ход хлыст из волос лунного беса, и тот безо всякого труда рассёк огненных духов, а от их жгучих брызг фургонщик прикрылся банальным отторжением.

Лихо!

Пространство перетряхнул безмолвный вопль — меня зацепило лишь самым краешком, но и так словно со всего маху ладонью по уху зарядили, а дальше дом содрогнулся, и громыхнуло так, словно в нём ручная бомба рванула!

Ну ничего себе!

Опередив замешкавшихся парней, я первым взбежал на крыльцо и наугад швырнул в затянувший прихожую дым фиолетово-чёрный серп. Тот бесследно канул в серой завесе, в ответ громыхнул выстрел.

Барьер!

На сей раз к отторжению и крыльям ночи я примешал ещё и ощущение стальной прочности, и зачарованная пуля размером с некрупную сливу не смогла пробить магическую завесу, лишь немного промяла её и сразу с лязгом отрикошетила в сторону. Отдача болезненной судорогой отозвалась в ядре и заставила завибрировать абрис, но защитный аркан я из-под контроля не упустил и начал принимать на него полетевшие следом револьверные пули.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

— Дай! — Кабан оттёр меня плечом и резким замахом забросил в прихожую огненный репей куда темнее истинного оранжа.

При взрыве тот не только расплескался обжигающей волной, но и разлетелся чем-то вроде чёрных стрел — парочка их угодила в мой щит, и ослабленный попаданием зачарованной пули барьер потрескался и развалился на куски. Стены — нет, стены не запылали, только обуглились.

— Пошли! — поторопил нас Огнич и порывом ветра выдул из прихожей заполонивший её дым, открыв валявшегося на полу с обгорелой дырой в груди Людоеда. Выпроставшаяся из-под ворота костолома цепочка посверкивала искристыми разрядами, остатки защитного амулета серебрились на полу лужицей расплавленного металла. И — движение!

Я приметил, как кто-то рванул прочь по тёмному коридору, и толкнулся вперёд мыслеречью, дабы случайно не попасть под дружественный огонь:

— Заходим!

Выждал миг и метнулся вдогонку за беглецом — попутно прикрылся новым магическим щитом, погнал его перед собой. Прихожая, дверь, короткий коридорчик, поворот, лестница на второй этаж и ещё одна дверь, закрытая.

Куда дальше⁈

Нагнавший меня Кабан, грохоча ботинками по ступеням, рванул вверх, а Огнич где-то отстал, и я досадливо ругнулся, после чего усилием воли вбил свой магический щит в сколоченную из добротных досок дверь. Та с оглушительным треском распахнулась, и сразу ко мне метнулся росчерк молнии!

Ослепительная нить голубовато-белого разряда канула в чернильной кляксе щита — тот вытянул из ядра никак не меньше десятой части таланта и продолжил тянуть энергию дальше, пока Седой не встряхнул руками и не развеял оказавшийся неэффективным аркан.

Тайнознатец? Да быть такого не может!

Охотник на воров стоял у распахнутого окна, в любой момент он мог сигануть на улицу, и я без промедления метнул в дядьку кровавый гарпун — кровавый и со стальной основой!

Седой перехватил зазубренный клинок рукой, и мой отточенный до совершенства аркан не сумел пробить его кольчужную перчатку, а прежде, чем я успел втолкнуть в заклинание малую печать воздаяния, по свитому из фиолетовых и чёрных жил тросу проскочил разряд.

Дёрнуло!

Вложенный в гарпун приказ гашения отдачи смягчил удар чужой магии, и я не поджарился и не забился в падучей, сумел развеять аркан, а следом вскинул руку.

Гори!

Пережжённая первым коленом атрибута небесная сила выплеснулась из меня струёй проклятого пламени, но до Седого та дотянуться не сумела, поскольку его прикрыл кокон ослепительного сияния. Серп и почти столь же тёмного оттенка кровавая искра попросту растворились в нём, а по тому, как изменилась поза Седого, я понял: уйдёт!

Сиганёт в окно, и поминай как звали!

Хрена!

Крылья ночи швырнули вперёд, я всем телом врезался в сияние силового кокона и проломился через него, перегрузив защиту. Но дёрнуло меня при этом будь здоров, вот и не сумел достать Седого. Тот проворно скользнул в сторону и отмахнулся левой, тогда уже я перехватил его клинок. Стиснул в кулаке, остановил! Длинный нож распорол магическую броню и рассёк кожу, но боль не помешала приложить противника когтистой лапищей. Вонзившиеся в шею чёрные когти разорвали жилы и перебили гортань — кровь так и брызнула, а миг спустя в грудь угодил затянутый кольчужной перчаткой кулак!

Яростная вспышка небесного разряда отшвырнула прочь, я шибанулся спиной о какой-то шкафчик, разнёс его и завалился на пол. Задёргался и забился, но сознания не потерял и потому сумел разглядеть, как получивший вроде бы смертельное ранение человек вдруг лихорадочным движением выудил из кармана пробирку с чуть мерцающим алхимическим содержимым.

Чёрт, нет!

Судорожным напряжением воли я вернул дух к равновесному положению и вновь обрёл контроль над телом, но тут забрызгавшая всё кругом кровь вдруг проросла костяными терниями, и те оплели Седого по руками и ногам, не позволили откупорить пробирку, а затем проникли в рану и разом вытянули из тела остатки жизни.

Сдох гад!

— Серый! — заскочил в комнату Дарьян. — Ты цел?

Я опустил взгляд на дымящийся отпечаток кулака и сглотнул. Артефакт охотника на воров до тела не достал, только это и не дало поджарить меня молнии, мощь которой оказалась равномерно распределена по всей поверхности магической брони.

— Серый!

— Да! — отозвался я, уставился на ладонь и усилием воли заставил затянуться располосовавший ладонь порез, благо лезвие лишь распороло кожу. — Порядок!

— Вставай! — протянул мне руку книжник. — Надо уходить!

— Отставить уходить! — немедленно прозвучало от двери. Заглянувший к нам Кочан окинул быстрым взглядом комнатушку и указал на мёртвое тело: — Потрошите его! Мы пока дом перетряхнём!

Дарьян скривился.

— Ещё и мародёрство!

Я отпихнул протянутую мне руку и потребовал:

— Амулеты с него снимай и нож прихвати! Пробирку тоже взять не забудь! — Сразу опомнился и спросил: — Все целы?

— Наши — да. Волот аспиранта прибил, а кто до адепта дотянулся, не знаю даже.

Книжник безо всякой брезгливости принялся обшаривать покойника, а я повременил вставать и подумал, что не увешай себя Барон абы какими амулетами, а экипируйся по примеру Седого, то достать его, пожалуй бы, и не вышло. Набежала бы охрана, пришлось бы уносить ноги. Такие дела.

— Парни прям удивили, — сказал Дарьян и, не сумев стянуть с кисти мертвеца прикипевшую к коже перчатку, перебил запястье костяным клинком. — Они один щит на всех поставили, аспирант его с наскоку не пробил. Там, правда, я ещё нас прикрыл, но один бы точно не сдюжил. Жёг тот мастерски.

Тут в дверь заскочил Вьюн.

— Серый, а эти двое и впрямь сынок Барона и его охранник, как Волот толкует?

— Ну а кто ещё? — прохрипел я, поднимаясь с пола. — Надо глянуть, конечно, но другой такой парочке тут взяться неоткуда.

— Тысяча! — напомнил босяк. — Ты говорил, за них тысячу заплатить должны!

— Должны — заплатят. Дай только глянуть…

Я кое-как доковылял до двери, там постоял немного, окончательно очухался и поспешил за Вьюном.

Покойников сложили в просторной комнате, и я с первого взгляда опознал непутёвого отпрыска Барона, хоть на его физиономии и прибавилось свежих ожогов.

— Он! — подтвердил я, плюхнувшись в ближайшее кресло. — И аспиранту тоже голову рубите.

— Голову? — озадачился Волот.

— Награду назначили за голову, заплатят за голову. Всё тело тащить не нужно.

Ёрш хохотнул и куда-то убежал, вернулся обратно с мешком из дерюги, неуверенно замялся:

— А как рубить-то? Топор нужен!

— Сейчас Дарьян придёт, отрежет. Он умеет.

И тут же откуда-то со второго этажа донёсся злой крик Кочана:

— Кабан, да не греби ты всякий хлам без разбора, баран! Не станем мы ничего продавать! Спалимся же!

— Самому в хозяйстве сгодится!

Следом послышались грохот, треск и возмущённый вопль Кабана: не иначе Кочан в сердцах разломал какую-то приглянувшуюся приятелю штукенцию.

Дальше прибежал обобравший Седого книжник — и да, с усекновением голов у него не возникло ровным счётом никаких затруднений: обошёлся своим костяным клинком. Следом спустились со второго этажа деревенские, а вот Огнича пришлось звать, и то объявился он лишь после угрозы бросить его тут к чертям собачьим, если не пошевелится.

— Точно тайники должны быть! — заявил нам фургонщик. — Три сотни целковых — это курам на смех! Давайте поищем? До утра сюда точно никто не сунется!

— Валим! — объявил Кочан.

Кабан зло сплюнул и вышел из комнаты, вернулся с огроменным ружьём.

— Заберу! — объявил он.

Волот оценивающе посмотрел на меня и спросил:

— Серый, ты Конокрада сможешь по воздуху унести? Мало ли на кого он за забором наткнётся?

— Да никто меня не увидит! — презрительно фыркнул Огнич. — Первый раз, что ли?

Но первый раз — не первый, а убийство охотника на воров могло выйти нашей братии боком, поэтому я поднатужился и уволок фургонщика к месту общего сбора, благо был Огнич жилист и весил не слишком много.

Дом поджигать не стали. Так и впрямь до рассвета никто не сунется, а иначе непременно огнеборцы набегут. Лишнее это…