— Русские с рассветом ввели в сражение против двух пехотных дивизий 41-го армейского корпуса не менее шести своих моторизованных соединений с танками и бронемашинами — их много, экселенц, очень много. И еще кавалерию при поддержке танков — она атакует от Беловежской пущи, идет на Каменец с севера при поддержке бронетехники и артиллерии.

— Много танков? А сколько, если точнее, барон?

Хладнокровия Гудериан не потерял, зато стало ясно, почему русские ожесточенно сражаются всего в тридцати километрах восточнее Бреста — они надеялись именно на бронетанковые дивизии, которые дислоцировались в районе Бельска — Белостока, и теперь были введены большевиками в сражение против пехоты, которая продвигалась вперед два дня практически без боя, сдерживаемая слабыми арьергардами. Но 131-я и 134-я пехотные дивизии, попавшие под контрудар русских, свое предназначение выполнили — они защищали левый фланг 2-й танковой группы.

— Четыре танковых и шесть моторизованных бригад, три кавалерийских и одна пехотная дивизии при поддержке артиллерии, экселенц. Танков типа БТ, включая их «усиленные» варианты с 76 мм пушкой до тысячи ста единиц, вместе с танками и бронемашинами кавалерийских дивизий, думаю что-то около полутора тысячи. Из штаба генерала Хенрице сейчас пришло сообщение, что 134-я дивизия попала под сосредоточенный удар не менее трех танковых бригад при поддержке мотопехоты, разбита, ее командир генерал-лейтенант Конрад фон Кюхенхаузен убит. Вроде как раздавлен прорвавшимся русским танком — дивизия не успела окопаться, была застигнута на марше, 439-й пехотный полк рассеян, 445-й опрокинут, уничтожены два дивизиона артиллерийского полка и рота противотанкового батальона.

— Однако, нахальство у них непомерное!

Гудериан сильно удивился — такой дерзости от русских он никак не ожидал, но скорее имеющиеся у них резервы были сильно недооценены командованием группы армий «Центр». И посмотрел на начальника штаба подполковника фон Либенштейна, чувствуя, что у того припасены нехорошие новости в дополнение. Просто утро такое вышло, ничем не лучше прошлого вечера. Да и вообще война началась не так удачно, как он рассчитывал раньше — у русских появились толковые генералы и офицеры. Двое действуют против него, теперь появились новые, столь же опытные и решительные.

— Мотоциклетный батальон из состава 17-й танковой дивизии опрокинут у Дашевичей и уже отступает. Со стороны Каменца и Жабинки отмечены русские танки из 4-й армии генерала Чуйкова — активно действуют Т-26 при поддержке КВ. Тяжелая артиллерия обстреливает оба наших моторизованных корпуса. Это начало русского контрнаступления, экселенц.

— Вы уверены, барон? Хотелось бы мне на это надеяться!

Гудериан вскочил с раскладного походного стула, прошелся под натянутым тентом. Новость его сильно обрадовала, так что впору потирать руки. Русские моторизованные соединения нанесли мощный удар по пехоте, что во время марша подставила открытый фланг. Не выдержали большевики искушения, поманила их близкая победа, сразу ввели в действие крупные резервы, которые вчера лихорадочно подтягивали. И действовали, кстати, совершенно правильно, по всем канонам военной науки. Сам Гудериан на их месте нанес бы точно такой же удар, но только в другом месте, стараясь выйти в тыл наступающей танковой группе, рассечь ее коммуникации. А они поторопились ударить во фланг, растянув свои три корпуса с силами поддержки на широком фронте. И замысел сразу просматривается — от Семятыче на Буге, где еще держатся окруженные пехотой их узлы укрепрайона, до линии Высокого и Каменца, а там возможно продвижение до Бреста.

— Командующий 47-м моторизованным корпусом предлагает нанести контрудар в северо-восточном направлении от Каменца — отсечь кавалерию от танков, и загнать русских казаков в непроходимые дебри. И сразу повернуть на запад двумя танковыми дивизиями, в то время как 29-я моторизованная перейдет к обороне у Каменца.

Гудериан моментально оценил замысел генерала Лемельзена — 17-я фон Арнима и 18-я Неринга танковые дивизии составят правую обходящую «клешню», разобщат русскую кавалерию с их танковыми бригадами, выйдут в тыл последним. И тут же повернувшись к начальнику штаба, сказал:

— Генералу барону фон Фитинггофу немедленно выдвинуться из резерва, и направить 10-ю танковую дивизию с пехотным полком «Великая Германия» к Высокому. Моторизованная дивизия «Рейх» идет следом — не позднее трех часов дня его 46-й моторизованный корпус должен полностью сосредоточиться, и нанести рассекающий удар с дальнейшим продвижением на Бельск. Мы здесь устроим русским один большой «котел», и не дадим отвести механизированные войска за Нарев. Ошибками противника следует воспользоваться, раз они не умеют принимать выверенные решения. А вот 24-му моторизованному корпусу задача не отменяется — нужно к вечеру взять Кобрин, и выйти в тыл наступающим войскам генерала Чуйкова. И будет еще одно «колечко», из наших крепких «объятий» им уже не вырваться. А завтра мы уже будем в пути на дороге до Минска.

Никогда еще генерал-полковник Гейнц Гудериан не испытывал столь острое чувство необычайного воодушевления. Он всерьез опасался, что русские начнут отступать, прикрываясь сильными танковыми арьергардами, но они вместо этого бросили свои два механизированных корпуса во фронтальное наступление. Да, удалось смять одну из дивизий, даже разбить ее, как произошло в тридцать девятом году под Кутно. Но разве значимую роль играет всего одна дивизия инфантерии, когда в 9-й армии их полтора десятка. Да просто отведут ее в Германию на пополнение, и выдвинут вместо ее 258-ю дивизию, которая еще находится в Польше, попридержали в тылу — проходимость понтонных мостов слабая, и не может обеспечить планомерную перегрузку через реку всех наступающих соединений. Русские лишь раз попытались бомбить переправу своими «мартин-бомберами» в сопровождении не менее известных «крыс», однако истребители прославленного аса люфтваффе Мельдереса их быстро рассеяли.

— Воздух! Русские!!!

Гудериан вышел из-под тента, уставился в небо и оцепенел. Словно отвечая его мыслям и опасениям, несколько «девяток» бомбардировщиков летели двумя большими клиньями. Как минимум две полнокровные авиагруппы, в сопровождение трех десятков остроносых истребителей, а не «тупорылых» привычных «крысят» или бипланов, величественно летели в пронзительной утренней синеве. Зрелище совершенно необычное, даже величественное, но только пока — он нисколько не сомневался, что «мессершмитты» уже взлетели, и скоро устроят русским показательную «трепку»…

Последний бой для «тридцатьчетверки» и германской противотанковой 50 мм пушки — ее ствол в 60 калибров был смертельно опасен не только для Т-34, но с близкой дистанции мог поразить и КВ. Одно выручало — этих новых танков летом 1941 года у русских имелось куда больше, чем у немцев пушек…