Артем стоял перед уступом, задрав голову.

Страха не было, хотя боги должны были его внушать – особенно тот – или та – двуликий. Но он не боялся, хотя голова кружилась, тошнило и ноги подкашивались от недавно пережитого напряжения. Несмотря на это, он никогда не чувствовал себя таким уверенным, спокойным, сильным, как сейчас. Ему вдруг показалось, что он запросто смог бы приподняться над землей и парить на одном уровне с сидевшими на уступе… Артем не решился пробовать.

По правую руку от него Провидица медленно перебирала звенья своей цепи. У ее ног лежала Дайна, все еще укрытая песчаным одеялом. Во сне ее лицо разгладилось, и она выглядела совсем юной. Белые пряди упали ей на глаза, и Артем вдруг очень захотелось убрать их – но он остался на месте.

По левую руку от него стоял Ган, и вдруг Артем услышал его мысли. Ган думал о себе, о том, что он хочет попасть домой, о том, что не хочет бросать Артема – собственное имя показалось чужим – и все же хорошо было бы, чтобы не пришлось принимать это решение. Еще он думал о Кае и о том, что будет делать, если придется сражаться с богами.

– С ними нельзя сражаться, – прошептал Артем, и Ган непонимающе уставился на него. – Их нельзя победить.

Он был уверен в этом – как и во многом другом. Место, в котором они очутились, казалось ему знакомым. Словно он не раз уже бывал в долине Литта. Он ощутил странное тепло при взгляде на одну из колонн – крайнюю слева.

Три божества в центре ожили. Тофф раскинула руки в приветственном жесте. Шар света засиял ярче, и существо в нем уселось как кот, обернув тело хвостом, и уставилось на гостей с любопытством, не слишком вяжущимся с образом бога. Теперь Артем видел лицо существа – очень выразительное, обезьянье, с хитрыми бегающими глазами.

«Ремистер», – вдруг подумал он. А потом, при взгляде на зеленого дракона: «Верфетуйя».

Верфетуйя моргнула зелеными глазами на драконьей морде, и в тот же миг открылись вторые – на груди. Они оказались темно-бордовыми, как спелая черешня.

– Здравствуй, Арте. – Впервые голос Тофф звучал на самом деле, а не у него в голове, как при встрече в городском храме. Ее настоящий голос слегка вибрировал и звучал ниже, чем ему помнилось. С каждым словом сияние лица разгоралось и гасло. – Благодарю за то, что принес Гинн. Здравствуй, Ган. Благодарю, дитя. Ты защищал его и оберегал по пути из города, как я просила тебя…

– Хватит этих любезностей! – Артем не сразу понял, что этот визгливый голос, похожий на тявканье лисы, принадлежит Ремистру, который забегал по своему шару взад и вперед. – Тофф, время на исходе. Надо забрать у него то, что отдал Аждая! Забрать – пока Саандор не нашел способ прийти сюда.

Верфетуйя медленно моргнула – но промолчала.

– Нет поводов тревожиться, Ремистер. – Сияние Тофф стало ярче. – Арте – добрый, хороший мальчик. Он нам не помешает. Мы сделаем то, что должно… и Саандор больше не будет для нас угрозой.

– Так давайте делать! – Ремистер ударил по стенам своего шара лапкой и хлестнул хвостом по боку, как разозленный кот. – Делать! Прошли годы болтовни…

– О чем речь? – тихо спросил Ган.

Он обращался к Провидице, но Артем вдруг почувствовал, что знает ответ, и сделал шаг вперед прежде, чем хорошенько все обдумать.

– Я приветствую вас, боги этого мира, – сказал он, обреченно чувствуя, как алеют уши. – И благодарю вас за то, что вы приняли нас в священном убежище Литта. Разрешите… разрешите мне попросить вас… об одной вещи.

Верфетуйя медленно мигнула обеими парами глаз, Тофф засияла ярче. Ремистер замер в своем шаре.

– Как оно смеет обращаться к нам? – тявкнул он, и свет заалел от возмущения, как будто раскалился докрасна. – Это же человек. Как человек смеет требовать чего-то от богов в долине Литта?

– Ну, полно, Ремистер. – Тофф мягко провела когтистой ладонью по воздуху рядом с шаром. – Арте ничего не требует. Он просит… Более того, просит позволения попросить.

– Пусть скажет. – Это была Верфетуйя, и говорил рот ламии на ее груди. Голос был женским, низким, хриплым и чарующим… Совсем не вязался с чудовищным обликом.

Артем нервно сглотнул. Он вовсе не был уверен в том, что делает. Но чужая могучая воля руководила им – и он отдался ей, надеясь, что она не подведет.

– Аждая, бог, которому я был посвящен, мертв…

– Он не мог быть посвящен Аждая! – тявкнул Ремистер. Его облик неуловимо изменился, и теперь он больше всего напоминал лису, хотя что-то кошачье и обезьянье в нем тоже осталось. – Он чужак! Он оттуда! Из иных земель!

Артем поднял покалеченную руку перед собой.

– И все же это так. Я был посвящен… Он сам меня выбрал. – Артем чувствовал: говорить о городе Тени сейчас не стоит. – Так случилось, что я был рядом с ним, когда он умирал. Вы сами знаете, что… – он запнулся, – что из этого вышло.

– И что же из этого вышло? – буркнул Ган, отодвигаясь в сторону. Кажется, боги и его не пугали – возможно, он просто устал бояться.

– Сила Аждая сейчас во мне, – произнес Артем и тут же почувствовал: так оно и есть.

– Это так, – кивнула Тофф, и Ремистер взвизгнул от злости:

– Как так вышло? Что стряслось с рассудком Аждая в проклятых иных землях?! Почему он отдал дар чужаку, когда рядом была его жрица?

– Жрица его лишилась руки, измождена и изранена, – мягко сказала Тофф, кивая на распростертую на песке Дайну. – Она отдала Аждая плоть и кровь, надеясь вернуть ему жизнь. Увы, напрасная попытка.

Верфетуйя зорко всматривалась в Дайну, а потом вдруг сказала:

– К лучшему для нас, что дар в юноше.

– Верно. – Тофф снова кивнула. – Жрецы Аждая непредсказуемы в своих поступках, а времени мало. Возможно, решение Аждая было продуманным, и он хотел нам помочь.

– Или он правда лишился рассудка, или…

– Вам нужно, чтобы я вернул его силу… – Все они, даже Ремистер, замолчали, и Артем продолжил: – И я верну. Но я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, зачем это нужно. Хочу знать, что случилось пятьдесят лет назад. – Ремистер зашипел, как масло на раскаленной сковороде. – И еще хочу, чтобы вы вернули нас с Ганом домой… – Он бросил взгляд на Дайну, только во сне освободившуюся наконец от мучительной действительности. Вспомнил об их разговоре в лесу. – И Дайне позволили уйти с нами. Если вы пообещаете вернуть нас… я отдам.

– Он ставит условия! – взвизгнул Ремистер, заглушая тихий голос Тофф. – Да ты знаешь, человечишко, что я могу раздавить тебя, как орех? – Его мордочка зловеще оскалилась. – Сила необязательно должна быть отдана добровольно… Круг разомкнут!

Верфетуйя перевела оба взгляда на Артема. Тофф тоже молчала.

– Конечно, вы можете убить меня, – сказал Артем, стараясь говорить спокойно, словно речь шла о погоде. – Но я буду сопротивляться…

Ремистер визгливо расхохотался, и Артем постарался не обращать на него внимания.

– Да, вас много, а я один… Но сила Аждая во мне. Скорее всего, вы меня одолеете. Но какой ценой? Стоит ли рисковать, когда вам надо будет бороться с Сан… Саандором? – Артем блефовал. Он понятия не имел, как управлять силой Аждая, и вовсе не был уверен, что сумеет дать отпор.

– Мы знаем Сандра, – сказал вдруг Ган. – Видели его, знаем, чего он хочет и каким стал за эти годы. Возможно, мы будем вам полезны.

– Это еще что за букашка? – прищурился Ремистер, и богиня Тофф повернулась к нему:

– Это мой человек. Я знаю его помыслы… Зла он нам не желает.

Ган тихо кашлянул – очевидно, сейчас его помыслы были далеки от миролюбивых.

– Пусть живут, – сказала Верфетуйя. И замолчала. Оба ее рта говорили очень тихо и мало. – Почему не вернуть их туда, откуда они родом? Когда все будет сделано.

Тофф засияла в ответ:

– Арте и Ган помогли нам больше, чем можно было ждать от чужаков. Я верю, что они еще послужат кругу. Ремистер?

Зверек ощерился, вздыбил шерсть на загривке. Теперь он напоминал хорька на несуразно длинных лапах.

– Пусть живут, – тявкнул он. – Пока выполняют условия.

Едва он договорил, три крошечных белых шарика света скользнули с уступа вниз – прямо в подставленные чашей ладони Провидицы, до сих пор молчавшей. Звякнув цепью, она осторожно вложила шарики себе в рот и проглотила, а затем улыбнулась Артему.

– Боги приняли решение. Договор между вами заключен. Я отвечу на все твои вопросы от имени Ремистра, Тофф, Верфетуйи. Ты отдашь то, что подарил тебе Аждая. Вы расскажете все, что вам известно о Саандоре. И круг вернет вас домой – как было обещано.

Артем услышал, как Ган медленно и громко выдыхает сквозь стиснутые зубы. Сам он едва держался на ногах от напряжения. Только теперь, когда его блеф удался, а боги гарантировали им безопасность, Арте понял, до чего напуган… Как будто сила Аждая, до сих пор питающая его мужеством, покинула его. Но она все еще была где-то здесь.

– Мы вернемся к поискам Саандора, – сказала Тофф Провидице. На них она больше не смотрела. – Когда Арте получит ответы на вопросы, приведи его к избранникам и укажи путь. – Сияние ее лица померкло, а силуэт стал расплываться, как когда они только прибыли в Литта.

То же самое случилось с Верфетуйей. Закрылись одна за другой обе пары глаз.

Ремистер оставался плотным дольше богинь. Его маленькие черные глазки сверлили Артема и Гана.

– Без фокусов, человечки! – рявкнул он. – Я с вас глаз не спущу!

Действительно, когда свет шара Ремистера померк, а сам он замер, погружаясь в транс, глаза его продолжали буравить их и оставались открыты.

Провидица повернулась к Артему и Гану и улыбнулась.

– Я рада, что вы пришли к согласию. С чего же мы начнем?

– Может, для начала отойдем отсюда? – Ган выглядел мнимо расслабленным, но Арте заметил, что он не спускает глаз с уступа и не убирает руки от кинжала.

Провидица кивнула:

– Следуйте за мной.

Он бросил взгляд на Дайну, но с той, судя по всему, все было хорошо. Солнечный луч играл на ее волосах, песок надежно укутывал, мягкий и теплый с виду, и Дайна дышала легко и ровно.

Провидица отвела их с Ганом к пещере, но на сей раз внутрь они не пошли. Слева от входа Артем увидел большой каменный стол на массивных когтистых лапах и три таких же стула рядом с ним. Он был готов поклясться чем угодно, что никакого стола здесь раньше не было. Боги отсюда были не видны.

Стол был уставлен едой. Артем не помнил, когда в последний раз видел такое изобилие – разве что в Красном городе. Глиняные кувшины с винами, водой и ягодными соками, большие тарелки с ворохом зелени и горами свежих фруктов и овощей, кадушка с золотистым медом. В центре, на продолговатом синем блюде, ароматно дымилась разрезанная пополам огромная рыбина. В корзинках лежали куски белого сыра и мягкого серого хлеба. В маленькой глиняной миске плавали в соусе шляпки незнакомых грибов.

Пока они шли, Артему казалось, что после всего пережитого он не сможет проглотить ни кусочка, но, едва коснувшись каменного стула, он набросился на еду. Ган тоже ел без стеснения, впрочем, Артем заметил, что он не притронулся к грибам и вину. Сам Артем налил себе немного и пригубил – вино было вкусным, но голова от него почти сразу стала легкой и пустой, поэтому он с опаской отодвинул чашу.

Провидица молча смотрела, как они едят, и Артему стало неловко.

– А вы есть не будете?

Она покачала головой; звякнула цепь под золотым ошейником:

– Мне еда не нужна. Я – часть долины Литта.

– А имя у вас есть? – спросил Ган, перекладывая на тарелку бо́льшую часть сыра из ближайшей корзинки.

Провидица задумалась на миг:

– Обычно в нем нет нужды. Но вы можете звать меня Мия-Литта, если хотите. Или Миро-ло-Литта. Прждайа-Литта. На любых языках мое имя значит одно и то же.

– Мия вполне подойдет, – пробормотал Ган. Кажется, он уже пожалел, что спросил.

– Пожалуйста, расскажите о Событии, – тихо сказал Артем.

Он не мог быть точно уверен, что боги честны с ним, что их обещаниям можно верить – или даже тому, что Провидица на их стороне… Но он слишком устал от ухищрений и хотел только самого простого на свете человеческого общения. Задать вопрос. Получить ответ.

Провидица помедлила, крутя звенья цепи в тонких пальцах, а потом кивнула:

– Хорошо.

Ее голос стал ниже, и от озера повеяло холодом. Небо потемнело, хотя солнечные лучи ни на миг не переставали играть на воде.

Артем увидел, как над головой Провидицы сгущается бесформенный белесый туман, в котором уже проступали смутные очертания. То же самое могла делать Дайна, поэтому он уже знал, что увидит.

Но очертания не остались парить над темноволосой головой Мии-Литта. Они росли, росли и росли, пока не заполнили собой пространство долины почти целиком. Это было похоже на гигантский кинотеатр из тех, о которых рассказывал когда-то давно – жизнь назад – дедушка Каи.

Голос Провидицы тоже усилился. Теперь он гремел, как гром в горах, и эхо откликалось ему с вершин белых скал.

– Наш мир всегда пребывал в порядке. Все в нем строилось на соблюдении простых законов мироздания… – Над озером появились прекрасные туманные леса, поля, реки и горы. – Пять богов, что образуют круг. Каждый из них заботился о своих частях мира – и о своей пастве. Боги правили сотнями лет и редко сменялись – разве что кто-то из них уставал от своей доли.

Над озером закружилась в хороводе разномастная толпа. Людей в ней не было.

– Бога нельзя убить. Даже другому богу это не под силу, когда круг замкнут и каждый из пяти занимает свое место. Силы богов питал и поддерживал Гинн – обломок священного камня, создателя миров.

Алое сияние разлилось над водой.

– Гинн – клятва на крови, удерживающая круг замкнутым, договор между пятью, который не может быть нарушен. То, что защищает богов друг от друга – и от самих себя, – а мир от разрушения из-за их распрей.

Провидица на миг замолкла, и туман над озером снова изменился. Теперь Артем и Ган увидели долину Литта, только уменьшенную, – и большое людское войско, надвигающееся на нее. Войско вел всадник на хищном звере, горделивый, прямой. На этот раз Артем узнал Сандра сразу.

– Издревле в нашем мире все уживались друг с другом. Скротты, холхи, файели, люди и многие, многие другие… Все они одинаково важны для богов. Но пятьдесят лет назад Саандор восстал против существующего порядка вещей. – Голос Провидицы зазвучал ниже; теперь он напоминал ворчание зверя. – Великий вождь людей, он обезумел в своей гордыне. Он счел, что люди более совершенны, чем иные создания, и возжелал свергнуть богов и установить новый мировой порядок.

Туманный Сандр был теперь совсем близко, и Артем почувствовал, что по коже бегут мурашки. Лицо этого Сандра ничуть не отличалось от того, которого он знал, разве что больше в нем было надменности и меньше – усталости и печали.

А еще глаза у этого были моложе. В них читалось еще и любопытство – и упоение собственным великим замыслом.

За туманным Сандром следовали колонны воинов. Выхватывая из рядов отдельные лица, Артем видел воодушевление, восхищение, любовь… И вспомнил, как и сам еще недавно был готов сделать ради Сандра все, что тот ни прикажет.

– Искушенный в магии, проникший в ее тайны глубже, чем кто-либо из людей до него, Саандор так и не понял, к чему может привести его бунт. Он не думал о благе мира и его обитателей – лишь о себе. В тот год, как и во многие до него, круг состоял из Аждая – властителя гнева, Верфетуйи – госпожи мудрости, Тофф – матери милости, Ремистра – отца хитрости и Диара – владыки силы. – Провидица вздохнула, и этот вздох пронесся над озером, как первый осенний ветер. – Увы, они недооценили вождя людей. Хитростью Саандор вынудил их разомкнуть круг – такого не случалось веками. Ему удалось завладеть Гинном и расколоть его на части. В бою он поверг Диара, владыку силы…

Артему ужасно хотелось спросить, как именно Сандру удалось обмануть богов, но что-то в голосе Провидицы подсказывало – на этот вопрос ему точно не ответят.

Туманный Сандр обрушивал меч на защищенную шлемом с оленьими рогами голову исполинского воина. Воин падал в воды озера и растворялся в них, снова и снова, пока Провидица не продолжила рассказ.

– Впервые с момента сотворения мира человек поверг бога. Одно это могло привести к ужасным последствиям…

Артем услышал, как Ган тихо выдохнул сквозь сжатые зубы. Покосившись на него, он вдруг увидел, что глаза князя горят воодушевлением при взгляде на Сандра, которого он всегда ненавидел, ломающего мировой порядок хитростью – и одним ударом меча.

– Тогда никто знал, что именно случится. До поры не знали и мы… пока вы не принесли весть о том, что Саандор живет и здравствует. Только тогда мы поняли…

– Он стал богом, – прошептал Артем, и Провидица кивнула:

– Не до конца. Круг не был замкнут… но божественная сила Диара перешла к нему и сохраняла ему жизнь и мощь все эти годы.

– Получается, – Артем на миг запнулся, – все это время дело было только в нем? В вас? Но при чем здесь вообще мы? И то, что делал дедуш… что делали наши ученые? Я видел чертежи. Слышал об эксперименте…

Провидица покачала головой.

– Дело не только в нас. Иные земли внесли свою лепту в крушение миров…

Над озером снова разлилось алое сияние.

– Гинн, как я уже поведала вам, – тысячелетиями не был целостным. Он – лишь осколок, обломок большего. Его части лежат под опорами, удерживающими все миры. В одних мирах меньше, в других – больше, но везде он оставил свой след. Мы здесь верим в то, что Гинн был частью сотворения единого мира – и что его разделение привело к появлению разных миров… Давным-давно.

Туман над озером, сложившийся в камень, разделил его на десятки пламенеющих искр, устремившихся в воду как падающие звезды. Из воды навстречу искрам поднялись шары планет. Артем сразу узнал Землю – такой, какой ее изображали на картинках в книгах про космос.

– Миру, из которого вы явились, досталась в свое время лишь пыль… Вот почему в нем так мало магии – и так мало порядка, который она дарит.

– И это называют порядком, – вставил Ган, звякнув о тарелку ножом.

– …Люди, воцарившиеся в вашем мире, всегда недостаточно ценили его. Недостаточно любили. Любить кого-то – значит уважать его право на тайну. Но люди вашего мира хотели раскрыть все загадки мироздания.

Провидица нахмурила брови, на высоком лбу проступили капельки пота. Артем понял: ей тяжелее видеть то, что не имело отношения к ее реальности, что происходило в «иных землях» много лет назад.

Туман заклубился, принимая форму подземной лаборатории. Столы, суетящиеся люди, мигающий свет ламп… Люди в белых халатах, и в одном из них Артем вдруг узнал Анатолия Евгеньевича.

Это точно был он, только очень молодой. Волосы, которые Артем помнил седыми, рдели как пламя. Борода и усы, тоже рыжие, были аккуратно подстрижены. Взгляд был таким же, как у старого Анатолия Евгеньевича, – живым и добрым… Разве что у этого, молодого, в глазах было больше любопытства.

Анатолий Евгеньевич вытянул перед собой руку, показывая что-то восхищенным коллегам. Над озером засиял алый свет.

– Как? – прошептал Артем и не услышал собственного голоса.

– Ученые иных земель потратили годы на то, чтобы собрать частицы пыли священного камня, – сказала Провидица. – Разбросанные по всему свету, вместе они давали нашедшему их невероятную силу… даже если люди и не были способны понять ее.

– Теперь я понимаю, – прошептал Артем – скорее себе, чем кому-то еще. – В чертежах всегда было что-то непонятное, элемент… который даже в лаборатории Сандра никто не мог разгадать. Но он-то понял. Наверное, понял сразу…

– Да, – подтвердила Провидица.

Туманный Анатолий Евгеньевич благоговейно вложил крохотный сияющий камень – с ноготь, не больше – в гнездо на установке, занимавшей большую часть лаборатории. А потом пошел к пульту управления, где его уже ждали взбудораженные товарищи. Взгляды ученых устремились на мерцающий планшет.

«Не трогайте, не надо!» – хотел сказать Артем, но осекся. Анатолий Евгеньевич не услышит его. Все, что показывала Провидица, случилось много лет назад. Анатолия Евгеньевича больше нет на свете. Ему не суждено узнать, чем именно был осколок таинственного минерала, который изучала его лаборатория.

– С помощью осколка Гинна люди хотели открыть новый источник энергии… обрести власть над материей, что была для них до сих пор под запретом. Но когда они объединили технологию с магией – две силы, что не должны встречаться в иных землях, – случилось то, что случилось.

– Выброс энергии, – пробормотал Артем, глядя на туманный взрыв, клочками пронесшийся над озером. – Катастрофа.

– Катастрофа, – повторила Провидица, будто пробуя это слово на вкус. – Вдвойне – потому что случилось она в тот самый миг, когда Саандор поверг Диара. Когда был разбит камень… тогда ткань между мирами была разорвана. Они оба сошли с оси.

Туманный Сандр поднимался с колен посреди хвойного леса. Его зверь лежал рядом, мертвый. Рядом с его пастью, в расползающейся луже крови, тускло мерцал красным осколок камня.

Миг – и картинка исчезла, сменилась другой. Арте увидел Аждая и почувствовал, как сердце пропустило удар. Бог слепо несся, не разбирая дороги, сквозь непроглядную черную тьму. В его пасти мерцало что-то алое.

Следующая картинка. Анатолий Евгеньевич, пошатываясь, поднимался с колен, зажимая окровавленную голову. У его ног кроваво мерцали осколки.

Заклубился туман. Изменившийся Анатолий Евгеньевич – шрамы на лице, рюкзак за плечами – протягивал камень молодому мужчине, в котором Арте сразу узнал Дали. За ними вздымались туманные громады затонувшего Северного города.

Долина Литта содрогалась, охваченная пожаром. Тонкая женская фигурка корчилась, объятая пламенем, – но не отпускала осколок камня, прижатый к груди.

– Наши миры оказались связаны. Два бога и осколки Гинна попали в иные земли – и не сумели вернуться обратно…

– Эта женщина в пламени… это вы? – спросил Артем, с содроганием глядя на пламенного призрака.

Провидица покачала головой, и ее глаза затуманились грустью:

– Не я… Та, что была до меня.

– Она погибла?

– Выполняя свой долг.

– Вы ее знали?

Провидица умолкла, а потом покачала головой:

– Я часть долины Литта. Прошлое – мое или той, что была до меня, – не имеет значения. Я храню сердце нашего мира – разве бывает судьба почетнее?

– А Провидица долины… всегда человек?

Она кивнула:

– Такой дар достается лишь людям… Но люди часто слишком порывисты или порочны, чтобы управлять им как должно.

– Ясно, – пробормотал Ган. – Начинаю понимать, почему отношение к людям показалось Сандру малость предвзятым.

Провидица бросила на него быстрый взгляд. Что в нем было – гнев, насмешка? Нет, не могла рассмеяться в ответ на шутку эта женщина, отказавшаяся от своей человечности много, много лет назад. Отвернувшись, она прикрыла глаза.

На тонкой туманной картине Анатолий Евгеньевич, уже не такой молодой, с отросшими волосами, собранными в хвост, стоял рядом с женщиной. Явно прошло немало времени с того момента, как он покинул Северный город, оставив осколок Гинна в Эрмитаже.

Женщина рядом с ним была очень красивой – смуглой, изящной, темноволосой, с насмешливым открытым лицом. Она показалась Артему смутно знакомой.

Анатолий Евгеньевич грустно улыбнулся, что-то сказав женщине, а потом вложил ей в руку ало-пламенеющий осколок – совсем маленький, видимо, тот самый, что удалось собрать в лаборатории.

– Его попытки исправить содеянное никуда не при вели… И в минуты отчаяния он велел этой женщине закопать последний осколок – не говоря ему где. Но он знал, что большие его части хранятся у былых соратников. Однако по их вине часть Гинна оказалась у Саандора в руках, – прошептала Провидица. – Теперь время пришло. В долине Литта все эти годы готовили преемников Диара…

Туманный узор сложился в огромную серебристую гарпию и существо, похожее на кабана, облаченного в броню, с длинными и острыми клыками.

– Лиелита и Воргнон, – сказала Провидица. – Преемники Диара. Все началось с нее – но после двадцати лет ритуалов Лиелита так и не сумела обрести силу бога. Тогда Ремистер предложил Воргнона – но и он не преуспел. Были и другие. Испытания сломили их. Лиелита и Воргнон выдержали все – и годы провели в Литта. Но…

– Все это время богов было пять, – сказал Ган, и Провидица кивнула:

– Верно. Пока круг разомкнут, власть бога можно забрать силой. Ее можно передать добровольно… Но все это время силой Диара уже владел Саандор.

– Ну, теперь-то все сходится, так? – Ган перебил Провидицу. – Два преемника. Отдайте одному силы Аждая, а другому – Сандра… Восстановите свой круг, и разойдемся по домам.

– Это мы и собираемся сделать, – произнесла Мия-Литта немного едко. – Есть лишь одно препятствие. Саандор жив – и не станет отдавать власть добровольно. Он должен умереть.

– Умереть, – прошептал Артем машинально.

Он с самого начала чувствовал: без этого не обойтись. Сандр был готов оба мира перевернуть с ног на голову ради власти над ними. Судьбы их обитателей заботили его совсем не так сильно, как он говорил в Красном городе.

И все же – несмотря на это, Марту, Красный город, несмотря ни на что – он слишком ярко помнил их разговоры… И от одного только слова «умереть» ему стало не по себе.

– В этом мы вам поможем, – сказал Ган, и Провидица кивнула:

– Помощь понадобится. Сейчас вы – нить, связующая нас с иными землями. Саандор не сдастся без боя. Он знает, что вы здесь. Собирает силы. Возможно, попытается вернуться в ваш мир… Этого нельзя допустить.

– Что насчет нашего мира? – Артем чувствовал, как привычно заныла рука, лишившаяся пальца. – Когда силы получат эти ваши… преемники. Сандр будет мертв… а круг – замкнут… с нашим миром все тоже станет хорошо?

– И мы, – добавил Ган, – сможем вернуться домой?

Провидица широко улыбнулась, ясно посмотрела Артему в глаза.

– Боги дали слово, – сказала она просто.

С озера повеяло холодом, а потом Артем увидел Дайну, шедшую к ним через пляж, словно в забытьи.

– Боги вас зовут, – сказала она, подойдя ближе. Голос ее звучал глухо, словно она была в трансе.

Провидица поднялась с места, и опустевшие тарелки снова начали ломиться от еды.

– Следуйте за мной. – Она кивнула Дайне. – Поешь.

– Ну нет, – сказала Дайна, с трудом ворочая языком. – Я хочу видеть… быть…

Мия-Литта пожала плечами:

– Как пожелаешь.

Они вернулись под уступ. Три колонны снова ожили. Запульсировал огненный шар Ремистра. Мигнули две пары внимательных глаз Верфетуйи. Ласково засияла богиня Тофф.

– Мы нашли Саандора, – сказала она. – Он собирает поскоэлей…

– Давно надо было вычистить эту мерзость! – вставил Ремистер визгливо.

– Это неважно, – прошелестела Верфетуйя. – Он справился с Аждая – но нас троих ему не одолеть. Он должен это понимать.

– И он понимает. – Тофф вздохнула. – Саандор попытается вернуться в иные земли, чтобы укрыться от нас там. Он собирает сторонников не для нападения – для защиты. Арте…

Он вздрогнул.

– Нам понадобится твоя помощь. Твоя и твоих друзей. Жрица Аждая защищала вас от слежки все это время… – Дайна хмыкнула, но ничего не сказала. – Однако не все попытки найти вас несли угрозу. Кто-то из иных земель хотел найти вас. Кто-то близкий вам обоим – иначе установить контакт было бы невозможно. Этот кто-то и сейчас ищет.

– Кая, – прошептал Ган, и Артем сразу понял: он прав.

У них будет время подумать, как именно Кае это удалось. С помощью ученых из лаборатории, темноволосой девушки, которую Сандр держал в плену? Так или иначе, она не теряла надежды помочь им вернуться… И ему стало стыдно за то, что он в этом сомневался.

– …На сей раз нам нужно, чтобы вы сами связались с иной стороной. Расскажите им обо всем. Грядет большая битва. Возможно, уже завтра… Нам нужно, чтобы на той стороне ваши люди защищали место, через которое Саандор вернулся сюда. Даже силы бога не хватит, чтобы открыть пролом в другом месте. Сейчас он медлит – потому что все еще надеется завладеть Гинном и забрать его с собой. Нельзя это допустить. Это и в ваших интересах. Там нам его не одолеть…

– Мы поможем вам, – сказала Верфетуйя: говорили губы ламии, а лицо дракона молчало, внимательно глядя на них. – Это нужно сделать сейчас.

– Сейчас? – Дайна с силой потерла лицо, будто пытаясь пробудиться от крепкого сна.

Тофф засияла ярче:

– Наш мир умирает. Землетрясения, торнадо, наводнения… Природа выходит из-под нашего контроля. Времени почти не осталось. Саандору нельзя дать ускользнуть.

– Ну ладно, – осторожно сказал Артем. – Что нам делать?

– Сейчас нас четверо. – Он не сразу понял, что под четвертым Тофф имеет в виду его самого. – Конечно, ты лишь сосуд для силы, дитя. И все же она в тебе. С тобой жрица этой силы. Мы все – Ремистер, Верфетуйя и я – поможем вам. Силы хватит, чтобы приоткрыть завесу между мирами. Тот, кто пытался войти с вами в контакт, связан с вами. Чем крепче связь, тем проще нам будет.

– Времени мало, – добавила драконья голова Верфетуйи. – Скажи им, что нужно охранять место, через которое Саандор ушел сюда. Чем быстрее они начнут, тем лучше.

– Он уже прорвал грань между мирами, – добавил Ремистер. – Ткань там истончилась. Нельзя позволить ему снова провернуть этот трюк.

– Но ему ведь помогал камень? – спросил Ган. – Теперь нет.

– Так или иначе, он бог, – сказал Ремистер. Его мордочка, сейчас очень похожая на кошачью, сморщилась от отвращения. – Все эти годы он учился. Соединял силу Диара и достижения вашей науки. Мы не знаем, на что он способен.

– Хорошо, – сказал Артем и повернулся к Дайне: – Ты поможешь мне?

Некоторое время она молчала, упрямо морща лоб, а потом кивнула.

– Что делать, – еле слышно прошептала она. – В конце концов, его сила еще жива. И сейчас она у тебя.

– Встаньте в круг, – поспешно сказала Тофф, будто боясь, что они передумают. – Ты тоже, дитя. Это усилит связь.

Ган хмыкнул, но покорно встал напротив Артема и Дайны.

– Если у нас получится… мы все увидим… того, кто пытался с нами связаться? – спросил Ган, и Тофф кивнула:

– Вероятно. Но помните: времени очень мало. Воспользуйтесь им с умом. Жрица, ищи видящую на той стороне. Это она взывала к вам из иных земель.

В следующий миг Артем почувствовал сильный удар – причем били, кажется, по всему телу разом. Уши заложило, сильно замутило, и он почувствовал, как недавно съеденные за каменным столом угощения устремляются по пищеводу вверх. Ган, стоявший напротив, вскрикнул.

Мир вокруг зарябил. Больше не было видно ни богов, ни Провидицы, ни белых скал и синего озера. Все слилось в размытое торнадо, и в самом центре его они втроем парили, оторвавшись от земли.

Глаза Дайны закатились. В белых волосах, вставших дыбом, заискрились крохотные разряды молний. Руки, покалеченная и здоровая, раскинулись, как в объятии.

Артем чувствовал так ясно, как будто видел воочию, что через ее тело проходят сейчас могучие потоки энергии. Эту энергию направляли в одну точку Тофф, Верфетуйя и Ремистер, невидимые в хороводе скорости и цвета. Арте вспомнил, что должен участвовать, приложить к этому силу Аждая. Если он не сделает это немедленно, боги догадаются, что его слова о защите были всего лишь блефом. Он запаниковал – а в следующий миг почувствовал, что в энергии, проходящей сияющим столпом через Дайну, есть и сила Аждая. Это случилось само собой.

Кажется, они парили так очень долго, и в какой-то момент ему показалось, что он не может больше выдерживать вой ветра в ушах и чудовищное давление… А потом в мешанине цветов вдруг появился просвет… И Артем увидел, что они парят уже не над золотым песком долины Литта, а над полом в незнакомой комнате.

Единственным источником света в ней было пламя в огромном очаге. Там пылали сосновые ветки, и Артем представил запах хвои, домашний, простой, и почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

У очага, за большим грубо сделанным столом, сидела темноволосая девушка. Ее нечесаные волосы лежали на спине небрежной копной. На плечах поверх мехового пальто был повязан разноцветный шерстяной платок – такие платки могли быть только дома. Стол перед девушкой был исчерчен узорами.

– Все это время она пыталась связаться с нами! – крикнул он Гану. – Она! Девушка из подвала!

В ту ночь в Красном городе у Артема не было времени долго разглядывать пленницу Сандра, но он все равно запомнил ее лицо.

Дайна вздрогнула всем телом, ее лицо запрокинулось, и Артем протянул руку, коснулся ее щеки. Помог ей – сам не зная как, и сумятица цветов прояснилась. Рывком пространство обнажило еще кусок картинки. Теперь, пусть и смутно, они видели лица людей в комнате. Артем узнал Павла и еще нескольких человек.

– Это же ученые! Они живы! Эй! Здравствуйте! Здравствуйте! Павел! Эй!

Это было как пытаться докричаться сквозь толстое стекло. Никто его не слышал – ни ученые, ни темноволосая девушка, шепчущая что-то над своими рисунками.

– Что-то не так, – сказал Ган, с трудом цедя слова. – Они не слышат. Почему? – Его слова тянулись, как сквозь смолу.

А потом в комнату вошла Кая.

Ган закричал, ударяя в стенки невидимого пузыря, который не давал их голосам пробиться к ней.

– Кая! Кай!..

Она на миг замерла, нахмурилась, будто припоминая что-то, – и двинулась дальше.

– Что такое, Павел? Я собиралась спать. И хотела зайти к Тоше. Кстати, хотела спросить у вас – вы помните про специальное седло, о котором он просил? Если он сможет передвигаться хотя бы верхом, это… Что-то случилось?

Ее голос звучал незнакомо. Может, потому что стенки пузыря искажали его. А может, Артем от него отвык. Он знал этот голос лучше, чем чей бы то ни было, – все его интонации, переливы. Арте слышал его впервые.

– Анле упомянула тебя, прежде чем впасть в транс.

– Транс?

– Подойди ближе. Видишь? Очень напоминает состояние, в котором она была во время контактов. Тремор рук. Зрачки…

– Что, черт возьми, происходит? – рявкнул Ган, с трудом поворачивая к Артему голову. – Она не слышит!

Голова Дайны запрокинулась сильнее, кожа на горле пугающе натянулась.

– Попробуй ты позвать ее, – сказал Ган. – Давай, ну? Они сказали, времени мало.

Артем послушался:

– Кая! – Сердце дрогнуло.

Кажется, он целую вечность не произносил ее имя. На долгий миг он поверил, что она услышит.

Но Кая даже не вздрогнула. Продолжала говорить с Павлом, вслед за ним подошла ближе к столу и темноволосой девушке.

Ган с трудом сделал шаг вперед – и пузырь, в котором они находились, поплыл, качаясь, как кусок слизи, увлекая их за собой.

Они оказались ближе к столу, и Артем различил испещрившие его символы. Цветки с волнистыми лепестками, маленькие солнца…

– Она – их видящая. Вот как они пытались связаться с нами. Но почему сейчас не выходит?..

Время утекало сквозь пальцы. Артем представил, как в следующее мгновение комната вместе с Каей тает в темноте, и запаниковал.

Он сам не знал, что именно сделал, но их пузырь запульсировал. Дайна вздрогнула, словно через ее тело пропустили электрический разряд. Артем испугался – но поделать ничего не мог.

Кая опустилась на стул напротив видящей – коснулась протянутых рук… Ее глаза широко открылись, и она негромко вскрикнула, как вспугнутая птица.

Кая что-то увидела.

– Что это? – спросила она, силясь вырвать пальцы из рук видящей.

Она не смогла – девушка, которую Павел называл Анле, держала крепко. Ее глаза все еще были слепо распахнуты. Она выглядела точь-в-точь как Дайна. Обе были в трансе – будто грезили наяву.

– Что, Кая? – Павел подался вперед. – Я ничего не видел. Кто-то видел?

Кая не слушала его.

– Ган? – прошептала она, подаваясь вперед и крепче сжимая руки Анле. – Артем?

Они оба закричали, как будто верили: чем громче звать, тем скорее тебя расслышит тот, с которым вас отделяют друг от друга неизмеримые пространства.

Артем ударил в стенку пузыря всем телом, сам не зная, чего надеется добиться. Пузырь упруго спружинил, отталкивая, и Арте бросился на его стенку еще раз, еще… и выпал наружу.

Он не успел удивиться. Звуки, запахи, порыв холодного – очень холодного – ветра оглушили и ослепили его.

Пахло сосной и елью. Деревом и костром. Железом, сыростью, сухой травой. Пахло домом – он почувствовал, что плачет и ничего не может с этим поделать. Слезы сами за собой неудержимо побежали по щекам.

За окном завывал ветер. Особенный – так он звучит, только когда несет по свету миллионы снежинок, сливающиеся в нем в одно целое. Метель. Метель!

Запахи и звуки доносились как будто издалека, сквозь сон, – и все равно истосковавшиеся уши и ноздри ощущали их так ярко… Здесь была зима, холод, голод… Там – тепло, и неведомые фрукты, звенящее синее летнее небо…

И все равно – здесь был его дом.

– Артем!

Кая смотрела на него, подаваясь навстречу всем телом. Она не могла подойти – не могла даже подняться из-за стола. Руки видящей, судя по побелевшим костяшкам, превратились в стальные тиски. Глаза Каи, серые, какими бывают облака только там, дома, были распахнуты ему навстречу. В них стояли, не проливаясь, слезы. Губы дрожали. Такой Артем никогда не видел ее – и, хотя времени было мало, хотя он и сам не знал, что именно сделал, чтобы попасть сюда, – долгие несколько секунд он просто смотрел на нее.

Смотрел.

– Ты здесь! – Он протянул к ней руку, но пальцы прошли сквозь нее, словно оба они были сотканы из дыма костра.

Где-то далеко, на другом конце света, суетился Павел; задавал Кае вопросы, возбужденно гудел, переговариваясь с другими учеными.

Все это не имело значения.

– Я здесь, – повторила она, и по ее щеке сбежала слеза. – Боже… Как это возможно? Это правда ты?

– Да, это я. – Он заставил себя собраться. – Кая, это очень важно. Послушай меня. Слушай внимательно, потому что… Времени мало, мы должны… – Он оглянулся, ожидая увидеть Дайну и Гана, парящих в пузыре у него за спиной, но не увидел ничего.

Может быть, он вернулся? И останется здесь?

Вспышка надежды была сумасшедше яркой – и краткой.

– Я тебя слушаю. – Она собралась быстро. Новых слез не было, а взгляд стал сосредоточенным и серьезным.

– Хорошо. Очень скоро мы, – он запнулся и понял, что объяснять подробнее будет долго, – сразимся с Сандром. Мы его остановим, но… он попытается бежать, вернуться в Москву. Вы там? В Красном городе?..

Она покачала головой:

– Нет. Мы хотим выступать через пару дней. Нам нужно…

– Нет времени! – Он крикнул так громко, что дрогнуло пламя в очаге. – Вам нужно идти завтра. Скорее.

– Но…

– Он попытается вернуться туда. В лабораторию. Вам надо попасть туда. Не дать ему пройти. Удержать.

– Но как он может, если?..

Рассказывать о том, что Тень и Сандр оказались богами, было не лучшей идеей… Вряд ли он сумел бы сделать это быстро.

– Долго объяснять… Он владеет магией. Сильной. У него может получиться.

– И это…

– Это опасно для всех нас. Для всех. Кая… – Он вспомнил о том самом важном, о чем обязательно нужно было спросить. – У вас нет странностей? С погодой? Землетрясения… или что-то вроде того?

Она снова нахмурилась, а потом кивнула:

– Снегопады. Бураны… Необыкновенно холодная зима. Такой никто не помнит. Навки и гарпии нападали вместе. Медведи… Мне рассказывали о медведях, сбившихся в стаю. И на небе… Недавно я видела странные красные вспышки. Не знаю, что это значит.

Артем кивнул:

– Спасибо.

– Что это значит, Артем? – Ее голос дрогнул. – Что происходит?

– Ничего, просто… просто сделай, как я прошу, пожалуйста. Убеди их. Это все… – Комната вдруг вздрогнула, заколебалась, как будто ее омыло волной, и Артем заговорил быстрее: – Все оказалось серьезнее, чем мы думали! Это больше, чем Сандр. Это важно для мира… Для двух миров. Сделай, как я прошу. Ладно?

Она кивнула. Комната снова вздрогнула, и чудовищным усилием воли Артем заставил ее выровняться.

– Артем. – Он знал, точно знал, о чем она спросит, но эта новая Кая, Кая с неровно отросшими рыжими волосами, сказала:

– Прости. Пожалуйста. Я часто вела себя неправильно. Я… ревновала к дедушке, а потом все стало так сложно. – Она запнулась. – Все это неважно. Главное: я не хотела оставлять тебя в Красном городе. Все случилось так быстро. Я думала, как вернуться за тобой, а потом в лабораторию пришел Сандр. И…

Артем снова протянул к ней руку. Сейчас, глядя на нее, чувствуя, как в груди распускается огненный цветок, делающий его самым смелым, самым счастливым в мире, он на миг поверил, что на этот раз сумеет коснуться ее.

Пальцы снова прошли через ее плечо насквозь – пальцы призрака.

– Все в порядке. Я не злюсь.

Комната опять задрожала, воздух зарябил, стал каким-то белесым… Как будто кто-то щедро плеснул растворителем, заливая Каю, Павла, ученых, комнату, огонь в очаге, темноволосую девушку за столом…

– Артем! – Кая тоже видела, что времени не остается.

Она подалась вперед всем телом – но не отняла у видящей рук. Она что-то сказала, но он не расслышал. Как будто чудовищные порывы ветра за окном вышибли ставни и пошли гулять по комнате… Мир оглушал, растворялся в скорости и мешанине цветов и фрагментов.

Артем различил всего одно слово, которое Кая крикнула громче всего: «Жив?»

Конечно, он знал, о ком она спрашивает. Он помедлил всего мгновение, прежде чем ответить, ответить честно… И Артем твердо знал, что поступает честно не потому – не только потому, что Ган наверняка смотрит на него сквозь невидимый пузырь.

Но он уже не сумел понять, расслышала ли Кая его ответ. Комната закрутилась быстрее, его замутило, в животе стало пусто и легко.

– Кая!

Ее лицо мелькнуло прямо перед глазами еще всего лишь раз. Знакомое до последней веснушки, бледное, худое. Она что-то сказала – беззвучно, и Артем долго потом воскрешал в памяти движения ее губ, силясь разгадать что.

А потом все исчезло. Пузырь поглотил его с громким чавканьем, стиснул со всех сторон, сжал так, что не получалось ни вдохнуть, ни пошевелиться… Все заполнила тьма, и он летел сквозь нее, зажмурившись от страха, пока не упал в мягкий, теплый песок. Арте почувствовал запах нагретого солнцем пляжа, озерной воды и понял, не открывая глаз: он вернулся.

– Арте! Арте! Ты в порядке? – тонкая, но сильная рука все теребила его и толкала. Глаза пришлось открыть. Над ним склонилась Дайна, и солнечные лучи просвечивали сквозь ее белоснежные волосы. Золотые глаза смотрели встревоженно.

– Вроде да, – пробормотал он и потер лоб. Что-то под черепом пульсировало и болело, билось, ища выход. – А что?..

– Ты был без сознания.

– Не очень долго. – На этот раз говорил Ган.

– Контакт состоялся, дитя? – это была Тофф. Ее голос раскатывался, усиленный скалами, и бил по ушам.

Артем поморщился:

– Да. Я сказал им… – Ему было не по себе.

Он не мог прийти в себя от недавней встречи с Каей, полета в пузыре сквозь пространство… Слишком сильно все это напоминало одну из прочитанных им историй. Ласковая богиня Тофф: «Я на твоей стороне, дитя». Молчаливая Верфетуйя. Хитрый Ремистер, чья крикливость кажется маскировкой.

Он делал то, что они говорят, и думал, что диктует условия. Что, если все это время они играют с ним? Что, если он приведет человечество к большей беде?

Времени. Вот чего ему не хватало. Времени подумать. Женщина убирала в карман осколок алого камня и улыбалась Анатолию Евгеньевичу. Там, дома, медведи собираются в стаи. Снежные бураны накрывают мир. Здесь – песчаные бури и землетрясения, как зеркальные отражения того, о чем говорила Кая.

Рушится, все рушится, улетает в темноту. И все, что изредка поблескивает в этом кромешном мраке, – алые сполохи. Алые.

– Мы благодарим тебя, дитя. – Теперь он оперся на локти и увидел богиню Тофф. Ее лицо сияло ярко и ровно. – И верим: в иных землях найдутся воины, на которых можно положиться. Ты использовал силу Аждая, чтобы помочь нам. Теперь пора вернуть ее.

На уступе рядом с ней появились из ниоткуда необыкновенно крупная гарпия с прекрасным женским лицом и кабан в броне с острыми загнутыми вверх клыками. Концы клыков были окованы бронзой. Маленькие темные глаза недобро блестели. Это их Провидица показывала в туманных видениях над озером.

«Преемники», – вспомнил Артем. Их имен он не запомнил. Гарпия и кабан пожирали его взглядами. Ждали.

– Хорошо, – пробормотал он, лихорадочно размышляя.

Времени! Времени!

– Ритуал требует сил, пресветлая. – Он не сразу понял, что говорит Провидица, стоявшая ближе к уступу. Звякнула цепь. – Мальчику нужен отдых и пища. Потом мы вернемся в круг и проведем ритуал.

– Он что, ненасытная прорва, этот твой мальчик? – гавкнул Ремистер, сменивший облик на песий. – Ты только что накормила их вдоволь.

– И все же он едва держится на ногах, – мягко заметила Тофф. – Контакт утомил его.

– К тому же, – продолжила Мия-Литта, – кругу до́лжно решить, кто из преемников поглотит силу Аждая. Лиелита? Или Воргнон?

Кабан и гарпия переглянулись. Взгляд Воргнона стал еще более недобрым, а вот лицо гарпии оставалось бесстрастным… только слегка изогнулась высокая черная бровь.

Провидица вдруг оказалась рядом – исчезла в одном месте и появилась в другом.

– Иди за мной, – негромко сказала она Артему, и тот понял: спорить не стоит.

Дайна помогла ему подняться, и они пошли в сторону пещеры, к каменному столу. Ган держался позади. Проходя под уступом, Артем старался не смотреть вверх. Чувство неправильности нарастало, отзывалось болью в покалеченной Тенью руке. На лбу выступили холодные крупные капли пота.

Может, это была сила Аждая? Он чувствовал ее как часть себя. Она трепетала, билась, вычерчивала внутри загадочные письмена, смысл которых от него ускользал. Хотела скорее покинуть его? Пыталась предупредить?

Они вновь дошли до каменного стола. Провидица снова повела рукой, но на этот раз угощение на столе оказалось куда скромнее. Три каравая серого хлеба, жестковатого с виду, кувшины с водой, горстки алых ягод и большая миска тягучего прозрачного меда.

Артем бросил взгляд в сторону уступа. Отсюда богов видно не было.

– Я оставлю вас, – сказала Мия-Литта, пристально глядя в глаза Артему. – Дам вам немного времени. Используйте его с умом.

И она исчезла.

Артем растерянно посмотрел на Дайну и Гана – отстраненного, молчаливого. Провидица пыталась помочь им – и некогда было раздумывать почему.

– Время, – прошептал он. – Как думаете, здесь они… – он кивнул на уступ, – нас не слышат?

– Они не слышат нас не потому, что мы отошли за камень, а потому, что ты не хочешь, чтобы они слышали, – сказала Дайна. – Я это чувствую, а ты нет?

Артем покачал головой, и Дайна фыркнула, но как-то неуверенно, как будто сама никак не могла решить, как относиться к нему теперь, когда внутри у него поселилась сила Аждая.

– Я вообще не понимаю, что и как делать, – признался Артем. – Иногда что-то вспыхивает в голове, но… Ты можешь мне помочь? Я не знаю, сколько у нас времени.

Помедлив, Дайна кивнула:

– Что ты хочешь сделать?

– Хочу узнать, говорят ли они правду. Безопасно ли то, что мы делаем, для моего мира.

– Отличная идея, – саркастически протянул Ган, впервые со встречи с Каей подав голос. – Главное, своевременная. Может, стоило подумать об этом до того, как что-то им обещать?

– Они сильнее Арте, – сказала Дайна. – Их трое, они опытны и умны. Они стали богами много веков назад, и это их природа. Толку спорить с ними? Они бы убили нас на месте и отобрали силу Аждая.

– Вот и я так почему-то подумал, – пробормотал Артем. – Думал, они поверили, но…

– Может, поверили, может, и нет. – Дайна пожала плечами.

Из-за того, что случилось с ее рукой, выглядел этот жест теперь неправильно, странно. Сердце Артема замерло от жалости. Сама-то она держалась уже совсем как обычно и на руку не смотрела, как будто это не стоило внимания. Она добавила:

– В любом случае они знают, что убежать от них ты не сможешь. Победить в схватке – тоже. Но к чему рисковать?

– «Безопасно для мира». – Ган на него не смотрел. – Что ты имел в виду?

– Кая сказала, что на нашей стороне тоже делается что-то странное… как и здесь. Красные звезды, медведи, бураны. – Он осекся. – В общем, мне кажется, наш мир тоже начинает разрушаться. Как и этот. Судя по тому, что говорила Дайна, после События наш пострадал куда меньше, чем этот. – Ган горько рассмеялся, но Артем продолжил: – Да, понимаю, но… Нам достались прорехи и плохой урожай. Вам, – он кивнул Дайне, – землетрясения, огненные дожди, песчаные бури…

– К чему ты клонишь?

– К тому, что теперь что-то изменилось. – Он ощутил привычный жар – как в лаборатории, когда удавалось поймать удачную мысль за хвост. – Теперь наш мир тоже страдает. Сильнее, чем раньше. Значит, что-то изменилось. Снова. Но что?

– Аждая, – неохотно пробурчал Ган. – Сандр. Мы. Камень…

– Я ставлю на камень. Точно не то, что мы с тобой попали сюда. Аждая и Сандр… Возможно. Но мне кажется, дело в камне. Ведь, в отличие от богов…

– Часть камня была на Земле до того, как Событие случилось. – Ган все еще был зол на него, но Артем видел, что и его глаза блестели тем ярче, чем ближе они подбирались к решению загадки.

– Да. Я тоже так думаю. – Артем повернулся к Дайне. – Мы видели пять частей, так? Одна – у Сандра. Одна – у Дали. Анатолий Евгеньевич отдал ее ему, а мы забрали. Еще одна – у Тени… у Аждая. Одна все это время была тут. Но был маленький кусочек, тот, собранный из пыли. Дедушка отдал его женщине.

– Ты знаешь эту женщину?

Арте задумался:

– Я не… не уверен. Что-то в ней было знакомое. – Темная коса, насмешливый взгляд, прямая спина. – Но я не знаю. Анатолий Евгеньевич отдал ей ту часть… Если она каким-то образом тоже попала сюда, может, из-за этого мир и стал рушиться. Помнишь, что сказала Мия-Литта? Пыль камня была у нас с незапамятных вре…

– Может, мир рушится из-за того, что боги из него ушли, – предположил Ган. – Тогда камень ни при чем. Как этот кусок мог попасть сюда так, что мы не заметили?

– Не знаю. Может, это женщина из Северного города и она отдала частицу Дали? Тогда мы и ее с собой забрали, когда уходили из Эрмитажа. – Артем повернулся к Дайне. – Ты можешь помочь мне увидеть ее? Научишь как?

– Дай руку, – сказала она вместо ответа, и Артем покорно коснулся ее ладони, мягкой и очень горячей.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он ее.

– Не мешай. – Дайна прикрыла глаза. – Смотри.

Мир вокруг обесцвечивался стремительно. Становился черно-белым, как на старых снимках. По голубым водам озера расползался, как выплеснутая смола, серый цвет. Небо побелело, и кристаллы на берегу чернели, как нарисованные. Артем потер глаза свободной рукой, и Дайна сердито шикнула:

– Я ничего с тобой не делаю. Ты сам это делаешь. Я – направляю. Смотри. Ты сам сказал: время дорого.

Он послушно смотрел. На небо, озеро, за горизонт, туда, где белое сливалось с серым, превращаясь в рябящую в глазах черту, над которой летела стая птиц – черные галочки на листе. Туда, где угадывался выступ скалы. В темный зев пещеры – почему-то он не мог смотреть на нее прямо, будто что-то отталкивало его взгляд. И на Гана…

– Не может быть, – прошептал Артем. – Как? – Алое сияние, маленькое, но непоколебимое, парило прямо перед Ганом, похожее на крохотного духа.

В тот же миг, что он заметил его, туманные образы заклубились над головой Дайны, привычно завязываясь в узор.

Он снова увидел ту женщину, теперь – пожилую, но сохранившую и насмешливость, и прямоту.

Женщина сидела над столом, одна, среди трав и бусин, глиняных плошек и оплывающих свечей. Она улыбалась, разглядывая алый камень, перекатывая на ладони… а потом быстро сунула его в комок глины и принялась споро лепить, придавать форму, вселять жизнь.

Затем он увидел Каю – с длинной косой, взволнованную, решительную.

«Что это?»

«На удачу».

Женщина снова была одна. Она улыбалась, а потом произнесла:

«Я сохранила и вернула ей твое. Тебя бы это посмешило, м?»

Ган откинулся на стуле, наблюдая, как туманная старуха тает в воздухе.

– Да ладно?

Дайна отняла у Артема руку, и в мир вернулись краски.

– Он был у нас все это время. Вот почему тогда, в городе Тени, Кая забрала камень… Помнишь, она сама не могла объяснить почему? Части тянулись друг к другу.

Ган коснулся волчка на шее:

– И что? Я не отдам его этим чучелам на скале. С какой стати? Я им не доверяю.

Артем беспомощно покосился на Дайну:

– Почему они его не видят?

Она пожала плечами:

– Не ищут? Или, может, ты не даешь им увидеть.

Мия-Литта скоро вернется. Думать нужно быстрее.

– Дай мне его… пожалуйста.

Он видел: Гану очень не хочется отдавать волчка. И все же, поколебавшись, он стащил его через голову, быстро скользнул по нему большим пальцем. В этом жесте было что-то такое, отчего Артем отвел взгляд.

Ган положил волчка на стол, наклонился, поднял с песка камень побольше и точным ударом разбил глиняную фигурку. Его лицо оставалось при этом бесстрастным, а Артем почувствовал, что ему до слез жаль эту фигурку, которую он так привык видеть у Каи на шее. Как будто слепленный Марфой волчок был живым.

Теперь он превратился в пыль – а посреди этой пыли мерцал крошечный алый камушек, размером не больше ногтя.

– Что ж, по крайней мере ты был прав, – заметил Ган. – Значит, что же, дело в нем? Что там видит твой божественный взор?

– Ничего, – честно ответил Артем. – Зато логика подсказывает, что, если мы сделаем так, как они говорят… поможем все здесь восстановить, убить, – он запнулся, – Сандра, вернуть богов… но весь камень целиком останется тут, а на нашей стороне ничего не останется…

– Наш миропорядок будет восстановлен, – сказала Дайна, и Ган подхватил:

– А вот наш – под вопросом.

Некоторое время они молчали. Артем особенно внимательно изучал выражение лица Дайны. Станет ли она помогать им? На чьей она стороне – есть ли теперь сторона, на которой ей хотелось бы быть?

Словно отвечая на его мысли, Дайна заговорила:

– Ты не можешь оставить его у себя. Стоит тебе отдать силу Аждая – они увидят его…

– Что же делать? – Ему послышалось звяканье цепи, и на лбу выступила испарина. – Есть хоть какое-то место, которое они не видят?

– А ты не помнишь?

– Пещера, – прошептал он.

– Ну да. Самое безопасное место для Гинна – там Провидица укрывает залог единения богов ото всех. Даже от них самих.

– Все это может быть подстроено, – резко сказал Ган. – Ты думаешь о том, чтобы отдать его ей, пока не… что? Как ты вернешь его обратно? И почему думаешь, что мы сможем…

– Ваше время вышло. – Провидица появилась у них за спиной, словно из ниоткуда. На этот раз тихий перезвон цепи был, увы, вполне реальным.

Она бросила взгляд на миску с красными ягодами.

– Вы совсем не поели. Напрасно. Стоит восстановить силы.

– Угу. – Артем сам не знал, что именно двигало им – сила Аждая, интуиция, отчаяние, – но он запустил руку, все еще сжимающую осколок Гина, глубоко в миску и разжал, а потом взял несколько ягод.

– Вкусные.

Камень остался там. Он поверил ей – возможно, зря. Боги ждали его на уступе, и у него не было никакого плана. Ган смотрел на него так, будто хотел убить.

Иными словами, все было очень плохо.

– Благодарю. – Мия-Литта, ни на миг не изменившись в лице, провела рукой над столом, и миски, включая ту самую, растаяли в воздухе.

– Ремистер, Тофф и Верфетуйя ждут вас, – мягко сказала она. – А заставлять их ждать людям не следует. – Артем почудился особый нажим в слове «людям».

Намек? Причина, по которой Провидица решила помочь им?

Если помогала.

Если он не совершил огромную ошибку.

Но что ему оставалось?

Времени раздумывать больше не было. Они вернулись к уступу.

Под ним стоял Воргнон. Вид у него был недовольный – в маленьких глазках плясало злое пламя. Большая голова была опущена к песку. Лиелиты не было видно – пока Артема и остальных не накрыла большая темная тень.

Раскинув крылья, преемница парила над ними.

– Выбор сделан, – сказала Тофф ласково. – Лиелита примет силу Аждая, которую юноша Арте отдаст добровольно. После этого Арте и Ган помогут нам в поимке Саандора. Саандор умрет – и последний удар будет нанесен Воргноном.

Кабан зловеще хрюкнул, и его голос зазвучал у Артема в голове.

«К лучшему. Возьму свое силой. Убью человека. Легко».

Голос звучал ровно так, как Арте представил бы себе голос кабана, если бы его попросили.

– Время отдавать то, что тебе не принадлежит, человек. – Тофф говорила ласково, но в мед ее голоса добавили пару кусочков льда.

Вдруг кто-то укрыл его от кружившейся тени, и с изумлением Артем понял, что Дайна и Ган шагнули вперед одновременно.

Ремистер визгливо расхохотался:

– Что я вижу? Люди, как всегда, решают нарушить соглашение в последний момент? Какая неожиданность! – Его голос возвысился и заполнил собой долину. – Я раздавлю вас, как новорожденных холхи, одного за другим! Мерзкого вора первым!

– Ремистер, Ремистер. – Кусочки льда в голосе Тофф стукнулись друг о друга. – Все это только недоразумение. Не так ли, дитя?

Ган вдруг молча упал на колени, как будто кто-то ударил его по ногам. Дайна испуганно взвизгнула.

– Да, – быстро сказал Артем. – Так. Я отдам. Отдам добровольно.

Лиелита, все это время чертившая круги в небе над ними, начала плавно снижаться.

– Верное решение, – прошептали губы ламии на груди Верфетуйи.

Лиелита приземлилась перед Артемом, подняв когтистыми лапами тучу песка. Ее лицо оказалось прямо напротив его лица. Алые губы, как будто вымазанные кровью, приоткрылись, словно гарпия готовилась к поцелую. Черные глаза походили на два глубоких болота в жесткой осоке ресниц.

И тут же голоса богов зазвучали в нем, наполняя, распирая – разрывая.

Артем закричал и упал на колени. Песок был горячим, как раскаленная сковорода. Он попытался оторвать ладони и не смог. Кожа на руках как будто закипала, песок под ним плавился, и Артем закричал от боли. Ему показалось, что кожа слезает с него, стекает, как воск с плавящейся свечки. Еще чуть-чуть – и он останется здесь навеки, смешавшийся с горячим песком.

У него за спиной что-то возбужденно говорил Ган, и Дайна отвечала – он не слышал что. Боги не умолкали.

«Верни то, что тебе не принадлежит», – тявкал Ремистер, и рыжие отблески пламени легли ему на лицо.

«Не борись, дитя. Позволь этому случиться», – нежно пела Тофф, и его тело как будто омыло прохладной морской волной.

«То, что вышло из круга, вернется в круг», – говорили оба рта Верфетуйи, и в их словах был шорох комьев земли и шепот прорастающей травы. Он вдруг вспомнил, как убил ламию – выстрелом в грудь, – и его вырвало на песок.

Он услышал голос, знакомый, страшный, темный голос.

«Как мог ты, человек, сдаться так легко? Ты, именно ты мог сделать все, чтобы спасти оба мира. И свой… и мой…»

Покалеченную руку дернуло такой болью, что потемнело в глазах.

Лиелита не говорила ничего. Только била крыльями, поднимая ветер. Ветер успокаивал жар, который накатывал на него снова и снова. Глаза гарпии чернели, водовороты в них вращались быстрее, быстрее, быстрее, и в них пели звезды, молчал лес, распускались и навеки гасли белые цветы.

В последний миг перед тем, как свет в глазах Артема померк, он услышал тихий шепот Провидицы, Мии-Литта. Совсем близко, как будто она склонилась над ним, как мать. И далеко – потому что она по-прежнему стояла под утесом, и золотая цепь покорно лежала у ее ног.

«Не бойся. Я сохраню его для иных земель. И когда придет время…»

Вспышка света из глубины черных водоворотов ослепила его, и Арте потерял сознание.