– Ты куда? – Незнакомый стражник преградил путь.

От его губ в воздух поднимался пар, кожа на лице и руках покраснела и потрескалась. Одет он был неважно. Ресурсов станции, которые еще недавно казались неисчерпаемыми, перестало хватать на всех с тех пор, как к группе Ворона присоединились люди Стерх и Севера, а потом и отряды из Зеленого и Аганского княжества. Это понимали все – и сейчас это было Кае на руку.

– Мне надо поговорить со Стерх. У меня важное…

– Заняты они. Сказали никого не пускать. Обсуждают…

– А я сказала, что у меня важное дело. – Кая вдруг с ужасом почувствовала, что привычное самообладание ей изменяет.

Кажется, еще миг – и она завизжит, как истеричная девчонка, как будто именно этот человек с красной мордой, не желающий пропускать ее, когда нельзя терять ни минуты, стал последней каплей…

– Эй, чего у вас тут? Это же Кая. Она со Стерх и с этим, в маске, знакома. Верно?

– Оникс, – выдохнула Кая со смесью облегчения и стыда, и тот подмигнул ей, видимо, не заметив ее терзаний:

– Да, это я, красавица. Брось, пропусти ее. Она с учеными работает… Может, правда что срочное.

Первый страж фыркнул, но посторонился – возможно, не хотел спорить, возможно, в местной иерархии Оникс стоял выше. Так или иначе, чудо произошло.

– Спасибо.

– Не за что! – Оникс снова подмигнул, широко улыбнулся. – Когда все закончится, сходим куда-нибудь? В чайную… если хоть одна чайная уцелеет.

– Непременно, – пробормотала Кая. Об этом обещании она подумает позже.

У Ворона было битком народу, и внутри было тепло; оконные стекла, местами заклеенные длинными полосами ткани, запотели.

Ворон сидел не на своем месте – занял стул левее. Напротив устроились Стерх и Пом, рядом с ними – Ярмо, за ним – Ник, тот самый воин из Агано, который, по словам Гана, всегда ему завидовал. Ближе всех к двери сидел на краю стула, не зная, куда девать руки, Михаил – вот кого Кая не ожидала увидеть. В кресле Ворона – дурной знак – развалился Север. Фигуры на шахматной доске были в беспорядке, и рядом с Севером Кая увидела несколько белых фигур – видимо, поверженных. Его партнером по игре был Ворон. Черных фигур у его локтя было меньше.

Еще несколько человек сидели дальше от стола – видимо, будущие военачальники или лидеры групп, о которых Кая не знала.

Север заметил ее первым.

– Смотрите-ка, – голос под маской звучал глухо, – рыжик! Всегда в гуще событий. Умница.

– Кая. – Стерх приподняла брови, совсем немножко, но любого из ее летунов, включая Пома, это наверняка напугало бы до смерти. – Что ты тут делаешь? Я тебя не вызывала.

– Ловко ты присвоила девчушку, – заметил Север. – Разве она не ваша? – Он кивнул Михаилу. – Или теперь правильнее считать ее верноподданной князя Аганского? Или даже княгиней, м-м?

– Князь будет разбираться со своими увлечениями сам, когда вернется, – буркнул Ник, не глядя на Каю. – Это его дело. Не ваше – как и вообще все, что касается Агано.

– Ну и ну! – Север рассмеялся. – Какой ты суровый, ничего себе. Не стоит принимать все так близко к сердцу. У нас впереди столько общих испытаний. Мы все должны быть добрыми друзьями.

– Отличная идея, – прогудел Пом. – Тогда почему бы нам не…

– …И все же вопросы престолонаследия – штука интересная! – бодро продолжил Север. – Интересно, кого Ган предпочел бы видеть представителем своих интересов на этом маленьком дружеском собрании?..

– Тошу, – сказала Кая. – Но Тоша сейчас не в лучшей форме. Я пришла, чтобы сообщить кое-что важное… более важное, чем Агано или Зеленое… Может, даже более важное, чем Красный город.

Глаза в прорезях маски хищно блеснули; Ворон наклонился к столу, явно заинтригованный, а Стерх смотрела настороженно и внимательно, как будто готовясь в любой момент заткнуть Кае рот.

– Это касается ученых, Анле и другой стороны.

– У нас нет на это времени, – слишком поспешно выпалила Стерх. – Нам нужно заниматься делом.

Кая вдруг поняла, чего та боится. Как подать ей знак? Как объяснить Стерх, что она пришла вовсе не для того, чтобы раскрывать ее секреты?

– Почему же? – Север вдруг резко, как пикирующая на жертву птица, наклонился к доске и со стуком переставил коня. – Разве это не самое важное? Во всяком случае с точки зрения вашего императора. Столько лет вы трудились ради воплощения его идей – и вот они вам больше не интересны?

Сразу несколько человек из Красного заговорили одновременно, и Кая с ужасом почувствовала, как время уходит. Что бы за игру ни вел Север, сейчас он вносил смуту в ряды объединившихся против Сокол – а Кая должна была заставить их слушать.

– Пожалуйста, послушайте! – Она заговорила громче, но гул никуда не исчез. – Я узнала, что… Нам нужно как можно быстрее…

Почти все говорили разом, и Кая вдруг вспомнила давнишний прием, который не раз использовал дедушка. Хочешь заставить людей услышать тебя – скажи то, чего никто не ожидает.

– Почему здесь нет ученых? – Это сработало. Гул стал тише, а потом стих совсем, и Кая продолжила: – Красный город важен не сам по себе. А из-за лаборатории. Там Сандру удалось открыть прореху. Там – оборудование, которым он это сделал. Там…

– Сокол могла все уничтожить…

– С чего бы? – заговорил Ворон, до сих пор молчавший. – Сокол обожает Сандра. Она ни за что не стала бы лишать себя надежды его вернуть.

– Оборудование, которое использовал Сандр, делал мой дедушка. – Кая изо всех сил старалась не заговорить слишком громко – верный способ лишиться внимания слушателей. – Если есть способ закрыть прорехи, он связан с лабораторией. Ученые знают об этом лучше меня… лучше любого здесь. Так позовите их! Позвольте им участвовать, потому что… потому что я говорила с другой стороной!

– Что за чушь! – Стерх фыркнула, но ее голос дрогнул. – Как это возможно?

– Помогла Анле. Это девушка с той стороны. Ее держал в плену Сандр. Вместе с учеными она придумала, как говорить с теми, кто оказался за прорехами. Я… я смогла поговорить с Артемом.

Новый гул перекричать ей бы точно не удалось – но Ворон встал и заколотил ладонью по столу:

– Да дайте же ей закончить!

– Артем сказал, все в опасности. И мы… и они. Те, кто на той стороне. Сказал, они там пытаются все исправить… Но для этого нам надо взять Красный город и защищать лабораторию… как можно скорее. Нам надо выдвигаться завтра, иначе…

Ее слова утонули в возгласах.

– Она так уверена, что он действительно…

– Просто ерунда!

– Но если это правда другая сторона?

– И что? Это что, союз с нечистью? Чем это отличается от того, что делал Сандр?

– Это ловушка! Кто она вообще такая, чтобы доверять ей наши жизни?

– Да брось. Даже если так, как она могла бы…

– Послушай…

– Ты-то заткнись!

Ситуация выходила из-под контроля. В висках у Каи застучало. Сейчас так нужно было оставаться хладнокровной и сосредоточенной, но больше всего ей хотелось запустить в ближайшего из крикунов чем-нибудь тяжелым.

Север опередил ее, с силой ударив по столу одной из шахматных фигур.

– Полегче! – воскликнул Ворон. – Где я возьму еще одни такие же отличные шахматы?

– Мои извинения. – Маска хохотнула. – Но, думаю, ты согласишься: этот балаган пора прекращать. Дайте девочке подробно и четко рассказать, что именно она знает… А потом решим, что делать.

– Я согласен, – сказал Ворон, подбирая опрокинутые фигуры. – Мы проголосуем. И решим все вместе.

Север неопределенно хмыкнул.

От недавней нервозности Стерх не осталось и следа – теперь она выглядела спокойной, почти скучающей.

– Что ж, говори, девочка. Но постарайся покороче.

Рассказывая, Кая перебегала взглядам по лицам слушателей – еще один рецепт, которым когда-то поделился с ней дедушка. Она видела: не все верят ей. Не все проголосуют в ее пользу. Но были и те, кто слушал зачарованно, – в их числе Ворон, Михаил, Ник и, как ни странно, Пом. Лицо Стерх оставалось непроницаемым от начала до конца рассказа о контактах, Анле, экспериментах Павла, Артеме.

Ник был единственным, кто перебил ее, когда она начала описывать встречу с Артемом:

– Он жив?

Она сбилась, как будто, идя по лестнице, вместо ступеньки угодила ногой в пустоту.

– Я почти уверена, что да. Я спросила Артема, но… он стал исчезать. Времени не хватало. Мне показалось… по губам… что он ответил «да».

Ник промолчал, и Кая продолжила рассказ. Когда она закончила, несколько минут все молчали.

– Если прорехи и вправду перестанут открываться, – сказал Пом, хмурясь, – разве это, ну, вроде как того не стоит? Сейчас идти или через неделю – что с того изменится?

– Идти сейчас из-за бредовых фантазий – глупость. – Буркнул кто-то из людей Ворона. – Мы не готовы. Дирижабли нужно проверить. Нужно…

– Еда заканчивается быстрее с тех пор, как счет людей здесь пошел на сотни, – заметил Ворон, делая ход белой фигуркой в виде башни. – Было бы просто чудесно хорошенько подготовиться, но у нас нет времени. Почему не ускориться? К тому же их разведка наверняка видела какие-то из наших перемещений. Если так – они нас не ждут. Мы можем застать их врасплох.

– Если девчонка с ними уже не пообщалась, – заметил Ярмо, и Кая почувствовала, как холодная ярость заполняет ее от пяток до макушки. – Что? Одна девица уже наделала бед. А они вроде как дружили.

– Мы не дружили, – сказала Кая, но никто ее не слушал.

– Давайте проголосуем. – Ворон пожал плечами. – Это лучшее решение с учетом того, что наши люди одинаково рискнут жизнью, разве нет?

Возражений не было.

– Прекрасно. Кто за то, чтобы идти завтра и отправить группу в лабораторию, когда город будет взят?

– Мне нравится твой оптимизм, парень. – Север хмыкнул и поднял руку.

Михаил, незнакомый парень у окна, Ник, кто-то еще незнакомый… Кая ждала, что Стерх поднимет руку, но она продолжала сидеть неподвижно и очень прямо. Пом дернулся, как будто хотел поднять руку, но, покосившись на Стерх, не стал.

– Кто за то, чтобы выждать?

– Мы не готовы, – отрезала Стерх. – И оснований верить указам с той стороны у нас нет. Я за то, чтобы делать как собирались.

Пом поднял руку, не глядя ни на нее, ни на Каю. Следом поднялось еще несколько рук.

– Поровну, – заметил Ворон. – Что ж. Давайте…

– …Не будем усложнять! – Север сделал еще один ход на доске, и увенчанная короной белая фигурка упала и покатилась к краю стола. – У меня людей больше. Значит, мой голос весомее. Мы идем завтра.

Стерх и бровью не повела, но Кая заметила, что капитан побледнела. Обычно это говорило о том, что она очень зла.

– Я в такие игры не играю. Мы…

– Не играй, птичка. – Север пожал плечами. – Справимся и без тебя. Делаем по-моему. Или я ухожу – и увожу своих людей. И посмотрю издалека, много ли вы навоюете – хоть через неделю, хоть через две.

– Я еще раз повторяю…

Кая больше не слушала. Все снова спорили друг с другом – кроме Михаила, вцепившегося в края стула, как в спасательный круг, и Пома, подглядывающего на Стерх с несчастным видом.

Ей здесь было больше нечего делать.

Проскользнув к выходу, Кая поймала взгляд Севера. Тот подмигнул ей под маской, и она почувствовала: победа останется за ним.

Они пойдут на Красный город завтра. Она сделает все, чтобы выполнить просьбу Артема.

И завтра кого-то из тех, кого она знает, наверняка не будет в живых. Возможно, и ее самой.

А это значит, что время терять нельзя. Нужно найти тех, кто поверит ей и пойдет в лабораторию… даже если она не сможет.

Нужно подготовиться. Поговорить с Шоу. Найти оружие – и обувь покрепче, если выйдет. Подумать о Севере, Стерх, Вороне – и о том, как не напортачить.

Столько всего нужно – времени на мысли о чем-то другом не остается, и это к лучшему.

Потому что на самом деле она так и не успела узнать, жив ли Ган.

* * * * *

После Кая часто пыталась вспомнить, как прошел день накануне битвы за Красный город – и битвы за человечество, как не преминул напомнить всем Север, и непонятно было, шутит он или верит в свои слова. Части воспоминаний не было, как будто кто-то варварски вырезал их.

Она смутно помнила разговоры с Шоу, Андреем, помнила заговорщические взгляды Севера и испытующие – Стерх.

Кая помнила отдельные эпизоды – но они рассыпались, как будто между ними потерялись связующие звенья.

Помнила, как в разгар поисков подходящей обуви к ней вдруг подошел Ворон с парой крепких сапог на шнуровке. Сапоги были лишь совсем чуть-чуть великоваты.

– Главное, что не жмут, – справедливо заметил Ворон и подмигнул. – Подруга у тебя – огонь. – И торопливо добавил: – Но сапоги – не поэтому.

– Конечно. Спасибо.

Ворон еще пару минут потоптался рядом.

– Слушай, – сказал он наконец, – как думаешь, я ей нравлюсь? Ну, в смысле… мы об этом не говорили. И странно заводить разговор о будущем перед такой заварушкой, но… как тебе кажется?

Кае ужасно хотелось засмеяться – и уже после, когда Ворон ушел, она очень гордилась, что удержалась.

– Мне кажется, ты ей нравишься. Но я бы на твоем месте поговорила с ней.

– Да-да, конечно. – Ворон ушел, и по тому, с какой интонацией он произнес свое «конечно», Кая совершенно уверилась том, что ничего обсуждать с Шоу он не собирается.

Почти сразу после этого – или прошло несколько часов? – к ней подошел Север.

– Готова, рыжик? – Он коснулся ее плеча, и Кая отстранилась.

– Готова. Вы… – Она запнулась. – Я не знаю, чего вы от меня ждете, но мы… не на одной стороне.

– Что за абсурд! – беззлобно удивилась маска. – Конечно, мы на одной стороне. Завтра мы пойдем в бой плечом к плечу, разве не так?

– Да, но… Ган…

Север покачал головой:

– Кая, Кая. Ну не будь хоть ты такой скучной, право слово. Зачем делить шкуру неубитого медведя? Ты хочешь увидеть его. Я тоже этого хочу. У нас общая цель – поэтому когда я достаточно вдохновлю своих людей на героическую смерть, то приду в лабораторию. Ты уж дождись… Мы не пустим сюда эту сволочь – но Гану поможем попасть домой. Вместе мы точно найдем способ – ведь с тобой пойдет кто-то из ученых, верно?

– Вы даже не знаете, жив ли он.

– На этот счет можешь не волноваться, рыжик. Конечно, он жив. Я бы почувствовал, будь иначе.

– Правда? – Она не удержалась, просто не смогла удержаться от этого жалкого вопроса, и Север хмыкнул почти сочувственно:

– Правда. Я в нем не сомневаюсь – и ты не сомневайся.

– Я не позволю вам причинить ему вред.

Маска качнулась:

– Ошибаешься. Ты не можешь мне не позволить.

Он был прав. Единственное, чем она могла помочь Гану, – это убить этого странного насмешливого человека… А она не была уверена, что сумела бы его убить, даже решившись на это.

И, что еще удивительнее, она не хотела его смерти – сама не знала почему.

– Тогда… пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Если… когда мы встретимся. Почему вы не можете просто… поговорить?

Маска молчала, и в ее темных глазницах ничего нельзя было прочитать. Кая добавила:

– Завтра люди умрут… Зачем нужна еще одна смерть?

– Ты не казалась мне человеком, который решает проблемы словами, рыжик, – наконец сказал Север, и Кая промолчала.

– Ты мне нравишься, – продолжил дядя Гана, – сам не знаю почему. Есть в тебе что-то, чему еще только предстоит проявиться. Поэтому одно обещаю тебе точно: я позволю вам попрощаться. Ты это заслужила.

После его ухода она долго не могла унять дрожь – а потом пошла в оружейную станцию, где Оникс обрадовался ее приходу и явно дольше необходимого помогал ей подобрать короткий меч, арбалет – с прежних времен, маленький, легкий, – и пистолет. Огнестрельного оружия на всех не хватало, но Каю Ворон, тоже явившийся туда, решил вооружить как можно лучше.

– Если они сумели связаться с тобой один раз, значит, смогут сделать это снова. Если с тобой что-то случится, у нас не будет способа что-то от них узнать… Так что ты уж постарайся уцелеть.

– Постараюсь.

– Главная задача вашей группы – попасть в лабораторию и удерживать ее. И, поверь, если бы не эти ваши… каналы связи… я бы не просил тебя туда идти.

– Почему? – удивилась Кая. – Я в любом случае хочу там быть.

– Потому что там будет опасно.

Она пожала плечами:

– Везде будет опасно. К тому же Шоу будет со мной.

Ворон нахмурился, но промолчал.

Кроме Шоу с Каей вызвались пойти Михаил и еще пара человек из Зеленого, по двое крепких бойцов от групп Ворона, Севера и Стерх и двое ученых помоложе, выбранных Павлом, который ужасно сокрушался, что не может пойти с ними.

– Десять человек – многовато, – говорила Шоу, озабоченно щурясь над планом города. – Лучше всего будет, если мы сможем пробраться туда незаметно. Нас собираются подбросить, – Шоу усмехнулась, – но в лабораторию дирижабль не залетит.

– Мы не сможем попасть туда незаметно. Сокол наверняка будет охранять лабораторию.

– Не факт. – Шоу продолжала разглядывать план, запоминая. – Завтра там будет хаос. Все, что может пойти не по плану, пойдет не по плану.

– Почему?

– Так всегда бывает. Одно радует: Сокол тоже придется нелегко.

Вечером они еще раз обсудили план действий внутри группы, а потом какое-то время слушали речи Стерх, Севера и Ворона, которые поочередно говорили с людьми, стоя на нагроможденных друг на друга ящиках неподалеку от одной из сторожевых вышек.

Снова шел снег – белый, крупный и легкий, похожий на тополиный пух.

– Сколько можно, – тоскливо пробормотал кто-то неразличимый в толпе, – уже давно должна была начаться оттепель. В этом году природа с ума сошла.

– Да никогда не бывало так рано оттепели.

– Лишь бы завтра нормально было.

– Ага. Жди.

– Если погода будет нелетная…

– Если погода будет нелетная, – громко отозвалась Стерх с ящиков, – враг не увидит нас.

Кая подставила снежинкам руку в варежке. Действительно, зимы были холодными и тяжелыми всегда, но эта казалась особенной. Будто весна уже не наступит.

Кая подумала о том, что для нее весна и вправду может никогда не наступить, и ей стало холодно, как будто она не была надежно укутана в несколько слоев одежды.

Вечером никто не пировал, и после ужина все быстро разошлись. Кая и сама знала, что нужно выспаться, но не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Шоу ушла – видимо, к Ворону. Обещала вернуться скоро – но не возвращалась.

Обижаться на это было глупо – но Кая с изумлением почувствовала, что расстроена. Хорошо бы сейчас не быть одной. Хорошо бы поговорить с кем-нибудь. В книгах перед большим сражением все обязательно вели долгие задушевные беседы, пили и ели за общим столом.

Реальность оказалась иной – сосредоточенной, мрачной, собранной. Люди копили силы, тепло, энергию. Тихо переговаривались лишь немногие – отсевшие подальше, чтобы не мешать спящим.

Хотя, может, в других зданиях все иначе. Может, там, у Ворона, пляшут и веселятся как в последний раз – потому что он и вправду может стать последним.

Почему-то Кае не было страшно. Она знала, что собирается сделать все, что от нее зависит. Слишком многое поставлено на карту. Красный город. Воля дедушки. Артем и Ган.

Она вдруг вспомнила о Северном городе, прекрасном и мертвом. Если бы удалось завладеть Красным городом, можно было бы отправить послов в Северный. Спасти все те прекрасные сокровища, которые ото дня ко дню гниют и ветшают.

Кая с досадой ткнула сверток из одежды, служивший ей подушкой. Вот о чем она думает на пороге великой битвы.

Дедушка был бы ей доволен.

Она уже засыпала, когда кто-то потряс ее за плечо:

– Кая, не спишь? Хочешь с нами немного посидеть?

И оказалось, что жизнь на самом деле бывает похожа на книжки.

Они собрались на одном из складов: Андрей, Макс, Михаил, другие ребята из Зеленого. Среди них был и Валька – тот самый мрачный парень, которого она обошла на состязании в стражи.

По кругу пустили флягу, выставили на доски, положенные на кирпичи, котелок чая, нарезанный серый хлеб, вяленое мясо, орехи, сушеные яблоки. Кая незаметно сжала кусочек яблока в кулаке и несколько секунд нюхала его – вдыхала запах дома. Она подозревала, что не все были ей рады – неспроста ее позвали последней. Но влиться в беседу удалось быстро, и вскоре она почувствовала себя неожиданно счастливой в компании старых знакомых. На мгновение ей даже удалось поверить, что их с Артемом долгого пути еще не случилось. Ей снова тринадцать – и они с мальчишками забрались в старый сарай, и она ужасно горда собой, потому что ее единственную из девчонок позвали травить охотничьи байки и таинственным полушепотом рассказывать страшные истории про нечисть и опасный мир за стенами общины.

Некоторое время говорили о Зеленом, последних новостях, погоде – обо всем, кроме того, что было у каждого на уме. Но фляга ходила по кругу, еды становилось меньше, и наконец Андрей постучал ножом по миске, привлекая внимание.

Он откашлялся, прежде чем поднять жестяную кружку:

– Ребята, спасибо, что пришли. Посидим еще недолго, всем надо спать. Но… спасибо, что пришли за мной. Хочу сказать… Завтра вы не обязаны де…

– Хочу сказать, – грубовато перебил его Михаил, – этой группой руковожу я. Мы с парнями долго совещались… и те, кто не хочет, могли отказаться.

– Сколько можно ютиться в лесах как звери? – мрачно спросил Валька. – Если это реальный шанс, его надо использовать.

– Не знаю, что сказал бы отец. – Андрей пожал плечами. – Он отправлял нас как послов… и говорил не лезть на рожон.

– Влада тут нет, – заметил Макс. – Значит, не ему и решать.

Бледный парень в россыпи веснушек, чьего имени Кая не помнила, вдруг заговорил, глядя на нее:

– Правда, что мы сможем прорехи закрыть, если захватим город? – Он выглядел так, словно ему лет пятнадцать, не больше, и у Каи перехватило дыхание.

– Я не могу этого обещать, – честно сказала она. – Никто не может… Но одно знаю точно: без Красного города надежды на это нет.

– А что надо будет сделать?

– Если все пойдет по плану, главное сделает Артем… на той стороне. Он толком не успел объяснить, но, как я поняла, если мы не поможем ему здесь, не будем охранять лабораторию, у него ничего не получится…

– Все как всегда! – Макс закатил глаза и закинул себе в рот орех, с хрустом раскусил. – Красавица ничего не может сделать самостоятельно и сваливает на других свои проблемы.

– Не говори так, – тихо сказала Кая, почувствовав, как внутри поднимается тяжелая и горькая волна. – Он рискует больше нашего. Мы даже не знаем, сможет ли он вернуться обратно.

– Почему ты ему поверила? – Макс смотрел на нее не мигая. – Он на той стороне. Что, если он и там отлично устроился? Что, если он в сговоре с тварями и его идейки ведут нас прямиком к…

Андрей явно собирался прервать эту речь, но его опередили.

– Хватит! – Михаил стукнул кружкой по доскам так, что все подпрыгнули. – Мы все приняли решение. Даже если с прорехами ничего не выйдет, мы будем среди тех, кто взял Красный город. А значит, разделим его с остальными. Стены, еда, оружие…

– Цивилизация, – негромко добавил Андрей. – Шанс на то, чтобы закончить то, что начал Сандр, – но на этот раз для людей. Наших людей.

Кая вспомнила татуировку на шее Стерх, но промолчала.

– Мы все из Зеленого, – сказала она Максу, расслабляя мышцы и чувствуя, как вместе с напряжением в теле уходит раздражение. – Мы все – люди. У нас одна цель. Я верю Артему. Он бы никогда не предал нас. Его могут обманывать… но, если мы останемся в стороне, правды точно не узнаем. И повлиять ни на что не сможем.

– За это и выпьем, – прогудел Михаил, берясь за флягу.

– И будем ложиться, – добавил Андрей. – Всем нужны силы.

Он проводил Каю до ангара.

– Готова?

Она кивнула.

– Мне жаль, что я не могу быть там. Но я буду на дирижабле… как стрелок.

Она хотела сказать: «Будь осторожен». Вспомнила воронки от взрывов, огромные машины – чудовищную силу древних, которую Сокол не погнушалась пустить в дело против собственных людей.

Толку говорить «будь осторожен», когда завтра так многое для них обоих – для всех них – будет зависеть от случайности – или удачи?

– Будь осторожен, – сказала Кая, и, после секундной неловкости, они крепко обнялись.

– Ты тоже, – шепнул Андрей ей в волосы. – Я надеюсь, все получится… и вытащить Артема… и того человека.

Она смотрела ему вслед, дрожа от холода и дурного предчувствия, – а потом вдруг дернулась, почувствовав чей-то пристальный взгляд, как холодное прикосновение.

Недалеко от ангара стоял Север. Она выдержала его взгляд, ожидая, что он первый заговорит с ней, но Север развернулся и исчез в начавшем падать мелком снеге так быстро, что позднее Кая не раз думала, не привиделась ли ей эта встреча.

На этот раз она уснула быстро, утомленная и разомлевшая от сытости, и ей не снились ни дедушка и Марфа, ни Артем и Ган.

Вместо этого она видела себя совсем маленькой, и рядом были родители, которых она едва помнила: отец, огненно-рыжий и громогласный, подбрасывающий ее над головой, и мама – черноволосая, невысокая и изящная, тихо поющая над кроваткой: «Баю-баюшки-баю, баю Каюшку мою».

«Странное имя, – это был отец, – ты его где-то услышала?» – «Твой отец придумал. Сказал: “Только наши дети помогут искупить то, что люди когда-то сделали с миром”». – «Раскаяние. – Отец усмехнулся. – Папа в своем репертуаре. Не надо навешивать слишком много на такую крошку. Это мы должны защищать ее». – «Твой отец хочет, чтобы, когда придет время, она научилась сражаться как он или ты». – «До этого еще далеко. Но я не хотел бы, чтобы до этого дошло. Защищать себя – да, но все же она…»

Они еще что-то говорили над ней, но она не слышала – только блаженно цепенела от их близости, от того, что они были живы, что ничего еще не случилось, а она сама была маленькой и беззащитной – и пока еще верила в то, что родители неуязвимы, бессмертны и всегда сумеют ее защитить.