— Иван, какого хрена — что происходит⁈ Я облетел всю приграничную полосу — только Ганичев свои полки по полевым аэродромам полностью рассредоточил, и сделал с умом, самолеты замаскированы, сверху их совсем не видно. Белов завозился с перебазированием только недавно — хорошо, что из Малых Звонов истребительный полк убрал, там от границы рукой подать, из дальнобойных пушек полосу обстреливать можно. А вот у Черных самолеты прямо по линеечке выстроены. Это сплошное безобразие, штурмуй, не хочу! Почему командармы Кузнецов и Чуйков должны о приданной их армиям авиации беспокоиться, а не командование ВВС округа⁈ Ты почему указание Генштаба от восемнадцатого числа игнорируешь⁈ Тебе ведь Мерецков неделю тому назад на подобное особо указывал! А ты ему в ответ сказал, что стреляться будешь, если по приграничным аэродромам немцы отбомбятся!

Командующий ВВС Западного особого военного округа генерал-майор Копец от сказанных слов поморщился, хмуро посмотрел на сидящего напротив него Кравченко, которого без малого два месяца тому назад неожиданно назначили к нему заместителем по истребительной авиации. Перевод из КОВО, где Григорий Пантелеевич командовал истребительной дивизией, оказался и для самого Кравченко столь же внезапным, ему пришлось сразу вылететь на место назначения. А в округе под его прямым командованием оказались сразу три дивизии — 43-я генерал-майора Захарова и две спешно формируемых 59-я и 60-я, обе находились на аэродромах минского узла и были практически укомплектованы личным составом, но практически без самолетов. Однако еще имелись истребительные полки трех смешанных авиадивизий — 9-й, 10-й и 11-й — но те были переданы в оперативное подчинение командующих приграничными армиями.

Конфликты между командующим ВВС и его новым заместителем пошли сразу же, как только приступили к постройке бетонированных полос на аэродромах. Летать с грунтовок то еще удовольствие — весной и осенью все раскисает, а зимой нужно или чистить ВПП от снега, либо летать с лыжами, а последние сразу же ухудшают характеристики самолетов. И хотя в директиве Генштаба прямо указывалось, что бетонирование должно осуществляться не сразу на всех аэродромах, а постепенно, но генерал-майор Копец почему-то проигнорировал это требование — отвечавшие за строительство ВПП работники НКВД решили приступать к работам на шестидесяти аэродромах округа сразу. И вот тут буквально вызверились командующие 3-й и 4-й армиями Кузнецов и Чуйков, «просигнализировавшие» в Москву о «непорядке», предлагая Генштабу разобраться в происходящем. При этом справедливо указывали на то, что строителей на каждом из аэродромов хронически не хватает, работников едва половина от положенных, хотя НКВД нагнало даже команды, сформированные из осужденных заключенных вместе с охраной, как было на аэродромах севернее Немана, в полосе дислокации полков 11-й САД. И хотя прямого обвинения во «вредительстве» не прозвучало, все же за строительные работы на аэродромах отвечало НКВД, только ситуация накалилась. Командующий округом генерал Павлов вначале поддержал своего командующего ВВС, командармы продолжили «кляузничать», и своего добились — на основных авиаузлах, куда для строительства определили местных жителей, работы свернули, не стали начинать, распределив по другим стройкам.

А вот Кравченко тогда написал напрямую Сталину — Григорий Пантелеевич уже разобрался на месте, что происходит, и был сильно недоволен многими обстоятельствами. С одной стороны бетонировать ВПП необходимо до крайности, но при этом ключевые аэродромы становится практически невозможно использовать — завозятся цемент, песок и камни, дробление последних происходит прямо на месте, сами бетономешалки ставятся посередине двух каменных гряд, которые служат окаемкой будущей полосы. И остаются только по краям две узкие дорожки, идущие вдоль ангаров — с одной самолеты могут взлетать, на другую садится, каждый раз рискуя потерпеть аварию. При этом постоянно снуют телеги, на которых мобилизованные для работ местные жители привозят эти самые проклятые камни, что фактически срывает хоть какое-то функционирование аэродромов, и так далекое от нормальной ситуации, и приводит к росту аварийности.

И что хуже всего — при перебазировании на полевые аэродромы, не имеющие никакой положенной инфраструктуры, происходит отставание аэродромных и тыловых служб, остро встает вопросы о снабжении авиабензином, а если начнется война, то станет трудно с боеприпасами, которые хранятся на складах. Автотранспорта для завоза всего необходимого недостаточно, он придет только по мобилизации, а коммуникации значительно вытянулись, в среднем на пятьдесят-шестьдесят километров. Остро встала еще одна проблема — зенитные дивизионы с отдельными батареями, что раньше несли защиту на основных местах базирования полков, теперь вынуждены обеспечивать противовоздушную оборону не одного аэродрома, как раньше, а уже двух и даже трех — на многие площадки перевели по две эскадрильи, «располовинив» полки. Вот так и получилось — самолеты в одном месте, службы и все запасы в другом, автомашин для перевозки всего необходимого из одного пункта в другой хронически не хватает. А созданием заранее всей необходимой инфраструктуры на полевых аэродромах никто не озаботился, кроме 11-й САД, но там командарм Кузнецов полностью «подмял под себя» полковника Ганичева, что пошло тому, как ни странно, явно на пользу. При этом именно его дивизия из трех приграничных получила первой самолеты ПЕ-2 и МИГ-3 — последние для спешно формируемого в окрестностях Лиды нового 190-го истребительного авиаполка.

Именно перевооружение ВВС округа на самолеты новых типов «раздуло» конфликт между командующим и его заместителем, который усугубляло то, что Кравченко был старше по званию, и дважды Героем Советского Союза, а Копец носил на кителе только одну «золотую звездочку».

По планам командования ВВС, первыми истребители новых типов должны были получить авиаполки 9-й САД, без малого две сотни, плюс еще 190-й полк под Лидой у Ганичева. Но в полках генерала Черных скученность на аэродромах и так страшнейшая, в такой обстановке переучивать летчиков крайне затруднительно, а на полевых площадках вообще невозможно. К тому же в эскадрильях получался двойном комплект истребителей — устаревших И-16 с «чайками» и новеньких «мигов». И такая ситуация могла затянуться надолго — МИГ-3 машина строгая, слабого по пилотированию летчика она просто угробит. И летать придется на «ишаках» и И-153, в то время как «миги» будут простаивать, а многие даже в разобранном виде. А случись война, так выстроенные по линейке новые истребители просто разбомбят, за несколько недель их освоят только опытные летчики, а таковых немного.

В тоже время как у него две истребительные дивизии под Минском без самолетов стоят. Кравченко еще в конце апреля, понимая, что писать в штаб ВВС бесполезно, там свои планы не пересмотрят, а Копец не станет настаивать на изменениях, решился писать Сталину напрямую, что тогда сделал. И в Москве отреагировали оперативно — в начале мая из Генштаба пришла директива направлять самолеты новых типов исключительно в «тыловые» 43-ю, 59-ю, 60-ю и 61-ю истребительные авиадивизии, а бомбардировщики в 12-ю и 13-ю БАД. Но за одной решенной с чрезвычайным трудом проблемой встали другие, которые множились — потому и пошла сейчас ожесточенная перепалка в кабинете командующего ВВС…

Подобные картины на всех приграничных аэродромах 10-й и 4-й армии после 22 июня стали обыденным явлением — самолеты попросту бросали, и «перебазировались» в тыл на автотранспорте. Сражающиеся с немцами дивизии на второй день войны оказались без воздушной поддержки, на которую так рассчитывали…