— Хорошо, что вы поспешили, Иван Семенович! Ситуация, на первый взгляд, крайне скверная — обозначились танковые клинья, работа как раз по вашему предназначению. Теперь нужно предпринимать ответные меры, раз противник ввел в первый день войны свою главную ударную силу.

Командарм встретил его в кабинете, который оборудовали в потерне, судя по железной двери, бывшей оружейной комнате крепостной артиллерийской роты. Бетонные стены, вентиляционные отверстия — сухо и прохладно, даже холодновато — летняя жара приятно смягчалась. Стол, несколько стульев, два телефонных коммутатора, лампочка в сетчатом плафоне над потолком единственный источник тусклого света. Но для работы с бумаги стояла и настольная лампа, сейчас отключенная. На стене висела карта, задернутая зеленой тканевой шторкой — даже здесь, в святая-святых, соблюдалась строгая секретность. Шаги глушила ковровая дорожка, для отдыха предназначался солидных размеров диван, с кожаным покрытием, изъятый из какого-то панского особняка или усадьбы местного помещика.

Генерал Кузнецов крепко пожал ладонь, показал на стул рукой, молчаливо приказывая сесть на него, отрывисто спросил:

— Как долетели? Меня интересует обстановка в воздухе и на земле.

— Из Лиды вылетел на У-2, товарищ генерал, низехонько летели, над самой землей. В воздухе два раза видел наши истребители — у Щучина пронеслись высоко «миги», над Гродно «ишаки». Как приземлились, я сразу к вам, видел только, как шестерка И-16 взлетела.

— Это постоянно, показываются над Гродно для поднятия духа гарнизона, да вместе с «чайками» штурмуют германскую пехоту, что прет колоннами на Друскининкай, эти жмудинские названия с ходу и не выговорить. После полудня, думаю, через два-три часа, туда подойдут — 7-я кавдивизия их встречать будет. Пока оба моста держат, выставив тет-де-пон — по ним на восточный берег переходят побежавшие от границы строители — не бетономешалками и лопатами от немцев им отмахиваться. Да подразделения саперного батальона какой-то из «внутренних» дивизий, да отрезанного левофлангового полка 128-й дивизии. Живенько так все драпают, силенок не жалеют — нагнали на них немцы жуткого страха. А вот за ними сразу следуют густые колонны вражеской пехоты — примерно с дивизию, идут сразу по нескольким дорогам и проселкам. Пытаемся остановить их налетами «чаек», да раз отбомбились СБ, но все тщетно — ущерб трудно оценить, но вероятней всего он минимальный, чтобы не доносили «летуны» о своих «достижениях».

Командарм зло хохотнул, глаза гневно сощурились, и он прошелся по дорожке, пробурчав себе под нос какие-то слова, больше похожие на обычные для русского человека ругательства. Остановился.

— Ваша бригада, надеюсь, начала выдвижение?

— Так точно, товарищ командующий. Приказы о выступлении отдал незамедлительно. Части бригады уже выдвигаются на Меркень, надеюсь, что вражеская авиация не нанесет на марше значимого ущерба. Но до вечера, и тем более ночи, как понимаю, ждать нельзя.

Стрельбицкий отвечал осторожно, как никто он после утренних бомбежек Лиды понимал, что могут понаделать вражеские самолеты. И хотя Ганичев обещал прикрыть дивизионы на марше, но вряд ли сможет — дивизионы выдвигаются проселками по разным направлениям от мест дислокации — так переброска произойдет гораздо быстрее, ведь в бригаде более двухсот грузовиков, а вся противовоздушная оборона состоит из трех автомобильных установок счетверенных «максимов» в каждом из артдивизионов.

— Вернулись из разведки «пешки» и «миги», провели облеты дважды, данные точнейшие и наисвежайшие, прах подери. Ситуация на нашем правом фланге резко ухудшилась. Судя по всему, противник просто разметал по частям «соседскую» 128-ю дивизию, которая в расстроенном состоянии, с массами бежавших строителей отходит к району озер. Алитусский укрепрайон немцы прошли играючи — судя по всему, там вооружение не успели установить, и постоянные гарнизоны при этом отсутствовали. Но это еще полбеды — вот здесь и здесь поднимаются густые клубы пыли, уже на тридцать километров тянутся, как минимум. Понимаете, что это такое?

Командарм отдернул шторку на карте, Стрельбицкий впился взглядом в обстановку, внутренне охнув — такого прорыва врага в первый день войны он никак не ожидал — стремительного и быстрого. Нанесенные пунктиром «толстые» стрелки, с помещенными на них ромбами, шли пунктиром — действительно, положение крайне паршивое, в среднем верст по пять в час продвигаются, возможно, и больше, ведь линию обороны прошли.

— Прорвавшиеся через укрепрайон бронетанковые и моторизованные части противника, товарищ генерал? Две дивизии?

— Точно, Иван Семенович, только не дивизии, корпуса — слишком там много автотранспорта, еще из Сувалкинского выступа большей частью не вышли. Впереди ломятся танковые дивизии, очень быстро идут. А вот тут тоже «пролом» — наша пехота 126-й дивизии отходит на север, к Пренаю, но вот танки явно нацелились не на север, на Каунас — пройти северо-восточнее одним из корпусов на Алитус, другим на Меркень. И стоит корпусам переправится через Неман, если захватят мосты, или быстро наведя понтоны, то ситуация еще больше ухудшится. Они не просто охватят наш правый фланг, завтра уже могут прорваться к Вильно, а там завернуть глубоко в тыл нашей армии, и даже пойти на Молодечно, за которым Минск.

Полковник Стрельбицкий внимательно смотрел на карту, от обстановки пробирала оторопь — готовились «соседи» к войне, строили укрепрайон и все бездарно профукали. Выставили всего две стрелковые дивизии против двух бронетанковых корпусов, думая их удержать — это куда разведка смотрела. И не удержался от вопроса, который невольно напрашивался:

— Командарм-11 какие-то меры предпринимает?

— Конечно, куда ему деваться — телефон каким-то чудом заработал, через Вильно — полчаса тому назад с ним разговаривал. Он вообще не знал, что у него на границе творится. Авиация разведку не ведет, проводная связь с выдвинутыми к границе корпусами отсутствует, радио толком не используют, в суматохе посылают какие-то невнятные сообщения. Вот я ему рассказал, что у него на фронте твориться, договорились, что буду не только держать в курсе происходящего, но и подкреплю его левый фланг, что нашим правым стал — а куда деваться «дыра» обоим угрожает.

Кузнецов еще раз зло хохотнул, но чувствовалось, что генерал настроен крайне решительно. Уселся на диван, впился взглядом в комбрига — тот стоически его выдержал, не выказывая эмоций, прекрасно осознавая, что настал тот самый час, к которому он готовил все время подчиненных.

— Займешь оборону у Меркене тремя дивизионами, пару батарей перебрось на западный берег, пусть займут оборону в предмостном укреплении, которое успеют наскоро возвести кавалеристы — туда отправили пару эскадронов, это все, что смог выделить генерал Курдюмов, на его 7-ю кавдивизию немцы тоже прут. Теперь о главном…

Достаточно обратить внимательный взгляд на карту, чтобы понять, как произошло крушение Северо-Западного фронта, против которого немцы задействовали в приграничной полосе вдвое больше дивизий. И в первые два дня войны еще ввели в действие против 8-й и 11-й армий 4-ю и 3-ю танковые группы Гепнера и Гота… —