— Не держит броня, все же слабовата — поторопились с «тридцать двойкой», сильно поторопились «первоконники». Но все же эти машины лучше, чем «бэтушки», те даже с экранами в лоб берутся.

Андрей Иванович хладнокровно рассматривал подбитые и сгоревшие советские танки, успех дался с большой кровью, потери более чем значимые. Генерал насчитал два десятка подбивших танков, из которых примерно половина была новых Т-32 — немцам удалось выбить целую танковую роту. Но первое, что бросалось в глаза — сильно скошенный лобовой лист корпуса не был пробит ни разу, имелись характерные отметины рикошетов, но пробоин не было видно. Еременко обошел машину — на бортовом листе дырки имелись, но там скос брони не настолько крутой. На башенной броне характерная вмятина — 37 мм снаряд не проткнул 25 мм брони, отскочил — видимо, попал под острым углом. Присел, всмотрелся — попадания пришлись по двум большим каткам, но броню корпуса уже пробить не смогли, тут в просветы между ними попадать нужно, но больно трудно это сделать, на одну только удачу, даму капризную, наводчику и рассчитывать.

— Поторопились, — генерал огорченно вздохнул, вспомнив осень позапрошлого года. Тогда танк А-32 предложили догрузить до массы 27 тонн, чтобы повсеместно усилить броню до 45 мм. Но тут воспротивились «кавалеристы», сочтя вес машины в 19 тонн как вполне приемлемый, а увеличение нагрузки неизбежно скажется на динамических характеристиках и приведет к поломкам в коробке передач, которая создавалась под вес не более двадцати тонн. Да и работы сильно затянутся, надолго — необходимо усиливать подвеску, пересчитать весовые нагрузки и провести массу других работ. А это неизбежно затянет принятие нового танка на вооружение как минимум на полгода, а то и год, и скажется на налаживание его производства. Но так как танки нужны, то придется весь сороковой год продолжать выпускать в Харькове БТ-7, с тем самым колесным приводом, от которого решили отказаться, проведя в июне сравнительные испытания двух новых танков, но не «близнецов», хотя «родных братьев», но так непохожих.

Андрей Иванович видел два этих танка рядом — оба на шасси БТ-7, только расширенном, с широкими гусеницами, корпуса с броневыми плитами, расположенными под рациональными углами наклона. Первый А-20 получил колесный привод на три передних катка с каждого борта, проходимость на колесах значительно увеличилась, но масса танка стала на четыре тонны тяжелее, хотя толщина брони увеличилась лишь незначительно, всего на 5–10 мм. Второй прототип сделали чисто гусеничным, изначально не поставив сложный и тяжелый колесный привод. Для улучшения проходимости поставили дополнительный каток, доведя их число до пяти на борт, а за счет сэкономленного веса сразу установили чуть больших размеров башню с 76 мм пушкой. При этом дополнительно нарастили броневую защиту, пусть чуть-чуть, но до вполне приемлемых 30 мм. И дальше проводить сравнительные испытания не стали — колесно-гусеничный вариант отвергли как уступающий по основным боевым характеристикам — бронированию, проходимости, и главное по вооружению — 45 мм против 76 мм пушки. И это лишь при гипотетическом незначительном превосходстве в скорости во время движения на колесах, что в реальном бою, ни с какой стороны реализовать нельзя, бесполезен этот колесный привод, гусеницы стали куда надежней по качеству, и обеспечивают гораздо больший ресурс движения.

Вот этот танк А-32 настолько понравился маршалам из 1-й Конной армии, то его решили производить немедленно, хотя конструктор Кошкин уже сделал предварительные расчеты об увеличении толщины броневых плит в полтора раза. Даже провели эксперимент, нагрузив танк железными «чушками». Возможно, так бы и поступили, но нашлись генералы, да тот же командарм-3 Кузнецов, которые потребовали запустить танк в серийное производство для замены устаревшего БТ-7, производство которого прекратить.

Так и поступили по решению ГВС, чтобы не терять времени, и при этом постараться за полтора года сделать лучший по боевым характеристикам танк. Т-32 запустили в производство в Харькове, и первая выпущенная сотня машин неплохо проявила себя в боях с финнами в «зимней войне». Однако броню пришлось нарастить на пять, а кое-где и на десять миллиметров, финские 37 мм «бофорсы» частенько пробивали борт этих танков с расстояния в полкилометра. Но и «усиленная» броня теперь не спасает — Еременко видел в наклоненных броневых плитах по бортам и на башне «аккуратные» дырки от 37 мм бронебойных снарядов. Но есть и плюс — лобовая 38 мм броня снаряды уверенно держала, и это главное — машины поражались исключительно в борт и башню. А вот 13–20 мм броню БТ-7 выпуска до тридцать восьмого года вражеские снаряды прошивали насквозь, превращая танки в решето. Более новые экранированные «бетушки» выдерживали попадания в лоб, однако борт все же пробивался, но также только с близкого расстояния, что немаловажно. Иначе все поле было бы усеяно подбитыми танками — а так атакующие потеряли меньше половины танкового батальона, что может считаться вполне приемлемыми потерями.

— Тут везде не менее батальона немцев положили, размазали по полю, товарищ генерал. А вот там за рощей по их противотанковым пушкам прошлись — одна новая, с длинным стволом калибра 50 мм. Два наших «тридцать вторых» в лоб взяла, но третий ее раздавил.

У стоявшего рядом с Еременко зампотеха, который проводил эвакуацию подбитых танков с поля боя, от нервного тика дергалась щека. Но держался, хотя смотреть на сгоревшие танки было страшно, ведь там погибли дорогие для него боевые товарищи. Далеко впереди гремело сражение, но тут началась кропотливая работа — не все подбитые танки являются безвозвратными потерями, это касается только сгоревших машин. Каждый второй подбитый танк вполне можно отремонтировать, причем в полевых условиях, и достаточно быстро — поставить новые катки, установить гусеницы, приварить «заплатки» на пробоины, отремонтировать дизель, если поврежден. Запчасти берут с подбитых танков, такой «каннибализм» обыденное дело в танковых войсках. Есть в каждой бригаде и резервные экипажи, которые получают для себя вновь введенные в строй машины, и лишь едва ощутимый запах крови и потрохов в броневой коробке говорит о том, что здесь погибли люди. Но на это не обращают внимания — все перебивает характерный запах войны, от въевшегося в сталь дыма сгоревшего пороха.

— Повеселились парни, действительно кишками на гусеницы намотали — везде требуха раскидана. Батальон вряд ли наберется, но на роту трупов вполне хватает, две сотни фашистов явно полегло.

Еременко усмехнулся — зрелище убитых немцев никого не угнетало, наоборот, во все времена оно только радовало воинов. И ответа искать не нужно, он в крови у каждого мужчины — врага нужно убивать, а иначе он тебя завалит, без всяких сомнений в душе. И повернувшись, пошел обратно к своему командному танку — можно в любой момент попасть под обстрел или бомбежку, и находится под защитой толстой брони необходимость.

— Поехали, посмотрим немецкую пушку, определим, насколько она эффективна в бою. Надо же, в лоб Т-32 берет — это очень плохо…

Два танка были созданы одновременно к лету 1939 года — только с разным движителем. И хотя к производству рекомендовали принять обе машины, всем было ясно, что безоговорочное превосходство у второго прототипа. Но желание сделать «хорошее лучшим» привело к тому, что процесс затянулся более чем на год, и вместо нового танка в Харькове весь 1940 год гнали БТ-7М. Причем в немалом количестве — под восемь сотен штук, все отличие заключалось в установке дизеля В-2, а ведь оный настоятельно требовался новым «тридцатьчетверкам»…