После того, как они переместились на станцию, работа пошла полным ходом. Перебиралось и распределялось оружие, заготавливались припасы. Шили теплую одежду – ее постоянно не хватало.

Вскоре пришел и Север. Его люди, груженные скарбом, растянулись цепью по всей равнине перед станцией. «Не группа, – подумала Кая, холодея, – армия».

Эти люди были в основном бывшими горожанами – но вели себя, по словам Пома, странно и отчужденно, будто месяцы, проведенные под началом Севера, стерли из их памяти годы жизни в столице. Они избегали разговоров с людьми из других групп и смотрели на своего лидера как на бога.

Стерх напрягалась всякий раз, когда Север был поблизости, хотя, может, Кае показалось.

Она тоже следила за Севером, почти неосознанно, в оба глаза, – но тот не делал попытки нападать на Стерх или ее сторонников. Бесконечный поток острот – не в счет.

Напряжение висело в воздухе. Никто не говорил о точном дне атаки на город, но уже всем было ясно, что день этот близко. Ресурсы станции, казавшиеся неисчерпаемыми, не могли бесконечно обеспечивать такую тьму народа.

Желая хоть ненадолго отвлечься от этого постоянного напряжения, Кая вызвалась выйти за пределы станции с группой охотников. С ними пошли также Шоу, Ярмо и Пом.

Они дошли до края леса, где недавно видели кабанов. И очень скоро ближайшие к людям кусты за шуршали.

Все схватились за оружие, не сговариваясь, быстро и слаженно.

А потом кусты ожили, и к ним вышел человек – высокий, плечистый, заросший неровной, давно не стриженной бородой. Что-то в нем показалось Кае смутно знакомым…

– Привет, рыжая. Сколько лет, сколько зим.

– Михаил! – сказала она – и не поверила себе.

И все же это был он. Михаил, ее старый знакомый по Зеленому. Тот самый Михаил, с которым они соревновались за место в страже общины. Она прикрыла его спину – и Влад, отец Андрея, принял в стражи их обоих.

– Кая?

Она и забыла, что рядом все еще стоят Шоу и остальные. При виде Михаила, повзрослевшего, возмужавшего, она разом вспомнила все. Стены Зеленого, ворчливый и ласковый голос Марфы, вечерние разговоры – Артем сидел рядом с дедушкой, а она сама – чуть поодаль, старательно делая вид, что ей их беседы о прошлом и книгах уже неинтересны, – мечты о страже, лес рядом с общиной, который был ей знаком как собственный дом. До сих пор она не раз скучала по дедушке или Марфе – но не по Зеленому целиком.

И вот теперь она как никогда ярко почувствовала, что Зеленое было ее детством – и навсегда им останется. Там Кае казалось, что ей все по плечу…

По всей видимости, так и взрослеют – понимая, что любым возможностям есть предел.

– Я его знаю. Мы жили в одной общине… до Красного города. Давно.

– Ну, не так уж и давно. – Михаил хмыкнул. – Чуть больше полугода прошло.

Всего-то.

Она раздумывала, как лучше поздороваться с ним, но Михаил развеял ее сомнения – подошел и крепко, по-медвежьи, обнял.

– Им можно доверять? – шепнул он ей тихо, щекоча дыханием, и Кая кивнула.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, отстраняясь. – Ты один?

Она еще раз окинула его взглядом. Теплая, но легкая одежда. Высокие унты – он не мог проделать весь этот путь пешком. И никаких вещей, кроме небольшого рюкзака за плечами.

Михаил должен был прийти сюда в составе группы – но какой и зачем?

Он все еще медлил, сомневался.

– Андрей тоже здесь. Он и Макс. Они… в нашем лагере.

Кая не стала говорить «на станции», как будто само слово тут же рассекретило бы их местоположение.

Михаил расплылся в широкой улыбке.

– Вот здорово! Мы же за ними и пришли… Ой.

Шоу хмыкнула:

– Тебя учили на разведчика? Садись с нами, выпей горячего. Мы не враги.

Пом кивнул:

– Да, парень. У кого термос? Налейте ему чая, ну. И мне, кстати, – а то я тут околею. Разожгите костер – сядем и поговорим.

И вот Михаил сидит рядом с ней – нить, связывающая с Зеленым, детством, прошлым, – и жадно пьет горячий чай, обжигая губы и язык, среди людей, узнавших ее совсем другой.

– Нас отправил Влад, – сказал он после того, как осушил чашку. – Он все ждал, ждал, пока Андрей вернется… Но его не было слишком долго. Влад стал волноваться… Фая тоже. Ну, вообще все волновались, конечно. – Последнее предложение он вставил как-то неловко, и Кая прекрасно понимала эту неловкость. Ради Макса, Михаила или нее самой никто не стал бы рисковать жизнями людей, не стал бы отправлять их в опасное никуда. Но Андрей был сыном Влада. То, что он стал калекой, ничуть не уменьшило любовь отца – и это в который раз поразило Каю. Влад всегда казался ей сухим, жестким, прагматичным – даже бессердечным. Руководитель их общины все мерил соотношением жертвы и выгоды – но, видимо, на его собственных детей правила не распространялись.

– И что же, он приказал вам идти?

– Ну, как приказал… – протянул Михаил. – Лично я сам вызвался. Наметилась оказия с караваном – к тому же тогда еще не было таких снегопадов… Мне захотелось… Он запнулся, снова с трудом подбирая слова, но Кая и так поняла его. Захотелось приключений, чего-то большего, отправиться в дорогу, узнать что-то новое, принимать собственные решения… Повзрослеть.

– Да и Фаю мне было жалко, – резко сменил он тему. – Она же, ну, вроде как… – Он снова запнулся, мучительно покраснел. – Это я уж лучше Андрею скажу.

Шоу подлила ему чая:

– Много вас?

Михаил вздохнул, и Кая легонько толкнула его коленом:

– Они хорошие. Андрей им тоже доверяет. Клянусь.

– Ну ладно. Нас было не очень много – отряд из десяти человек…

– Было? Кто-то погиб? – Сердце мучительно сжалось.

– Нет-нет. – Михаил замахал руками. – Все целы. Большую часть пути мы с одним цыганским караваном проделали…

– Караваном мамы Литы? – спросила Кая быстро, и Михаил вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знала. – На сердце стало тепло при мысли о том, что караванщики живы и продолжают путь. – Просто мы знакомы.

– Ну вот… Потом разминулись… Было два бурана – безумие, конечно, я такого ни в одну зиму не помню… Но оба раза нам удавалось найти убежище. Просто теперь нас больше стало. Мы встретили другую группу. Сначала испугались, но оказалось, что они нормальные ребята… и тоже направляются в Красный город.

– Это они зря, – буркнул Пом. – Сейчас туда соваться не следует – если, конечно, у них нет при себе банков или чего-то такого.

– Танков, – машинально поправила Кая.

– Есть и другой путь, – заметил Ярмо, сидевший рядом с Шоу, – присоединяйтесь к нам… И будем прорываться в Красный вместе. Сколько, говоришь, вас теперь?

– Они вовсе не обязаны рисковать из-за нас, – резковато отозвалась Кая, отодвигая ноги от костра. Пальцам стало горячо, и она побоялась, что огонь вот-вот начнет плавить обувь.

– Кто говорит о самопожертвовании, детка? – неприязненно буркнул Ярмо. – Они сами хотят попасть в город. Здоровяк сказал об этом только что.

– Я пока ничего не понимаю, – признался Михаил. – У вас тут война, что ли?

– Вроде того, – ответила Шоу и начала рассказ.

Когда Шоу закончила говорить, кружки опустели, и Пом выплеснул заварку, похожую на грязь, на снег неподалеку.

– Н-да. – Михаил почесал затылок. – У нас, конечно, были догадки. Но это…

– Пойдете с нами, в Красный город? – спросила Шоу, и Михаил покачал головой.

– Нашей главной задачей было найти Андрея… Но… не могу же я за всех решать. Нам надо его увидеть. И между собой тоже поговорить.

– Мы в любом случае пойдем, – продолжила Шоу. – А вы, если не захотите, можете остаться с детьми и стариками. Им не помешает защита.

– Опять лезешь поперек всех, – буркнул Пом, но не возразил.

Кая чувствовала смутную тревогу. Не верилось, что кому-то удастся остаться в стороне от того, что должно было случиться под стенами Красного города… В то же время Михаил и другие пришли сюда по своей воле. А значит, сами вправе были решать, что им делать.

– Я должен поговорить со своими, – наконец произнес Михаил. – Если оставите мне координаты, мы придем сегодня до наступления ночи.

– Годится, – сказал Пом.

Пока он объяснял Михаилу путь на укрытую холмом поляну недалеко от станции, Кая молча затаптывала потухший костер. Она была рада видеть Михаила, рада слышать, что снова увидит людей из Зеленого… Но чем больше ее знакомых собирались участвовать в битве за Красный город, тем тревожнее ей становилось.

* * * * *

Они пришли под вечер. В это время Кая была на кухне – помогала шинковать бесконечный лук к ужину, – поэтому не сразу услышала их. Когда она выбежала во двор, Пом уже привел их всех, а Ворон приветствовал гостей у ворот.

Группа в десять человек, покинувшая Зеленое, и вправду сильно разрослась. Уже издалека Кая разглядела, что в ворота станции зашли человек пятьдесят, не меньше, все вооруженные, многие – конные.

Подойдя ближе, она во второй раз за день не поверила глазам.

– Ник? Танк?..

Они непонимающе смотрели на нее, пока кто-то не крикнул:

– Это ж Кая! Та, которую князь в лесу нашел!

Они мигом сгрудились вокруг нее.

– Где Ган?

– Он с тобой?

– Вы сбежали из Красного города?

– А Тошка?

– Что произошло?

Она растерялась – голоса и плечи толкали ее со всех сторон. Глядя в возбужденные лица, полные затаенной надежды, она чувствовала, что больше всего на свете хочет сказать им то, что они хотят услышать… но не может.

– Его здесь нет. – Они так шумели, что не услышали, и она повысила голос: – Я все расскажу! Гана здесь нет.

– Он жив? – громко спросил Ник, и на мгновение во дворе стало тихо.

– Да. – Она не имела права отвечать так, но одно это слово разжало пружину в них – и в ней самой. Вглядываясь в их повеселевшие лица, Кая почувствовала, что верит в сказанное всем сердцем. Ган не может умереть, когда столько людей дожидаются его. Все они готовы на многое ради того, чтобы ему помочь… Она знала, что люди Агано любят своего князя, но понятия не имела, что они окажутся настолько ему верны.

Она провела слишком мало времени в Аганском княжестве, чтобы запомнить всех, но многие лица казались знакомыми. Почти все в отряде были мужчинами, хотя она заметила и пару женщин… Ее взгляд остановился на лице одной из всадниц – та почему-то не спешивалась, – и Кая похолодела.

– Инга, – прошептала она, – но как?

Она здорово подросла с тех пор, как Кая видела ее в последний раз. Лицо под шапкой коротко стриженных темных кудрей вытянулось и похудело. Пальцы в шерстяных перчатках держали поводья лошади уверенно и крепко. За спиной – арбалет в кожаном чехле, на поясе – нож. У седла Кая заметила притороченные деревянные рамы. Костыли.

– Я тренировалась все это время, – сказала она Кае вместо приветствия гортанным детским голоском. – Шрам делал мне массаж каждый день. Теперь я езжу верхом гораздо лучше… Только слезть сама пока не могу.

Один из мужчин снял ее с седла, помог встать, опершись на костыли. Кая заметила, что одна ее нога подворачивается, но другая стоит на земле достаточно твердо.

– Вы сумасшедшие, – сказала Кая. – Зачем вы взяли ее с собой?

Инга сощурилась и стала очень похожа на Сашу:

– Я сама решила. Я имею право…

– Ее было не остановить. – Ник пожал плечами, и голос его был извиняющимся – как будто перед Каей нужно было оправдываться. – Да и зачем? Она доказала, что не будет обузой.

– Я пришла за сестрой, – добавила Инга твердо, внимательно глядя на Каю. – Где она? Где Саша? Она там же, где Ган?

– Она… в Красном городе. Он – нет.

Толпа возбужденно загудела, и наконец, перекрывая шум, заговорил Ворон.

– Вижу, у нас тут очередное трогательное воссоединение, но почему бы всем не пойти в тепло? Еда скоро будет. Мы найдем где вас разместить… А про своих людей вы все узнаете.

Кая была благодарна за эту передышку. Как в забытьи, она следовала за вновь прибывшими, показывала им свободные койки и комнаты, отвечала на вопросы Ворона, Шоу, Пома.

Она все еще не могла до конца осознать, что люди из Агано тоже были здесь. В группу из Зеленого поверить было куда проще.

То, что они пошли на поиски Андрея по приказу или просьбе Влада, было вполне логично и понятно. Кая сама, став она тогда стражницей, наверняка попросилась бы в поход… если бы дедушки уже не было. Если бы он не успел отправить их с Артемом в путешествие к Северному городу. Если бы…

Как бы все вышло тогда? Прожила бы Марфа дольше, останься Кая с ней? Не пригляделась бы Кая к высокому и широкоплечему Андрею, несмотря на его увечья? Для прежней Каи это стало бы серьезной преградой – и ей стало стыдно за ту себя.

Артем страдал бы молча – и молча продолжал бы придумывать, как улучшить жизнь общины. Фая ненавидела бы ее всем сердцем…

Она бы никогда не встретила Гана. Никогда не подружилась бы с Шоу. Не увидела бы призрачную красоту Северного города. Не оказалась бы в гуще событий под стенами Красного.

Как все сложилось бы тогда? Теперь не узнать.

Наверное, она отправилась бы в Красный город вместе с Андреем… и все равно встретила бы Гана. Почувствовали бы они друг к другу что-то, если бы она, а не Фая была женой Андрея?

За ужином милосердной передышке наступил конец. Андрей с Максом присоединились к своим людям. Кая кратко рассказала обо всем, что случилось с момента их с Артемом ухода из общины.

После того как она закончила, в столовой воцарилась тишина.

– Я не понимаю, – наконец сказала Инга. Ее голос не дрожал, но Кая видела гнев и боль в ее глазах. – Почему Саша ушла? Почему решила идти в Красный город?

Ник, сидевший рядом с ней, закатил глаза:

– Ган. – Он-то все прекрасно понял.

– Так почему? – повторила Инга упорно.

– У Саши могли быть свои причины, девочка. – Как всегда, Шоу пришла Кае на помощь. – Ее могли напугать… Мы не знаем всего. Но ты увидишь свою сестру снова.

Инга плотно сжала губы и слегка побледнела:

– Вы ничего ей не сделаете?

– Девчонка могла погубить кучу людей, – заметил Пом прежде, чем кто-то успел остановить его. – Огонь, знаешь ли, сбросили из-за нее. Из-за нее, да.

– Этого мы точно не знаем, – сказала Кая, хотя меньше всего ей хотелось выгораживать Сашу. – И разбираться будем потом… Она не одна ушла. И не стала бы она причинять нам вред… Тут же Тоша.

– Я хочу повидать его, – заявила Инга, с трудом опираясь на костыли. – Где он? Почему не встречает нас?

Кая беспомощно перевела взгляд на Шоу, и та кивнула:

– Хватит с тебя на сегодня. – И повернулась к Инге: – Я отведу вас к нему.

Инга не стала принимать чью-то помощь и упорно заковыляла сама. Проходя мимо Каи, она пристально взглянула ей в лицо, но ничего не сказала.

Кае очень хотелось последовать за ними, поговорить с Тошей, но она понимала: этого делать не следует. Она чувствовала себя вымотанной. Опустошенной.

Кажется, у нее мог появиться новый враг. И это было особенно неприятно – ей нравились смелость и упорство Инги. Но та подозревала, что именно из-за Каи ее сестра ушла.

Хоть бы Саша была жива. Случись с ней что-то, Кая будет считать себя виноватой перед Ингой. Логики в этом было немного – но когда чувство вины поддавалось логике?

– Брось думать. – В полумраке затухающего огня, в который как раз собирались подбросить дров, она не сразу поняла, что с ней заговорил Пом. – От этого один вред. Будешь мучить себя – много не навоюешь.

Она кивнула. Больше всего ей хотелось ответить: «Я вообще не хочу воевать. Не понимаю, во что превратилась моя жизнь. Куда завела меня дорога… Я только хочу, чтобы Ган и Артем вернулись. Хочу, чтобы никто не пострадал. Хочу быть там, где цветут яблони и пахнет свежим хлебом».

Конечно, ничего из этого она говорить не стала. Пом был прав. Терзания и сомнения никого не делают сильнее. Как и пустые мечты. Она должна взять себя в руки. Чем бы ни закончилась эта история, Кая чувствовала: развязка близка.

«Дедушка, ты этого хотел, когда отправлял нас с Артемом в дорогу?»

Кто-то подбросил огню дров, и тот принял подношение и запылал ярко, освещая напряженные лица людей.

Кая вдруг почувствовала, что ее клонит в сон. Глядя на огонь, она думала, где лучше устроиться на ночлег, когда кто-то вдруг тронул ее плечо.

Перед ней стоял молодой ученый, и вид у него был встревоженный.

– Тебя Павел зовет.

– Что-то случилось?

– Понятия не имею. Знаю только, что это связано с Анле. Он сказал, чтобы ты поторопилась.