— Командующий прилетел в Лиду на своем И-16. Приказал осмотреть и заправить истребитель, спросил обстановку не только в полосе моих полков, но и о характере действий германской авиации, что бомбят в первую очередь, периодичность налетов. Сказал, что сегодня облетит аэродромы всех трех дивизий, приданных армиям, и посмотрит с самого крайнего фланга.

Прилетевший в Гродно командир смешанной авиадивизии полковник Ганичев был бледным, гибель командующего ВВС фронта в полосе его ответственности произвела на него тягостное впечатление. Тело генерала привезли в Гродно, и ночью на транспортном самолете отправят в Минск. Ладно бы при обстреле или во время катастрофы — у летчиков это обыденное явление, так погибли Чкалов и Серов, но тут все случилось в бою, в отчаянной схватке над советскими частями, где Копец показал себя отличным летчиком истребителем, сбив один бомбардировщик и таранив «мессер».

— Генерал всегда совершал облеты один, но я настоял, чтобы на этот раз его сопровождала тройка И-16, капитан Ухначев с ведомыми. Все опытные пилоты, с боевым опытом, орденоносцы — командир воевал на Халхин-Голе, двое других с финнами, у всех есть сбитые вражеские самолеты.

Кузнецов только покачал головой — воевать на И-16 с «мессерами» было можно, хотя «ишак» уступал по всем статьям, но только в одном случае — в кабине должен сидеть очень опытный летчик, мастер пилотажа с немалым боевым опытом. Если бы отправленная с генералом «тройка» состояла из обычных «летунов», их бы самих на хрен посбивали, но немцы на свою беду столкнулись как раз с ветеранами, ни в чем им не уступавшим. Сам Копец еще пять лет тому назад был старшим лейтенантом, да еще в возрасте на рубеже, как говорится — 33-х лет так и не исполнилось. Ему сейчас капитаном быть, или майором, эскадрильей командовать либо полком, но никак не авиацией округа — опыта как такового нет, ни житейского, ни командного. Но одно ясно, не стал в кабинете стреляться, решил бой принять, все в точности произошло как по книге Константина Симонова «Живые и мертвые», фильм по ней даже успел посмотреть, за год до собственной смерти, и нового возвращения сюда. Не стал себе Иван Иванович пулю в лоб пускать, хотя потери ВВС округа сейчас как минимум втрое меньше, чем были в реальности — пострадала только 9-я смешанная авиадивизия, та, что придана 10-й армии, да и то не сильно. Новые «миги» в ее состав передавать не стали, и правильно сделали — накрыли бы их на приграничных аэродромах. А так две сотни истребителей сейчас Минск надежно закрывают, и хотя многие пилоты, как говорят, не очень уверенно на них летают, машина очень строгая в пилотировании, но вполне могут прикрыть город от налетов вражеской авиации, которые пойдут послезавтра, и превратят столицу Белоруссии в пылающие развалины. А этого допускать никак нельзя, при необходимости он собственный полк «мигов» отправит для прикрытия, пусть не весь, а «половинку» от него — сейчас все полки «раздвоены» для удобства управления и использования с полевых аэродромов. Одной командует командир, другой заместитель, приданные наземные службы также «дробятся».

— Нет вашей вины, Петр Иванович, так я и отзвонил в штаб фронта. На место Копца назначили не Таюрского, а Кравченко, тот генерал-лейтенант. А вы уделяйте внимание нашей правофланговой группировке — нужно нанести несколько воздушных ударов «пешками» по вражеским моторизованным колоннам, всячески притормозить их надо, внести сумятицу. И прикрывайте наши бомбардировщики истребителями, лишние потери ни к чему.

— На штурмовки «чайки» отправляю, они против двухмоторных вражеских бомбардировщиков бесполезны, догнать не могут, а как штурмовики вполне подходят. На каждом есть бомбодержатели на две «сотки», на трети машин направляющие под запуск восьми РС-82. Бомбы и ракеты у нас имеются, да и на складах округа есть запас, как я знаю. «Ишаки» для прикрытия не нужны, самостоятельно смогут отбиться, в тот же круг встать.

— Действуйте, я вас не ограничиваю, инициативу сковывать не буду. Бомбите колонны, постарайтесь согласовать действия с 7-й САД из состава 11-й армии — задача ведь у вас одна.

— Я дозвонился до Паневежиса, говорил с ее комдивом, полковником Петровым — понял, что он уже приказал своим двум бомбардировочным полкам бомбить моторизованные соединения, они хорошо видны на марше. Одно плохо — прикрываются вражескими истребителями. Он направляет «бисы» и «чайки» на штурмовку под прикрытием немногих «мигов».

— Вот и хорошо, действуйте. Надо помочь Стрельбицкому, на него завтра весь корпус навалится, сегодня мы его легонько притормозили. Под Друскининкаем идет сражение — наши кавалеристы пока отбиваются от вражеской пехоты, позиции успели подготовить. Но если противник введет в действие танки, то придется туго. Так что от ваших действий зависит многое — нужно удержать фронт любой ценой, продержаться пару дней, там намного легче будет — подойдут дивизии «второго эшелона».

Отпустив полковника Ганичева, командующий армией уселся за стол — еще несколько часов и начнет смеркаться. До четырех утра будет темнота, хорошо, что здесь не северная Прибалтика с ее «белыми ночами», тут за ночь на автомашинах можно перебросить подкрепления если не на сотню верст, то на восемьдесят точно, с погрузкой и разгрузкой, а по железной дороге и больше выйдет — многие части идут в эшелонах. Перевозки днем могут окончиться фатально — если автотранспорт несет вполне терпимые потери, то с поездами худо. На них вражеская авиация обращает самое пристальное внимание, к счастью, исключительно в прифронтовой полосе, не залетая далеко в тылы. И бомбить перевозки начнут только после того, как сломят сопротивление советских ВВС, сейчас вряд ли завтра такое возможно. Сегодня не случилось того самого катастрофического воздействия, как в прошлый раз, и управление, несмотря на гибель командующего авиацией округа не прервалось. Наоборот — две приграничные дивизии «легко отделались», так сказать, и на двоих три сотни исправных самолетов вполне наберется. Да и в армии Морозова дела вроде не так плохо идут, как в прошлый раз, да, отступает к Неману, но войска у него не разбиты, а именно организованно отходят.

— А ведь Павлов рискнул наши с Чуйковым соображения в Генштаб отправить — «третья» директива отличается от прежней существенно, не требуют «навалиться всеми силами и уничтожить» противника. Сообразили, что вначале нужно привести войска в относительный порядок и подтянуть дивизии «второго эшелона». И вначале подготовить для контрудара механизированные корпуса — без них какое может быть наступление. Вот только теперь все от Еременко зависит — куда он двинет конно-механизированную группу.

Кузнецов тяжело вздохнул, подошел к карте, в который раз посмотрел на стрелки — противник на юге вклинился незначительно, а вот завтра Гудериан начнет давить на 4-ю армию Чуйкова со страшной силой. Вот только Василий Иванович вовремя отвел дивизии от границы, и никаких наступлений проводить не будет, зато уже приступил к «подвижной обороне». Если «собьет» темпы наступления хотя бы вдвое, то есть большие шансы избежать катастрофы на южном фланге. А такое вполне возможно — там местность сама по себе для ведения маневренной войны самая неподходящая — леса, болота, многочисленные речки и ручейки, а на всех, что характерно, мостики деревянные переброшены, которые очень легко привести в негодность. И такую возможность «притормозить» противника Чуйков не упустит — за каждый рубеж начнет держаться, а его так просто не заставишь отходить, в панику он никогда не впадет и другим не даст…

Белорусские речки не так и широки, их вполне возможно любому человеку перейти в брод, но отнюдь не танку — берега заболочены, бронетехника сразу вязнет, как эти «тридцатьчетверки», что «сунулись в воду не зная броду». Про немецкие танки с их узкими гусеницами и говорить не приходится, автотранспорт вообще «раб дорог и мостов». И на тех направлениях, где советское командование не ударилось в панику, а войска не перешли к такому явлению как «драп», немецкое продвижение на восток существенно замедляло свои темпы…