В их вторую ночь на станции Пом снова настоял на часовых, и Кая попросила первую смену.

Ей было неспокойно. Ветер выл за окном, как взбесившийся зверь, и Кая поежилась, представив, каково приходится тем, кого застала непогода, и вспомнив их недавнее приключение в снежных норах. Будущее было смутным, но по крайней мере они в тепле. Она протянула руки к огню, наслаждаясь этим.

Перед сном Ворон обозначил наконец свои условия. Чтобы получить от него помощь – провизию, топливо и дирижабль, – завтра они должны были помочь в расчистке ангара с дирижаблями. Ангар заняла нечисть, заселив его так плотно, что группа Ворона не могла ничего поделать с этим которую неделю.

Пять дирижаблей. Большой куш.

Если, конечно, Ворон говорил правду.

Ее спутники, сдвинувшие койки и лавки ближе к очагу, крепко спали. Шоу лежала, закинув руки за голову, и лицо ее было безмятежным, будто ее не одолевали ни сомнения, ни призраки прошлого. Пом спал беспокойно, как большой сторожевой пес, – вполуха, насупив брови и негромко всхрапывая.

Остальные похрапывали, всхлипывали, бормотали. Кая расслышала чье-то тихое «не надо» и «мама». Сколько всего можно сказать о человеке по тому, как он спит. Интересно, как она сама ведет себя во сне? Забывается крепко-накрепко? Или ворочается и шепчет имена – Гана, дедушки, Артема, Марты?..

С тех пор как они покинули Красный город, ей часто снились кошмары – порой она просыпается в холодном поту, с волосами, разметавшимися во все стороны. Хочется верить, что во сне она хотя бы ведет себя тихо. Кае не нравилась мысль о том, что кто-то видел ее напуганной кошмарами. Слабой.

Она давно не спала по-настоящему спокойно и крепко. Как в детстве, когда дедушка защищал ее. Как в Аганском княжестве, в лазарете, когда можно было не думать ни о чем. Как той ночью в доме Гана, когда они вместе уснули у камина. Тогда она проснулась раньше него и не сразу поняла, где находится, – а потом обнаружила, что всю ночь он так крепко сжимал ее руку, что онемели пальцы.

Что ей снилось в ту ночь? Что-то хорошее. Жаль, что она не помнит.

Зато Кая хорошо помнила, что ей приснилось в ту встречу в Красном городе, когда она пошла искать его, наплевав на возможные последствия.

Ей снилось, что они летят. Летят вместе, рука об руку, через черный бездонный космос. Космос – самое холодное место на свете, так рассказывал дедушка, и выжить в нем без специальных костюмов невозможно.

Их космос был другим. Жалко, что она не успела рассказать Гану про тот сон.

Будет ли у нее возможность сделать это когда-нибудь?

Кая моргнула. Кажется, она начала засыпать.

Она прошлась по комнате, разминая шею. У нее не было с собой книг – драгоценные «Алиса» и «Одиссея» остались надежно спрятанными у Тоши в лазарете. Он обещал хранить их, хотя ни одна из историй ему не понравилась. Тоша любил истории попроще – о детективах или рыцарях, но всего пару раз за время их скитаний Кае удавалось найти для него такие.

Итак, книг не было – но они сохранялись у нее в памяти, поэтому Кая начала вспоминать историю Алисы, страницу за страницей. Она знала ее почти наизусть, потому что дедушка читал ее им с Артемом десятки раз. Кая помнила не только историю, но и расположение текста и картинок на страницах, поэтому в нужные моменты иллюстрации вспыхивали у нее в памяти, как в старинном фильме.

Ган рассказывал, что мечтает возродить чудо кинематографа и показывать в Агано фильмы.

Кая поморщилась, как от боли. Сложить вместе все дни, что они провели вместе, все разговоры – получится всего ничего.

Почему тогда он все время приходит в ее мысли? Она как лошадь на привязи: как ни забывай, что привязана, – веревка натянется и заставит вспомнить.

А потом Кая вдруг услышала тихое шебуршание наверху – и мысли о Гане разом исчезли.

Что это могло быть? Крыса? Мыши? Птица, забравшаяся под крышу ангара в поисках укрытия?

Кая не хотела будить Пома понапрасну. Она подошла ближе к углу, от которого шел звук, и увидела, что с потолка сыплется какая-то труха и пыль – сначала тонкой струйкой, а потом целыми кусками.

Кая уже собиралась вернуться к очагу и разбудить кого-нибудь, когда сверху с негромким стуком упал на пол крупный комок бумаги – в бумагу было что-то завернуто, а потом все стихло – и по крыше ангара, укрытой снегом, кто-то прошел – и скользнул вниз.

Кая подошла к комку, посмотрела вверх – в трухе и мусоре, закрывавшем пробоину в крыше, образовалось отверстие, достаточное для того, чтобы невидимый гость мог разглядеть ее и передать записку, – но уж точно недостаточное для того, чтобы выбраться из ангара.

Кая подняла шарик – в бумажку оказался завернут для веса небольшой осколок кирпича.

Она развернула бумажку и прочитала: «Кае. Давали клятву не гаворить, поэтому разведай сома. Ворон – хароший парень, но врет. В дальнем углу за хламом – выход. Иди адна. Пощитай. Не гавори никому и вернись до утра. Зописку сажги. Андрей».

Сон как рукой сняло. Сердце заколотилось, и Кая вздрогнула от громкого щелчка в очаге.

В том, что записку действительно писал Андрей, она не сомневалась. Его безграмотность подделать было невозможно – она запомнилась Кае еще по Зеленому.

Ее точно не мог забросить сюда сам Андрей – он ходил только с тростью и никак не мог забраться на крышу, заваленную снегом и льдом. Скорее всего, записку бросил Макс. Даже если затея пришлась ему не по вкусу, Андрей оставался сыном руководителя.

«Дали клятву не гаворить», «Ворон – хароший парень». Все это было очень похоже на Андрея. Если они с Вороном успели подружиться, Андрей вполне мог дать клятву, которую представления о чести и долге теперь не давали нарушить.

Ворон что-то скрывал – и поэтому не хотел давать Кае увидеться с Андреем и Максом.

«Пощитай». Что именно Андрей предлагал посчитать? Сказать конкретнее – значило нарушить данное Ворону слово?

Кая вздохнула и двинулась к дальнему углу, заставленному поломанной мебелью, стопками грязных щербатых тарелок и прочим хламом. Стараясь действовать как можно тише, она просочилась между несколькими стеллажами, подлезла под большой дубовый стол, укрытый пыльным брезентом, – чихнула и замерла, выжидая, но никто не проснулся.

За хламом действительно обнаружилась дверь, выкрашенная той же облупившейся темно-зеленой краской, что и стена. Кая осторожно потянула ручку на себя – пальцы обожгло холодом, тепло от очага в этот угол почти не доходило, – но дверь не двинулась с места. Казалось, ее не открывали давным-давно…

– Что делаешь? – Она подпрыгнула от неожиданности и зашипела, приложившись локтем о стеллаж.

– Шоу. – Они обе говорили шепотом.

– Что ты затеяла?

Кая вздохнула и протянула ей записку:

– Вот.

Шоу пробежала написанное глазами, нахмурилась:

– Вылезай. Ты что, с ума сошла: только прочитала непонятно что непонятно от кого и уже намылилась куда-то лезть?

Кая послушно выползла из-под стола: знала, что Шоу теперь ни за что не отцепится.

– Это точно от Андрея. Я знаю. Он пишет с ошибками. И почерк похож.

– И что дальше? Мало ли что может скрывать этот Ворон. Может, они людей едят или нечисть разводят, а ты…

– Вряд ли тогда Андрей бы писал, что он «хароший парень», как думаешь?

Некоторое время они препирались тихим шепотом – и этот шепот успокаивал Каю больше любых слов. Шоу явно загорелась идеей разведать что-то самостоятельно. Кая сказала:

– Покарауль, пока я быстро схожу.

Шоу фыркнула:

– Вот еще. Я пойду. А ты сиди тут. Я гораздо лучше умею быть незаметной. А еще, если меня поймают, на твоего Андрея это не укажет. А если поймают тебя – у него будут проблемы.

Это звучало разумно, но уступать совершенно не хотелось.

– Черт, Кая, – прошептала наконец Шоу после еще нескольких минут препирательств, – либо иду я, либо я сейчас разбужу Пома, и мы все вместе решим, что делать.

– Это свинство.

Шоу пожала плечами, белозубо сверкнула улыбкой в полутьме:

– Есть немножко. Но я справлюсь в случае чего, будь уверена. Ты – нет.

От любого другого человека услышать такое было бы оскорбительно.

– Ладно, – прошептала Кая. – Хорошо. Я положу на твою койку больше тряпья на случай, если кто проснется. Но если не вернешься через час, пойду за тобой.

– Только попробуй, – ласково сказала Шоу и, натягивая куртку, скрылась за стеллажом.

И Кая осталась делать то, что хуже всего умела, – ждать. Одно хорошо – это происшествие так взбудоражило ее, что сна больше не было ни в одном глазу.

Она мерила шагами комнату, чутко вслушиваясь в дыхание спящих, пока по ощущениям не прошло по меньшей мере два часа. Шоу не появлялась.

Нужно было что-то делать. Ворон не казался плохим человеком, но он точно что-то скрывал. Что, если Шоу наткнулась на его секрет и Ворон стал защищаться? Что, если кто-то из его людей поймал ее и запер?

Прежняя Кая непременно пошла бы в сторону стеллажей, чтобы выяснить все, но Кая, потерявшая друзей в Красном городе, села на койку и задумалась.

Если Шоу действительно поймали, появление Каи только ухудшит положение дел.

Да и где ее искать? Станция была большой, и Кая не успела достаточно хорошо разглядеть все при дневном свете, чтобы теперь легко ориентироваться в темноте.

Она в сердцах сжала кулаки. Может, веди она себя тише, Шоу не проснулась бы.

Думать об этом точно было поздно. Кая представила, как среагирует Пом, если она разбудит его и расскажет о том, что случилось… И выбрала наименьшее из зол: подождать еще немного.

Всего полчаса – по истечении которых она разбудит Пома или отправится на поиски Шоу. Есть время определиться.

Она подбросила дров в очаг и прилегла на койку, не отрывая взгляда от стеллажей. Кая думала о том, как лучше поступить, глядя на оранжевеющие угли, слушая стук своего сердца, отмеряющего минуты…

Снаружи сильнее разыгралась метель. Пламя в очаге горело ровно, и приятное тепло разливалось по телу, как от горячего питья. Кая считала удары сердца и думала про Шоу, Пома, Ворона… А потом решила, что большого вреда не будет, если всего на минуту дать отдохнуть глазам.

Комната погрузилась во мрак, в котором было тепло и тихо.

На плавящейся границе между явью и сном в сознании Каи снова и снова крутилось «посчитай», и пару раз она была так близка к тому, чтобы понять, что Андрей имел в виду…

Но каждый раз мысль ускользала, как юркая ры бешка в темной воде. Кае удалось поймать ее только утром, когда мысль вспыхнула невыносимо ярко – будто всю ночь, пока она спала, мозг продолжал обдумывать эту загадку.

Она вынырнула из сна и сразу поняла, что именно Андрей предлагал ей посчитать. Догадка превратилась в уверенность, а вслед за тем она с ужасом вспомнила события прошлой ночи.

Она уснула на посту – мало того, уснула, не дождавшись Шоу.

– Проснулась? – Василь, сидевший на койке неподалеку, дружески махнул ей. – Не бойся. Пом не злится. У нас проблемы посерьезнее: твоя подружка ночью сбежала. Никто не знает как.

Пустой желудок как будто скрутило, и Кая нервно сглотнула – во рту стало горько.

– А что люди Ворона сказали?

Василь пожал плечами:

– Ничего. Мы им докладывать не стали.

– Она что… просто исчезла?

Василь понизил голос:

– Может, конечно, они ее поймали, а нам не сказали.

– Господи. Почему вы меня не разбудили? – Кая запнулась. Пом знал, что от подруги Шоу сейчас можно ожидать проблем – лишних, с учетом того, что пошел он, видимо, на встречу с Вороном.

– Ворон запомнил ее. Он задаст вопросы, и тогда…

– Это не наше с тобой дело, девонька. Посиди спокойно, а они…

Кая не слушала. Она вскочила с койки, метнулась к воротам быстрее, чем Василь сумел бы ее остановить, и изо всех сил забарабанила по гулко охающему железу.

– Эй! Эй! Мне нужно к Ворону! Эй! Выпустите меня!

– Что ты творишь, а? Перестань! – Василь ухватил ее за рукав, но было поздно. Лязгнул засов, и высокий человек с распухшим от насморка носом и грозно нахмуренными бровями кивнул ей:

– Ну. Чего тебе?

Кая глубоко вздохнула:

– Отведите меня туда, где Ворон и мои люди… пожалуйста. У меня важная информация для обеих сторон. Вы же… поможете мне?

В порыве безумного вдохновения Кая улыбнулась как можно более беззащитно, приоткрыла губы и захлопала ресницами так, как делала на ее памяти Фатима, когда хотела получить что-то от Влада. Вряд ли в ее исполнении это было убедительно – но чудо произошло.

Стражник внимательнее посмотрел на нее, шмыгнул носом. Морщины у него на лбу разгладились.

– Ладно… Чего ж нет. А чего они тебя сразу с собой не взяли?

– Я проспала.

Тот закатил глаза, усмехнулся:

– Ну и ну.

– Не слушайте ее, – затараторил Василь. – Она наказана. Пом не собирался ее брать. Она должна оставаться здесь, или…

– Хватит, дед. – Кажется, стражник начал раздражаться, и Кае это было на руку. – Меня ваши разборки промеж собой не интересуют. Если у вас трудности с девушкой – не брали бы ее с собой, да и все. А раз взяли – она теперь под защитой Ворона, как и мы все. Раз уж она тут. Такие правила. Ты, если хочешь, оставайся – а девушка пойдет со мной, куда пожелает. – Он подмигнул Кае, и она криво улыбнулась в ответ.

Как бы этот парень не стал потом проблемой. Она никогда не пробовала использовать тот простой факт, что является девушкой, чтобы добиться желаемого, – поэтому прежде не имела дела с последствиями.

К счастью, парень с насморком вел себя галантно. Оставив возмущенного Василя в ангаре, он привел Каю к дому Ворона, всю дорогу ведя с ней светскую беседу о погоде, буранах и странном поведении нечисти и зверей в последние дни. Она слушала вполуха: сложно было всерьез поверить в байки о том, что недавно станцию атаковала огромная стая медведей, про которых прекрасно известно, что медведи, во-первых, зимой спят, а во-вторых – никогда не сбиваются в стаи.

За все время пути им встретилась только пара стражников. Они глазели на Каю с любопытством – а ее провожатый самодовольно улыбался, как будто вел через станцию не гостью, а усмиренного лесного пса.

– Твои люди сейчас там, у Ворона дома. – Стражник кивнул на дом, в котором Кая уже успела побывать. – Здорово, что вы пришли. Надеюсь, Помощник с Вороном до чего-то договорятся.

– Ты знаешь Пома?

– Ну, немного. Он из летунов, а я в охране служил у Сандра. – Он сказал об этом с гордостью, хотя заложенный нос изрядно портил впечатление. – Жаль, что все так вышло… Но, раз вышло, теперь нам хорошо б вместе держаться. – Он запнулся, и Кая поняла: сомневается, не болтает ли лишнего.

Нужно было усыпить его бдительность, и она зачастила не своим, тонким голосом:

– Да, мне тоже так кажется. Хорошо бы нам всем подружиться. К тому же зимой так холодно, так страшно. Я так устала все время бояться, а у вас здесь все выглядят такими… сильными и надежными. – Она бросила взгляд на стражника исподлобья и залилась краской.

Получилось у нее вполне натурально, потому что Кае стало ужасно стыдно за эти фальшивые слова и фальшивый голосок. Но стражник, видимо, подумал, что зардеться ее заставил он сам. Он улыбнулся:

– Здорово, что они взяли тебя с собой. Приятно увидеть новое лицо, да еще и такое хорошенькое.

– Похоже, вы давно не видели новых лиц, если вам так кажется. – Она говорила совершенно искренне, но стражник хихикнул, как будто Кая только что отменно пошутила.

Она хотела задать ему еще несколько вопросов о новых лицах – скорее всего, парень был глуповат и мог о чем-нибудь проговориться… Но они зашли в дом, и, наверное, к лучшему – лишние расспросы могли вызвать подозрения, а Кая и без того была уверена в том, что ее утренняя догадка верна.

– Спасибо, что довели… офицер?..

Парень шмыгнул носом, улыбнулся и сразу стал моложе по меньшей мере лет на пять – теперь он выглядел Каиным ровесником.

– Меня зовут Оникс, кстати.

– Приятно познакомиться. Я – Кая. Я… работала на конюшне.

Он наклонился ниже и заговорщически прошептал:

– На самом деле я не офицер. Но если бы не вся эта заваруха, точно бы им стал.

Кая сделала шажок назад:

– Может, такая возможность еще представится.

– Вы уж постарайтесь, переговорщики. – Теперь он говорил игриво, как со старой знакомой. – Пора бы нам всем вернуться домой.

Для нее Красный город никогда не был домом, но говорить об этом Кая не стала.

Оникс пропустил ее вперед, и она вошла в приемную Ворона.

Все смотрели прямо на нее.

Пом моргнул, но быстро совладал с собой. Ворон смотрел внимательно.

Кае стало не по себе. Она прекрасно знала, что зверь, загнанный в угол, способен на самые отчаянные поступки. И все же произнесла:

– Я хочу кое-что сказать.

Ворон сверкнул в ее сторону черными глазами-озерами, но ничего не ответил. Пом кивнул, как всегда хмуро:

– Так говори, девочка. Да поскорее, потому что времени в обрез. Нужно выдвигаться как можно скорее, если хотим вернуться до темноты… А тут еще этот вздумал говорить загадками.

Кая набрала побольше воздуха в легкие. Сейчас она больше прежнего жалела о том, что не успела застать своих до встречи с Вороном.

– Эта группа совсем не такая большая, как мы думали. Простите, – наверное, глупо было извиняться перед Вороном за то, что она раскрыла его обман, – но это правда. Сегодня ночью я выходила из ангара. Я прошлась по станции… – Она лгала, и это было рискованно, но Кая не хотела подставлять Шоу.

– Кажется, охрану нужно рассчитать, – хмыкнул Ворон. Он вовсе не выглядел напуганным или обескураженным.

«Пощитай».

– Охраны просто недостаточно для защиты такой территории, – сказала Кая. – Но разведчики были уверены, что здесь большая группа. Как вы смогли их обмануть?

Ворон пожал плечами:

– Много огней. Чучела на вышках и у дальней стены. Как видишь, это неплохо работало. – Он сокрушенно вздохнул. – Пока в наши дела не сунули любопытный носик. Как вообще тебе удалось… – Он осекся и хлопнул себя ладонью по лбу. – Ну конечно. Андрей.

– Он пообещал вам ничего не говорить мне, верно? Должно быть, даже поклялся. Я хорошо знаю Андрея. Он бы клятвы не нарушил. Но все равно не хотел, чтобы мы рисковали жизнью ради лжи. Простите его.

Они были безоружны, а у Ворона на поясе Кая заметила пистолет – и все же чувствовала, что драки не будет. Будь Ворон способен убить их, Андрей ни за что не дал бы ему клятвы.

Пом, все это время сидевший молча, раздуваясь, как сова на ветке, наконец заговорил:

– Так, я что-то ничего не понял. Значит, никаких сотен воинов тут нет?

– Увы, девушка права, – Ворон вдруг улыбнулся и расправил плечи, как будто разом сбрасывая тяжкую ношу. – Нет как нет.

– И вы все это время просто дурили разведчикам головы.

– Виновен.

– И собирались подставить нас, чтобы мы сделали за вас грязную работу, так, что ли, выходит?

Ворон промолчал, и Пом глухо взвыл:

– Черт бы тебя подрал! Я же знал, знал, говорил ей, что с тобой нельзя иметь дела.

Не обращая на него внимания, Ворон подмигнул Кае:

– Честно говоря, в глубине души я рассчитывал на что-то подобное. Мне не хотелось обманывать вашу группу. Но если бы вы знали, что здесь всего сорок семь человек…

– Сорок семь! – Пом налился краской так, что Кая испугалась: не хватил бы удар.

– …Вы бы не то что помогать – вы бы, в общем, сюда и не пришли. Мы не могли отбить дирижабли сами – для этого нам пришлось бы рискнуть всем и всеми, а среди нас есть раненые, дети…

– Еще лучше. – Пом сжимал и разжимал огромные кулаки, явно представляя себе, что держит их на Вороновой шее.

– У нас дома тоже есть и дети, и раненые, – сказала Кая. Теперь она обращалась к Пому: – Мне кажется, нет смысла ссориться. Мы уже здесь…

– Нет смысла ссориться? – взревел Пом. – Из-за этого лгуна мы потеряли время. Мы двоих людей потеряли – или ты забыла?!

– Я не забыла, – тихо ответила Кая, – но мы шли сюда не ради него, а ради себя. Помнишь, что сказала капитан Стерх? Нам нужны дирижабли. Нужны припасы. Нужны люди…

– У него нет никаких людей! Ты сама это только что сказала, и мерзавец признался, что это так!

Все это время Ворон молчал с видом сосредоточенным и задумчивым и не смотрел ни на кого из них. Он вовсе не выглядел виноватым. Как бы дедушка поступил на ее месте?

Он не стал бы сердиться и кричать, как Пом. Он всегда учил ее: говори тише, если хочешь, чтобы люди тебя услышали. Не злись – от злости никогда не бывает проку. Думай, как извлечь выгоду из ситуации. Хорошо, когда все пошло не по плану, – неожиданность дает преимущества тому, кто первый ей воспользуется.

– У них все еще есть дирижабли и еда. Эти люди всех обманывали – потому что иначе им было не уцелеть. Север бы напал на них, или Сокол – или кто-то другой, если бы все знали, сколько их на самом деле.

– И что – пожалеть их, что ли? – буркнул Пом.

Это была победа. Маленькая – но победа. Пом спрашивал ее мнения – и стоило хорошо подумать, что именно ответить.

– Я предлагаю объединиться.

Пом, кажется, временно утратил дар речи от возмущения – и это было ей на руку.

– Если про нечисть в ангаре все правда, вместе мы сможем справиться. На станции полно места и еды. Когда мы очистим ангар, можно будет починить дирижабли. Ворон, скажите… про них вы говорили правду? Их там действительно пять?

Ворон кивнул:

– Да. Сомневаюсь, что все удастся привести в порядок. Но за два я ручаюсь. Еще один – может быть, особенно если вы принесете кое-что от «Герберта».

Пом ощетинился как еж:

– Никогда она не согласится разобрать «Герберта» ради…

– Но тогда у нас будет три дирижабля, – сказала Кая. – Три! Мы оставим их чинить те, что есть. Вернемся домой. Приведем людей. Будет трудно, но люди справятся, если будут знать, что здесь их ждут еда и кров. Тут надежные стены – можно оставить тех, кто не сможет сражаться, когда придет время идти на Красный город.

– Пока мы будем ходить туда-сюда, этот ловкач улетит на своих дирижаблях, и поминай как звали, – мрачно сказал Пом так, словно Ворона не было в комнате. – Ему нельзя доверять.

– Ну, пожалуй, я действительно не заслужил вашего доверия. – Ворон пожал плечами. – Но согласись, Помощник, у меня тоже не было причин вам доверять. Мне надо защищать своих людей. Юная Кая все очень славно придумала – тебе бы, кстати, у нее поучиться, у этой девочки. Но с чего она решила, – он дружелюбно кивнул Кае, – что мы в вас нуждаемся? Да, я надеялся, что вы поможете нам разобраться с ангаром. Я бы честно заплатил вам – дал бы столько еды, сколько вы сумели бы унести. Клянусь. Людей бы вы не получили – но если вы слушали меня внимательно, то наверняка заметили: я их и не обещал.

Дверь у него за спиной тихонько скрипнула, как от сквозняка.

– Какая же ты сволочь, – с чувством сообщил Пом, опуская голову на грудь.

Он вдруг разом обмяк, как будто его покинули силы. Кая поняла: бедняга не привык принимать самостоятельные решения и заниматься тонкой дипломатией. Капитан Стерх дала ему приказ – и он шел сюда, готовый сделать все, чтобы его выполнить. Теперь, когда ничего из того, чего он ожидал, не сбылось, Пом растерялся – и думал только о том, как вернется к капитану ни с чем.

– Если мы уйдем, что вы будете делать? – спросила Кая, и Ворон улыбнулся:

– А зачем нам что-то делать? До сих пор сидеть на месте было для нас лучшим решением. А потом… кто знает. Мы подождем.

Кая кивнула:

– Я помню, что вы сказали. Сокол падет рано или поздно… Но знаете что? В Красный город попадут те, кто пойдет с нами. Хотите ждать здесь весны? Ждите. Но мы не забудем, что вы отказали в помощи. И когда мы возьмем Красный город – ищите себе другое место. Потому что он будет принадлежать нам!

Кажется, ее занесло – Кая осеклась, но было поздно. Пом сидел, вытаращив глаза и, кажется, забыв о своей злости на Ворона и тяжких раздумьях о капитане Стерх. Ворон слушал ее речь молча, и только его брови ползли и ползли вверх, пока последние слова Каи не повисли между ними в воздухе.

И тогда, дождавшись, пока они растают, Ворон сделал то, чего она ожидала меньше всего, – он засмеялся.

По крайней мере не бросился на них с оружием в руках, но на всякий случай Кая поискала взглядом что-то, чем можно защититься.

– Смешно тебе? – буркнул Пом. – Да я сейчас…

– Ну и ну. – Дверь за спиной Ворона скрипнула, а затем бесшумно отворилась. Кая вскинула голову и вытаращила глаза.

На пороге, позевывая, стояла Шоу – в незнакомом черном свитере с чужого плеча. Темные косички были растрепаны, и вообще выглядела она так, словно только встала с постели.

– Да ты, выходит, обманщик? – Она с любопытством смотрела на Ворона, и тот, отвернувшись от Каи и Пома, пожал плечами:

– Ты все слышала.

– До чего неловко. – Если Шоу и вправду было хоть немного неловко, Кая поучилась бы у нее невозмутимости.

Пройдя мимо ошалевшего Пома, снова начавшего опасно краснеть, Шоу села на стол Ворона и подтянула к себе его трубочку и кисет с табаком. Затем подмигнула Кае:

– Привет.

– Ты…

– Он мне все рассказал.

– Что? – Пом поднялся с места, с грохотом отодвигая стул. – Это что же… измена?!

Ворон поморщился:

– Не надо обвинять даму раньше времени.

Шоу кивнула Кае:

– Прости, что не вернулась. Увидела чучела, посчитала людей. Пришла к тем же выводам, что и ты. Просто, когда собиралась вернуться…

– Она наткнулась на меня, – подхватил Ворон, улыбаясь мечтательно, как человек, пересказывающий детям историю трогательного знакомства с их матерью. – И мы… решили все обсудить.

– Да уж, вы, вижу, все обсудили. – Пом рывком поднялся со стула – доски пола жалобно застонали. – Все, хватит с меня этих…

– Да брось, помощник. – Ворон примирительно улыбнулся. – Поверь, я собирался все рассказать тебе за миг до того, как сюда ворвалась девочка. – Он кивнул Кае. – Она разоблачила меня быстрее, чем я сам успел себя разоблачить.

– С чего мне тебе верить, ты, мелкий, пронырливый…

Ворон развел руками:

– Я растерялся. Мы с тобой всегда друг друга недолюбливали. Мне не были точно известны ваши намерения. Но теперь… – он бросил быстрый взгляд на Шоу, нашедшей на столе огниво, – я согласен принять ваше предложение.

Шоу приподняла брови:

– Я думала, ты хотел извиниться, выдать нам припасов и отпустить восвояси.

– Я передумал.

– Когда это?

– А вот прямо сейчас. – Ворон беззаботно встряхнул головой. – Мне понравился энтузиазм в словах этой девочки. «Когда мы возьмем Красный город»… – Он мечтательно улыбнулся. – Чем черт не шутит.

Кая нерешительно перебегала взглядом с Шоу на Пома, с Пома на Ворона и обратно.

– Тогда, значит, дирижабли…

– Ваши. Если вы поможете их достать. И станция тоже ваша… – Ворон перевел взгляд на Пома. – Знаешь, посмотрел всего денек на родное лицо, а уже понял: не смогу спокойно спать, зная, что вам нелегко приходится.

Пом рванулся вперед, оттеснил Каю плечом и ухватил Ворона за воротник:

– Чего ж ты тогда дурака валял, а? Дурака ты зачем валял, я тебя спрашиваю?

– Извини, – придушенным голосом прохрипел Ворон, – не мог удержаться, когда увидел, как ты…

– Ну хватит. – Шоу соскользнула со стола и встала рядом с Помом. – Пусти его. Ты же слышал – он даст то, за чем мы пришли.

Несколько мгновений Пом явно боролся с собой, и Шоу добавила:

– Ведь капитан Стерх ждет. Она будет недовольна, если мы вернемся ни с чем.

Пом вздохнул и с явным сожалением отпустил Ворона.

– Хорошо, – прохрипел он. – Пусть так. Я ничего не понял, но… Одно тебе скажу, ты, выкручиватель… мне проблемы не нужны. Не нужны, ясно? Если еще раз обманешь…

Что случится, если Ворон еще раз обманет, Пом, видимо, не решил – или, напротив, придумал такую страшную кару, что не захотел озвучивать.

– Я скажу людям как есть, – добавил он, хмурясь. – И чтобы собирались, как порешили. Но пойдем мы теперь все вместе. И наши, и ваши.

Ворон кивнул:

– Да, мы пойдем вместе. И дальше – тоже.

Но смотрел он вовсе не на Пома или Каю. Шоу хмыкнула и улыбнулась.