— Немцы прекратили наступать, совсем перестали, все в дыму — лесной пожар страшное бедствие, тут уже не до войны.

Василий Иванович, словно задерганная тряпичная кукла, прошелся по кабинету, в который раз кляня себя за то, что в прошлый раз не сообразили поджигать леса, высохшие под жарким июньским солнцем. А ведь это оказалось действенным оружием, как не крути, которое не давало воевать немцам по-настоящему, так как они умеют. Вести наступление из Августовских лесов, что накрывали весь Сувалкинский выступ, теперь стало невозможно. И прошедшие с разведкой «пешки» сфотографировали страшные картины рукотворного бедствия — мало было взрывов, так «химические танки» добавили от себя «огоньку», да и СБ набросали «зажигалок». Немцы спешно выводили войска, вот только куда они начнут переброску пехотных дивизий, пока неясно. Та же картина по Бобру — продвижение прекратилось, стоило противнику выдвинутся к речной пойме, порядком заболоченной, за которой высились старые форты крепости Осовец, и восстановленные с прошлой войны линии траншей и укреплений — в тридцать девятом тут поработали поляки, и вот спустя два года уже русские солдаты.

— Да, директивы генштаба нужно выполнять, теперь придется держать «чужой» фронт, Александр Кондратьевич, так что хлопот только добавится. Но деваться некуда — нам нужно удержать Осовец, вцепившись в старую крепость зубами, и фронт дальше по Бобру.

Василий Иванович еще раз посмотрел на густую пелену дыма — легкий восточный ветерок гнал эту полосу на запад, и можно было не сомневаться, что дым накрыл прусские земли, и как раз там, где происходило сосредоточение армии вторжения. Немцы народ дисциплинированный, и распространение огня уже остановили, в том можно не сомневаться, но определенные затруднения от пожаров у них сейчас есть, пусть и не слишком серьезные. А война набирала обороты, и «сосед» слева в виде 1-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Рубцова дрогнул. Его 8-я стрелковая дивизия встретила немцев в западной части 66-го Осовецкого укрепрайона, где возвели едва полсотни ДФС, большинство из которых успели перевести в боеготовое состояние. И судя по всему удержать приграничные позиции не сумели, раз войска стал откатываться на юг, к Нареву, к линии от Ломжа до Визны, где имелись построенные еще поляками укрепления. А вот 2-я стрелковая дивизия пока держала передовым полком станцию Граево, однако под напором противника батальоны уже пятились в крепость Осовец. Легендарная крепость, в ней 1914–1915 годах стойко сражался гарнизон, оставивший форты в самый последний момент, когда германские войска проломили русские позиции на других направлениях.

И вот теперь директивой ему предписывалось взять Осовец вместе с 2-й дивизией под свое командование, и удерживать оборонительную линию по южному берегу реки Бобр на всем ее протяжении. В общем, не было печали, а ее как в поговорке — предоставили тридцать с лишним километров дополнительного фронта. Единственное, что хоть немного «подслащало» ситуацию, так это передача под командование отходивших за реку пулеметных батальонов 66-го укрепрайона, не всех, всего пяти, три других должны были составить Наревский участок уже 64-го Замбрувского укрепрайона — хоть одной головной болью меньше. Но так вполне серьезная сила — пульбаты хоть потрепаны, но отошли с кое-каким вооружением, и полевые позиции для них имеются, включая дзоты и блиндажи. Управление УРа будет в самом Осовце — комендант полковник Дропин со штабом уже в дороге, к вечеру должны прибыть, как и две полевые артиллерийские батареи, а также связисты с саперами. Успели вчера оттянуть от границы и строителей — отошли две с половиной тысячи человек, их можно влить пополнением в дивизию, которую не успели толком отмобилизовать. И главное — сама река Бобр является серьезным препятствием для противника, который еще с прошлой войны хорошо запомнил все трудности наступления по болотистой местности на русские «максимы», под огнем тяжелой крепостной артиллерии.

— Полковник Гришин знающий и опытный командир, части укрепрайона будут подчинены именно командиру дивизии.

Кузнецов был обрадован, что в отпуска для комсостава удалось отменить в начале июня, а то Михаил Данилович убыл прошлый раз в Сочи, и не успел вернуться в свою дивизию. А та, оставшись без очень энергичного и деятельного комдива, дрогнула в самый решительный момент. Теперь этого уже не будет — пока Осовец удерживается, можно будет держать позиции на Нареве, а там 10-й армии можно отходить через Гродно на север, и держать позиции по Неману — «белостокского котла» у немцев не получится. Особенно, если Чуйков удержит Гудериана, не даст 2-й танковой группе врага устроить «глубокий прорыв» до Слуцка, а там до Бобруйска.

— Августов будем удерживать до последней возможности — город мы без боя не отдадим. Немцы будут стремиться взять его всеми способами, он у них как бельмо на глазу, вернее чирей на заднице. Нужно продолжать всячески укреплять Гродно — все подбитые танки свозить к фортам, ставить в капониры как ПТОП. И дзоты строить, как можно больше полевых укреплений — старая крепость должна быть полностью готова через пять дней, никак не позднее. Поляки уже охотно нас поддерживают и работают над возведением позиций — они видят, что мы не собираемся отступать, а это полностью изменило отношение к нам населения.

— Это заметно, Василий Иванович — никто не бежит из города, самое большее увозят по хуторам семьи, женщин и детей, но возвращаются в город. Я думал, будет массовое дезертирство — но они не бегут.

Начальник штаба армии генерал-майор Кондратьев покачал головой — явление удивительное, совсем не похоже на то, что имело место в сентябре позапрошлого года, когда много жителей с остервенением сражались с частями Красной армии на городских улицах. А сейчас никто не собирается снимать старую польскую форму, в которой явились по мобилизации. Василий Иванович даже дал указание коменданту не стараться обмундировывать явившихся поляков в советские гимнастерки, придет час, и оружие получат, когда каждый боец на счету будет. Но уже ясно, что история идет по иному пути, но гадать лучше или хуже пока не стоит, он просто другой…

Противотанковые рвы без установки минных заграждений, без прикрытия пулеметно-артиллерийским огнем, не являлись для танковых дивизий вермахта серьезным препятствием — их просто не замечали. Самоотверженный труд многих тысяч людей, в основном женщин, пропадал впустую, когда командование РККА слишком часто не предпринимало должных мер, находясь в растерянности…