Мне от одного только пристального взгляда священника как-то разом не по себе сделалось, да и вопрос настроения тоже отнюдь не улучшил.

— И долго здесь прохлаждаться намереваешься? — уточнил Острый, будто имел право требовать объяснений.

— Долго, — подтвердил я, не спеша проходить в комнату. — Ещё вопросы?

Священник испытующе глянул на меня и сбавил обороты.

— Насколько знаю, ты записался в вольные слушатели и уже заплатил за месяц вперёд.

Я пожал плечами.

— И что с того? Могу себе позволить эти деньги потерять.

Небесно-голубые глаза отца Острого явственным образом посветлели от злости.

— Правильно понимаю, что отпрыска Барона ты разыскивать не собираешься?

— В толк не возьму, зачем бы мне это могло понадобиться, — усмехнулся я и прислонился плечом к дверному косяку. — Не говоря уже о том, какое до того дело церкви!

Священник поднялся на ноги.

— Ночью сожгли Короеда. Помнишь такого? Один из пяти заправил, с которыми мы общались в «Хромой кобыле».

— Лично я там ни с кем не общался.

Глаза собеседника сузились.

— Двое из пяти мертвы. На Заречной стороне того и гляди начнётся грызня за власть, и округа погрузится в хаос. Этого допустить нельзя!

Я развёл руками.

— Если бы церкви было до этого хоть какое-то дело, она могла бы объявить награду за голову сыночка Барона, который и заварил эту кашу!

— Большой Ждан посулил за него пятьсот целковых. И столько же за аспиранта.

— Но не церковь.

— А что мы можем ему предъявить?

— Нападение на трудника?

— Ты убил его отца! Точно хочешь давать объяснения в зале суда?

— Во-первых, нам гарантирована защита от судебного преследования…

— Со стороны закона! — отмахнулся отец Острый. — Не от частных обвинений!

Услышанное нисколько не порадовало, но спорить я не стал и продолжил:

— Во-вторых, церковь могла назначить награду за голову аспиранта! У него-то я никого не убивал!

— Он дворянин, а ты нет, — напомнил священник. — И ты не видел, кто именно атаковал тебя со спины! Кого прикажешь объявлять в розыск?

Я скрестил на груди руки.

— Не мои проблемы.

— Твои. Ты напортачил с нападением на Барона!

— Нас подряжали убить его и только его! Кто требовал не трогать домочадцев, а?

— Если на Заречной стороне начнутся беспорядки, по шапке прилетит всем причастным, — уверил меня отец Острый. — В твоих интересах отыскать эту парочку прежде, чем полыхнёт на том берегу.

— Я не охотник на воров, — покачал я головой. — Душегубов и жуликов разыскивать не обучен.

— Они сами тебя найдут.

— Поработать приманкой? — скривился я и катнул пробный шар: — С кое-как собранным по кусочкам ядром?

Отец Острый даже бровью не повёл.

— Это твои проблемы!

— Да? А кто разрешил драному дворянчику вызвать на дуэль трудника?

— Это твои проблемы, — повторил священник и угрожающе добавил: — И очень не советую их приумножать! Сейчас церковь просит тебя о содействии…

— И я его, конечно же, окажу, — перебил я собеседника. — Но не так сразу! Сначала приведу в порядок внутреннюю энергетику. Как раз к этому времени вернётся в город остальная братия, а в одиночку рисковать головой точно не стану!

— Когда они вернутся?

— Кто знает?

Отец Острый явно с трудом удержался от крепкого словца и двинулся на выход.

— Смотри, чтобы не стало слишком поздно! — на ходу бросил он и убрался восвояси.

Ну а я отправился медитировать, перед тем попросив принести в комнату газеты, какие только получится найти.

В газетах ничего о ситуации на Заречной стороне не обнаружилось, больше всего внимания бумагомараки уделяли участию в Небесном походе сил Черноводской торговой компании и ожидаемой финансовой отдаче, которая по некоторым самым смелым оценкам могла сравниться с теми доходами, которые торгаши в своё время получали от сотрудничества с Южноморским союзом негоциантов. Соответственно, и отношение к епископу у борзописцев понемногу клонилось к положительному.

Бесполезный мусор, только и годящийся, что на растопку!

Но работать приманкой?

Нет, нет и ещё раз нет!

Не подозревай епископа Ясного в организации подставной дуэли, ещё мог бы пойти навстречу епархии, а так даже мысли подобной не возникло. Тут отсижусь!

Остаток дня я провёл в медитациях и бесплодных попытках ощутить атрибут, следующим утром позанимался с Ночемиром, а после ежедневного осмотра вернулся на тренировочную площадку.

Расти над собой, становиться лучше и меняться — больно?

Что ж — посмотрим, хватит ли моей решимости стать лучше для того, чтобы освоить приказ отделения!

Начать я решил с малой печати воздаяния, но, несмотря на неплохую закалку тела и уверенное гашение отдачи, следующие пять минут провалялся на полу, скрипя зубами и перебарывая дурноту. Такое впечатление — не сорвавшееся заклинание лопнуло, а руку по плечо оторвало!

Но вот именно что с кровавой рукой я новую попытку освоить драный приказ отделения и предпринял. Боль на сей раз была вполне терпимой, а вот полученный результат нисколько не порадовал: фиолетово-пурпурная пятерня шлёпнулась на пол в паре саженей от меня и начала медленно истаивать, превращаясь в ничто.

Я даже поднял её — кисть как кисть.

Отличная материализация! Не знаю, чего Ночемир придирается…

Вложенной в заклинание энергии хватило минуты на три, это обстоятельство навело на мысль присовокупить к схеме приказ контроля, и пусть в результате перетряхнуло меня несказанно сильнее прежнего, зато какое-то время я мог управлять магической кистью, заставляя её передвигаться по полу, сгибая и разгибая пальцы.

Бесполезная ерунда? Ну так надо же с чего-то начинать!

А вот с крыльями ночи ничего не вышло вовсе. В сочетании с одним лишь приказом отделения они моментально рассеивались, а с полноценными арканами я работать поостёрегся, поскольку и без того уже болезненно подрагивало ядро и пульсировали угольками боли новые узлы.

Ничего! Всему своё время!

Вновь вспомнились слова Ночемира о недостаточной материализации чар, задумался о том, какие заклинания не только казались реальными, но и были таковыми на самом деле.

Костяные шипы Дарьяна или ледяной молот, коим книжника едва не прихлопнули в Южноморске?

Но тут пальцы пробежались по шее, и на ум пришли проткнувшие магическую плоть шипы призрачного ошейника. Уж они-то реальней некуда были! Стальными!

Стальными, стальными, стальными…

Мысли сами собой перескочили на цепи кровавых летунов, и я задумался о том, каким образом можно сотворить нечто подобное, но лишь впустую взмок, не сумев подобрать должной комбинации приказов в сочетании с правильным движением небесной силы по абрису. Не только стальных цепей не получилось — вообще никаких.

Да и откуда бы взяться стали при моей склонности к фиолету и черноте?

Ну вот в самом деле — откуда?

В руке сам собой возник ампутационный нож, и я озадаченно хмыкнул.

Сталь в моём распоряжении имелась, но пусть в ходе трансмутации ядра артефакт и врос в дух, окажется ли этого достаточно для того, чтобы поместить в аркан одним из приказов самый обычный нож?

Наверное, стоило бы предварительно посоветоваться с Ночемиром или Даной, но чертополохи и без того слишком много знали о моих способностях, так что раскрутил по оправе сгусток небесной силы, резким толчком воли размазал его в обруч и нанизал бусины-приказы.

Давай!

Нутро распороло и продрало раскалённой железякой, а миг спустя из моей ладони вырвался гарпун, за которым выпросталась не жила, но стальной трос, сплетённый из чёрной и фиолетовой проволоки.

Зазубренный клинок ударил в стену — аж крошево полетело! — и намертво засел в ней, а стоило дёрнуть обратно, и трос завибрировал натянутой струной. Я намотал его на ладонь, затем ухватил ещё и левой рукой, рванул и — без толку. Мог бы поднатужиться и выворотить кладку, но горячиться не стал и вместо этого попытался развеять заклинание, оказавшееся в разы реальней всего сотворённого мной прежде.

Удалось это далеко не сразу, и правый исходящий меридиан загорелся огнём, а из глубокой язвы на ладони совсем как в прежние времена потекла кровь. Сама по себе рана закрываться определённо не собиралась, пришлось исцелять её, благо остаточная склонность к пурпуру донельзя облегчила этот процесс. В итоге язва заросла, но полностью не исчезла, отметила кожу покрасневшим припухшим пятном. Надо понимать, стальной аспект — это совсем не моё.

Тут было о чём подумать. Было — да, только не сейчас.

Сейчас требовалось прилечь…

Ломало меня будь здоров: полночи с боку на бок проворочался, не в состоянии заснуть — то медитировал, уравновешивая внутреннюю энергетику, то переводил писчую бумагу на наброски новых вариаций арканов. Задремал лишь незадолго до рассвета, а там припёрся Ночемир.

— Я всё понял! — проворчал я по пути в подвал. — Ты решил взять меня измором и во что бы то ни стало отсюда выжить!

— Ничего подобного! — хохотнул в ответ аспирант. — Мне просто нравится делиться знаниями!

— А ты не мог бы делиться ими в какое-нибудь другое время?

— Другого времени у меня для тебя нет!

Я не обиделся, просто загадал как-нибудь в разгар общения Ночемира с Даной подкрасться к их двери, постучать и убежать. Ну — это перед тем, как соберусь съезжать, не раньше.

Дальше я оброс магическими мускулами и чешуйчатым оперением, обзавёлся перепончатыми крыльями, чёрными когтями, игольчатыми клыками и внешними веками, после чего добрых полчаса убегал, улетал и отбивался от боевых чар. Сейчас уже куда лучше прежнего осознавал возможности своего магического доспеха, и даже так под конец поединка напоминал кусок обгорелого мяса.

И было совершенно непонятно, чем объясняется столь подавляющее преимущество аспиранта: боевым опытом, заложенной в школе базой или близостью к прорыву в асессоры. Собственную слабость в качестве таковой причины я всерьёз рассматривать отказывался. Сильнее же становлюсь! Каждый день над собой расту! Без устали над самосовершенствованием работаю!

И потому, когда под конец Ночемир предложил проверить мои успехи в придании чарам материальности, филонить я не стал и взялся готовить одну из наиболее сложных вариаций бура. Ночные расчёты могли легко обернуться пшиком, поэтому провозился я, беспрестанно подгоняемый ассистентом профессора Чернояра, никак не меньше пяти минут, но зато всё на несколько раз проверил, а ещё — вместо ампутационного ножа задействовал всего лишь воспоминание о привнесённых им в кровавый гарпун изменениях.

Было бы несказанно проще вновь задействовать артефакт, но красное пятно на ладони так за ночь окончательно и не рассосалось, поэтому попытался смять воспоминания в кучу и сплавить их в нечто вроде приказа, скорее основанного на моих ощущениях, нежели связанного с ампутационным ножом. Как ни странно, получилось!

Бур вырвался пирамидой кровавого, почти чёрного железа, а вслед за ним протянулся сплетённый из вроде как стальных фиолетовых и чёрных жил трос, и — завертелся!

С помощью стальной пуповины контролировать заклинание оказалось заметно проще, и при столкновении с первой из преград он лишь самую малость дрогнул. Я стабилизировал аркан и сжал, придавая вытянутую форму, а ещё начал дополнительно вливать небесную силу, и ни одно из воздействий Ночемира не сумело мои чары ни разрушить, ни даже отклонить, а когда аспирант стеганул огненной плетью по тросу, тот лишь задрожал и завибрировал да лишился нескольких пережжённых жил.

Так-то вот!

Потерпевший неудачу Ночемир резко отпрянул назад и весь с головы до ног окутался пламенной аурой, которая вдруг потекла и сгустилась, обернулась драконьей головой. Я спешно прикрылся завесой мрака, но воплотившееся в реальность заклинание не выдохнуло в меня струю огня, а всего лишь разинуло свою пасть и заглотнуло бур, легко перекусив его вроде как стальной трос.

Магическое создание заработало мощными челюстями, небрежно сплюнуло чернильную кляксу и развеялось.

— Неплохо! — признал ассистент профессора Чернояра. — Но ты был слишком сосредоточен на атаке. Мне ничего не стоило тебя достать!

— А броня на что?

— Астральный рыцарь, да? — усмехнулся Ночемир, принимая этот аргумент. — Но металл… Какой-нибудь выпускник школы Расколотой синевы неба запросто перекинет по тросу разряд, обойдя всю твою защиту и поразив непосредственно дух!

Я кивнул, начал неспешно развеивать свою броню и спросил:

— И что тут можно сделать?

Ассистент профессора Чернояра покачал головой.

— Не моя специализация, не мой аспект.

Мы отправились на очередной осмотр, а там Дане даже искажения выправлять не пришлось. Не зря же полночи медитировал!

— Когда теперь по срокам очередная пара узлов? — уточнил я, немало воодушевлённый вердиктом магистра медицины.

Аспирант погрузился в расчёты.

— Двадцать один узел у тебя сформирован, так? — задумчиво пробормотал он. — И потом опять сразу два, можно чуток выкроить…

— Но за состояние ядра стоит накинуть! — возразила ему Дана. — То на то и выйдет!

Ночемир кивнул, соглашаясь с утверждением барышни, и объявил:

— Ориентируйся на полтора месяца. Раньше — никак.

— А какую пару делать станем? — поинтересовался я.

— От которой в ключицы меридианы уходят. Их можно будет просто прожечь, а в случае другой пары ещё и в локтях узлы скручивать придётся. Эта канитель надолго затянется, а выигрыша здесь и сейчас ты не получишь.

Я принял объяснения к сведению и отправился к себе. Позавтракал остывшей кашей, запил её холодным травяным отваром и задумался о том, какую работёнку попытаются сосватать чертополохи, но сразу бросил гадать на кофейной гуще и занялся стабилизацией новых узлов. Потом уравновешивал дух, прикидывал новые схемы арканов и даже прогулялся по саду.

Безмерно злила невозможность приступить к занятиям в университете, да и прячущимся от опасности трусом ощущать себя тоже нисколько не нравилось, но за эти дни Ночемир сумел вколотить в меня опасливое уважение к аспирантам, и встречаться один на один с ручным огневиком покойного Барона не хотелось совершенно. У меня, конечно, припасены кое-какие козыри в рукаве, но не факт, что сумею побить ими карты противника.

Ну его! Глядишь, к возвращению в город «Репейника» сыночка Барона с подельником уже спустят с пристани на радость ракам. Ну а нет — разберёмся. Главное, здесь меня никому не достать. Проблемам только и остаётся, что пороги представительства школы Пылающего чертополоха обивать, внутрь им ходу нет.

Так думал я, только — ничего подобного. Дотянулись, ухватили за ушко и вытянули на солнышко.

Ну а чему тут удивляться? Проклят же! И даже дважды!