Найти Щурёнка не составило никакого труда: тот заливал горе горькой в кабаке на соседней улице. Компанию знакомцу наших босяков составляли трое крепких подручных, и поскольку разговор ожидаемо начался со взаимных обвинений, случайные посетители стали от греха подальше расходиться; очень скоро в задымлённом помещении только мы и остались.

Парням поставили в вину потерю груза, те в свою очередь попеняли Щурёнку арестом яхты, и дело бы точно дошло до смертоубийства, если б не озвученное Вьюном предложение о выкупе контрабандного товара.

— Нагреть меня вздумали? — нахмурился мужичок и грохнул кулаком по столу. — Не выйдет!

— Уймись! — потребовал я. — Мы и сами могли по сусекам поскрести и всю сумму собрать, но к тебе пришли по-людски порешать.

— По-людски⁈ — взвился Щурёнок. — А кто таможенников навёл, а?

— Награду за наводку должен какой-то Горай Сизый получить. Знаешь такого?

— Сизый? Или Сизарь?

— Да, точно! Сизарь! — подтвердил я. — Горай Сизарь.

На лице мужичка сменилось сразу несколько выражений от растерянности до бешенства.

— Седой, тварь такая! — прорычал он, резким движением отодвинулся на стуле от стола и обежал злым взглядом своих подручных. — Сознавайтесь, сучьи дети, кто Седому о грузе шепнул?

Седому⁈

Я едва удержался от крепкого словца, а молодчики принялись наперебой уверять хозяина, что они не из болтливых, но тот вскочил на ноги и пинком опрокинул стул.

— Да что вы мне врёте? Я же сам видел, как он в складах вертелся и что-то вынюхивал!

Но подручные пошли в отказ, и тогда Щурёнок пригрозил:

— Поговорим ещё! — После поставил стул на ножки, сел на него и велел босякам продолжать.

Вьюн всё ему обстоятельно растолковал и подытожил:

— Даже выгодней получится, чем через Южноморск везти.

— Выгодней, — признал мужичок и вновь врезал по столешнице. — А нервотрёпку эту мне кто оплатит?

Тут уж я не сдержался и посоветовал:

— Так спроси с Седого! При нём один костолом — забьёте толпой, чай.

Щурёнок скривился так, будто уксуса хлебнул.

— С этим упырём связываться дураков нет. Пусть у него связи уже не те, но Седой и сам дюжине эдаких олухов, — кивнул он на подручных, — головы поотрывает и не запыхается даже!

Я хмыкнул.

— Не те связи — это почему же?

— Из управы прикормленных чинуш турнули, а с новыми, говорят, пока не столковался. Вроде бы сильно много ломят.

Щурёнок как-то неожиданно быстро протрезвел, и босяки терять время не пожелали, потянули его в епархию. Уехали мы туда аж на трёх экипажах, но к отцу Бедному я провёл только Вьюна и нашего благоухавшего свежим перегаром делового партнёра. В итоге меня самого до переговоров ещё и не допустили, велев ждать в приёмной.

Проторчал там никак не меньше часа, прежде чем появился Вьюн.

— Идём! — позвал меня босяк.

— Одни?

— Да они там надолго! — заявил Вьюн, а уже во дворе с нескрываемым облегчением перевёл дух и сказал: — Пронесло!

— От пошлины отвертелись? — догадался я.

— Ещё и часть затрат отбить получится! Тысячу комиссионных на счёт братии переведут сразу, как только епархия от Щурёнка деньги получит.

— А она их получит?

— Само собой! Щурёнок же деньги под товар с заказчиков уже собрал. Без товара ему кранты, а если по полной стоимости выкупать — прогорит. Ну Бедный и вошёл в положение. На три тысячи платёж скостил, чтобы все в выигрыше остались.

Я усмехнулся.

— Может себе позволить. Сколько он за один день для епархии на ровном месте заработал? Тысяч семь? И никакой возни с грузом, арендой складов, продажей товара в розницу…

Но Вьюн со мной не согласился.

— Ну, другой бы упёрся и ободрал как липку либо знакомцам своим груз сбыл, а Бедный и себя не обидел, и другим заработать дал. Далеко наперёд смотрит.

Смысл последней фразы стал ясен, лишь когда мы всей братией потопали с Холма, и Вьюн взялся вводить в курс дела всех остальных.

— Короче, Щурёнок теперь через епархию колониальные товары закупать станет, — заявил он под конец. — Так сильно выгодней получаться будет, чем через южноморскую таможню грузы везти.

Огнич округлил глаза.

— Поди, ещё нас и подрядят для него контрабанду тащить?

Вьюн покачал головой.

— Никакой контрабанды. Епархия в Небесном походе участвует, они теперь беспошлинно могут товары из Тегоса получать. Вообще или какие-то ограничения есть — не знаю, но Щурёнку в любом случае за глаза хватит. Выбьется вскорости в купчишки.

Я кивнул.

— Читал что-то такое в газете. Только там это о Черноводской торговой компании писали.

— Все участники Небесного похода такие послабления получат, — подсказал босяк.

— Да и чёрт с ними! — махнул рукой Огнич. — Тысячу когда раскидаем?

Кочан ухмыльнулся.

— Ты никак на мели, Конокрад? Всё на перстеньки и браслеты золотые спустил?

— Просто денежки счёт любят. И вообще я банку Небесного престола не доверяю!

— Кто бы сомневался, — вздохнул Вьюн и спросил: — С Седым что делать будем?

Кабан стиснул кулаки.

— Мочить надо суку такую!

— Ободрать как липку! — чуть мягче высказался его куда как более рассудительный приятель.

Огнич ухмыльнулся.

— Сначала ободрать как липку, а потом замочить! — Он развёл руками. — А как иначе-то? Я о Седом слышал: если в живых оставим, он точно с нами сквитаться попытается!

Вьюн пожал плечами.

— Связи, говорят, у него уже не те.

— Он и без связей кое-чего может, — проворчал Ёрш. — Болтали, на его счету не один и не два тайнознатца.

— И что с того? — возмутился Кабан. — Он нас в убытки втравил и чуть за решётку не отправил, а мы это ему спустим?

Кочан пожал плечами.

— Так он охотник на воров. Работа у него такая.

Я поморщился и нехотя сказал:

— Может, и не работа. Он с Бароном в хороших отношениях был. Даже за его заказы брался.

Вьюн присвистнул, Кочан выругался, Кабан заржал:

— Ну всё! Хана ему!

Ёрш развёл руками:

— Не, если Седой к нам не просто так прицепился, а с сыночком Барона спелся, то надо его кончать. Иначе всю кровь выпьет.

— Давайте для начала всё же просто поговорим, — предложил Кочан. — Он же не тайнознатец, уж скрутим как-нибудь!

— Его сначала найти надо, — резонно отметил Огнич. — Черноводск большой!

Вьюн потёр под носом и сказал:

— Щурёнок обмолвился, что у Седого где-то в Низинке дом.

— В Низинке? — протянул Ёрш. — Там чужакам не рады. Начнём с расспросами приставать — мало того, что собак спустят, так ещё и Седого предупредят.

Огнич снисходительно усмехнулся.

— Был я в этой вашей Низинке! Там наших много, могу поспрашивать осторожненько. — Он нацелил на меня указательный палец. — А вот Серому там лучше не появляться!

— Чего это? — озадачился Кочан.

— Он знает! — ухмыльнулся Огнич, и я сообразил, что мне каким-то образом аукнулась история с Кожичем. Точнее — аукнется, если вдруг судьба сведёт с местной общиной фургонщиков.

— Ерунда! — отмахнулся я и придержал свёрнутый в валик ковёр-самолёт, который нёс на плече. — Недоразумение.

Расспросов не последовало, Вьюн лишь уточнил:

— Волот и Книжник где?

— В пансионе ждать должны.

Босяк кивнул и перевёл взгляд на Огнича.

— Метнись тогда в Низинку. Узнай, что и как. Только Седого не вспугни.

Тот немедленно протянул руку:

— До Низинки путь неблизкий, отсыпьте грошей на извозчика!

Пришлось раскошеливаться.

Дальше Огнич остановил катившую мимо коляску, ну а мы впустую сорить деньгами не стали и двинулись к ближайшей остановке дилижансов. Один чёрт — спешить было уже некуда.

В пансионе застали и Волота, и Дарьяна. Перед аспирантом стояли кувшин и кружка с пивом, книжник пил травяной отвар и без видимого удовольствия дымил на редкость вонючей сигарой. Вид у обоих был безрадостный.

— А вот и мы! — на весь зал заорал Ёрш. — Не ждали, да?

Все гурьбой двинулись к столу, только Кабан не стал терять время попусту: сначала обнял и закружил бросившуюся ему на шею деваху, затем опустил её на пол и деловито потащил к лестнице на второй этаж, а на возмущённый возглас хозяина бросил:

— Не рычи, папаша! Женихаться буду!

Волот оглянулся и удивлённо присвистнул:

— Быстро он!

— Женихаться, ха! — усмехнулся Дарьян. — Да он перед отплытием по несколько раз за ночь на ней женился!

— Не завидуй, Книжник! — немедленно уколол его усевшийся напротив Кочан. — Вот сам чего тут, а не на своей Агне женишься?

— Серый попросил дождаться, вот и сижу тут как дурак, — отозвался Дарьян, замыкаясь.

А Волот спросил:

— И как всё разрешилось?

Вьюн в очередной уже раз начал рассказывать о результатах общения с отцом Бедным, а я позаимствовал у хозяина перо и чернильницу, после чего выложил на стол полученные от стряпчего бумаги.

— Подпишите! Мы теперь не просто товарищество, а ещё и церковная артель.

Аспирант удивлённо вскинулся.

— Даже так⁈

Я развёл руками.

— Иначе епархия нас не прикроет. Просто не будет оснований вмешаться. И предлагаю Огничу об этом не говорить.

— Ага! — хохотнул Ёрш. — А то его точно удар хватит!

Волот поставил подпись и уточнил:

— Мы можем без Конокрада такое решение принять?

— Да у него доли-то! — фыркнул Дарьян и забрал перо у аспиранта. — Меньше полутора сотен на человека выйдет, да? — прикинул он и вздохнул. — Ну хоть что-то, хоть не в убытке остались.

— И не за решёткой! — воздел Кочан к потолку указательный палец.

Волот не удержался и заржал:

— Слушайте, да вы ж и впрямь настоящие трудники теперь! Вот умора!

— Смешно тебе, да? — оскалился Ёрш и сграбастал кувшин, а заодно подтянул к себе полупустую кружку. — Вот теперь посмейся!

— Не проблема! — отмахнулся аспирант. — Ещё закажу!

— Притормози! — потребовал Вьюн. — Может, работать придётся.

— Да? Что за работа?

Но тут в разговор влез Дарьян.

— Серый, а ты чего в картузе за столом сидишь?

— О! — вскинулся Ёрш. — А вы его новую стрижку не видели ещё? Да ладно!

Я с обречённым вздохом поднял над головой картуз, подержал его так немного и вернул обратно. Волот присвистнул, Дарьян округлил глаза.

— Это вообще как⁈

Пришлось рассказывать о стычке на Пристани. Дальше разговор плавно перешёл на грядущий визит к Седому, и я заранее напрягся, готовясь гасить ожидаемо острую реакцию книжника, но тот в итоге лишь хмуро кивнул. Дело определённо было не в его предвзятости по отношению к охотникам на воров, так что я поднялся из-за стола.

— Дарьян, пойдём-ка проветримся!

Тот удивлённо вскинулся, а когда я многозначительно указал пальцем на потолок, понимающе кивнул.

— Да, пойдём!

Мы поднялись на второй этаж, и книжник уточнил:

— Ядро своё проверить хочешь?

— Скорее — тебя.

— Чего это?

— А чего ты такой смурной? Парней выпустили, пошлину платить не обязали и даже яхту пока не отобрали, а на тебе лица нет!

Дарьян пожал плечами.

— Просто устал.

Он двинулся дальше, я нагнал его, ухватил за руку и развернул. Остановились мы аккурат напротив двери комнаты Кабана — ритмичный стук, резкий скрип и протяжные стоны были слышны тут отчётливей некуда. Книжник не выдержал и фыркнул, потянул меня обратно к лестнице.

— Да я обещал Агне деньгами помочь, а не получится. Думал даже свою долю в «Репейнике» продать, но теперь и с этим никак.

— Ты думал или это она предложила?

— Я! — рыкнул в ответ Дарьян. — Серый, ну чего ты привязался? Отстань, а?

Но я требованию товарища не внял.

— А куда ей столько денег? Ты ж все свои сбережения на неё спустил, да ещё она сама тысячу заработала! Неужто с долгами до сих пор не рассчиталась?

— Во-первых, я не всё спустил…

— Всё! — припечатал я товарища. — Обучение в университете тебе епархия оплачивает!

— Во-вторых, со школьными долгами она уже рассчиталась и сейчас кузену помогает.

— Чтобы он погасил свои долги, выбился в аспиранты, стал главой семьи и дал вам разрешение на брак?

Дарьян кивнул.

— Именно так. И он деньги вернёт сразу, как только доступ к счетам семьи получит.

— Чушь собачья! — прошипел я прямо в лицо товарища. — Такой большой, а в сказки веришь! Говорил же: у них всё забрали! Всё!

— Тебе откуда знать? — упрямо выпятил вперёд нижнюю челюсть Дарьян.

Из тощего дылды он ещё за морем превратился в плечистого добра молодца, и доводить дело до дружеского мордобоя точно не стоило, так что воззвал к гласу разума:

— Ну о каком вообще браке может идти речь, если она дворянка, а ты аколит? Забудь! Пока аспирантом не станешь, никто вам жениться не даст!

— Агний разрешит! — заупрямился книжник. — Для этого мы ему и помогаем!

— А как на это остальная родня посмотрит? Каково самой Агне будет? Ты её в этот втравишь… Как его?.. В мез… В меза…

— В мезальянс, — с мрачным видом изрёк Дарьян, нервно стискивая кулаки.

— Вот! И пусть ты потом аспирантом станешь и личное дворянство получишь, но пятно на репутации уже никуда не денется! Общество вас не примет!

— Плавать на общество!

— Агне тоже плевать? Ты вообще отдаёшь себе отчёт, к какой жизни она привыкла?

Как ни странно, но заверения будто «они любят друг друга, а остальное не важно», в ответ не прозвучало. Дарьян нахмурился, потом спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Вкладывайся в своё возвышение! Станешь аспирантом, начнёшь хорошие деньги заколачивать, тогда и будешь Агнию помогать. Чем раньше прорвёшься в аспиранты, тем раньше с Агной поженитесь. Заделаешься дворянином — всё у тебя будет хорошо. Нет — так дальше и продолжишь страдать. Понял?

— Да чего тут не понять-то? — пробурчал Дарьян.

Я ткнул его пальцем в грудь и жёстко проговорил:

— Или в кратчайшие сроки становись аспирантом, или отпусти Агну и не мучай ни её, ни себя!

— Да услышал я тебя, услышал! — возмутился книжник. — Просто не думал об этом!

И вроде прозвучало последнее высказывание уверенней некуда, но я почему-то в искренности товарища усомнился. Думал. Он точно об этом думал. Просто гнал от себя такие мысли, ну а я рубанул правду-матку, вот и пропал всякий смысл самообманом заниматься.

К слову, Агна на наивную простушку нисколько не походила. Не могла всего этого не понимать, но деньги из Дарьяна упорно тянула. Так собиралась ли она за него замуж вовсе?

Но я решил совсем уж на товарища не наседать и потянул его за стол. Как раз успели поужинать, когда вернулся Огнич, сиявший почище надраенного до блеска пятака. Правда, улыбка моментально померкла, когда он не обнаружил на столе пива.

— Мне бы глотку с дороги промочить…

— Садись и рассказывай! — потребовал Кочан и передвинул через стол свою кружку с травяным отваром.

Огнич пить не стал, плюхнулся на лавку и уточнил:

— А Кабан где?

— На Догаде женится, — сказал Вьюн и легонько пристукнул кулаком по столу. — Колись, чего узнал!

Фургонщик самодовольно рассмеялся.

— Да всё узнал! Чай, не лопух какой-нибудь! И даже дом Седого видел. Не сказать, что прям хоромы, но первый этаж каменный, а ограда высоченная — в полторы сажени. И на ночь собак на двор выпускают. Говорят, стаю волкодавов держит.

Кочан кивнул и уточнил:

— Семья?

— Никого нет, — качнул головой Огнич и всё же соизволил отпить травяного отвара. — Подручный при нём живёт — Людоедом кличут. Он и за дворника, и за истопника, и за кучера. Кухарка по утрам приходит, но в доме она не ночует. Ещё служанки наводить порядок пару раз в седмицу заглядывают из тех, кто всё рабочее время на карачках проводит, но полов сроду не мыли.

— Ближе к делу! — потребовал Вьюн. — Двое их там, так?

— Двое. Но калачи тёртые, наши с ними боятся связываться.

— Магическую охрану не заметил? — уточнил я.

Фургонщик неопределённо пожал плечами.

— Да нет там ничего такого вроде.

Волот вздохнул и сказал:

— Это ещё ни о чём не говорит. Мне бы самому на месте оглядеться…

— Не выйдет, — помотал головой Огнич. — Там любой чужак как бельмо на глазу будет.

— Тогда в полном составе на ковре-самолёте полетим, — решил аспирант и огляделся. — Полетим ведь? Всё в силе?

— Полетим, — с хмурым видом подтвердил Кочан. — Но попробуем обойтись без смертоубийства. Повяжем и расспросим для начала.

— Ага, — кивнул Ёрш. — А дальше как карта ляжет.

— Только ковёр-самолёт больше шести человек не поднимет, — напомнил Дарьян. — Серый так долетит, но кто-то всё равно лишний.

Огнич рассмеялся.

— И ничего не лишний! Я своим ходом дойду. Меня и не увидит никто. Надо будет — глаза отведу!

Кочан усмехнулся.

— Похоже на план!

Парни с ним согласились и на радостях заказали один кувшин пива на всех.

Я пить не стал.

Думал.