Кая проснулась от легкого звона и не сразу поняла, где находится. Но тут же почувствовала самое важное: тепло. От печки, к которой вчера она как можно ближе подвинула койку, шел жар. Видимо, дежурные по очереди подкидывали в нее дров. Кая не помнила, чтобы ее будили… Хотя вчера она так устала, что не слишком удивилась бы, узнав, что успела отдежурить, толком не приходя в себя.

Кая снова слышала звон, который ее разбудил: остальные уже успели встать, оделись и теперь сидели за столом, усиленно работая ложками. Шоу, по-утреннему растрепанная, махнула ей рукой:

– Доброе утро. Завтрак принесли.

– А потом нас Ворон к себе вызывает, – сказал Кречет и улыбнулся.

Они с Ясенем выглядели куда лучше, чем вчера, после того как, возможно, впервые видели так близко гибель людей.

Пом с силой стукнул ложкой по столу:

– Вызывает! – буркнул он. – Вызывает…

Василь усмехнулся в усы. Шоу хихикнула:

– Пом, правда, почему он вас так бесит? Со вчерашнего вечера еще…

– Говорить не о чем. – Помощник Стерх хмуро уставился в миску, как будто надеялся, что каша даст ему ответы на все вопросы.

– Это дела сердечные, – очень громким шепотом сказал Василь, вызвав краткий приступ всеобщего веселья, продлившийся, впрочем, только до тех пор, пока Пом снова со злостью не хлопнул по столу ложкой.

– Что бы это ни были за дела, – пробасил он зловеще, – сейчас Ворон – не наш друг. Держите языки за зубами. Или проблемы будут у вас. Со мной.

Завтракали в молчании. Кая выскользнула из-под одеяла. Очень хотелось умыться – но нужник, до которого она дошла, оказался просто глубокой дырой в полу, закрытой темной шторкой, а никакой воды рядом не было. Поэтому она ополоснула лицо, рот и руки из фляги над земляным полом. Пригладила волосы, натянула коричневый свитер, высохший и теплый – теплый, теплый! – и села за стол между Шоу и Кречетом.

Шоу подвинула к ней чашку и миску.

Кая жадно съела кашу, жидковатую, но горячую – к тому же в ней попадались орехи, – и выпила две чашки остывшего травяного настоя, пахнущего хвоей и медом. И вполовину не так вкусно, как вчера, но она давно уже не ела досыта и теперь сидела, уронив голову на руки, вполуха слушала возобновившийся негромкий разговор и бездумно наслаждалась теплом и сытостью.

Ворон обосновался в небольшом двухэтажном домике в центре станции. Их провели по длинному коридору – Пома, Шоу и Каю, Кречета и еще троих. Остальные остались в бараке, и Кая им отчасти завидовала.

Кабинет Ворона был большим, и свет лился в него сквозь нетронутые стеклянные окна. Когда-то здесь, очевидно, жили представители администрации, и часть прежней обстановки сохранилась: столы, обитые потертым зеленым бархатом, дубовые стенные шкафы, серые железные сейфы с кодовыми замками, тяжелые бронзовые лампы – уже пятьдесят лет они не включались, но выглядели красивыми и опасными.

Сам Ворон сидел за длинным столом, рассчитанным по меньшей мере на десять человек, закинув на него ноги в высоких сапогах. Черная шуба висела на спинке соседнего стула, распластав рукава по столу. Рядом с ней валялся летный шлем – такой Кая видела у летунов в Красном городе. Тяжелая старинная ваза, судя по всему, служила пепельницей. Справа от пепельницы стояли на квадратной деревянной доске, расчерченной черными и белыми квадратами, искусно сделанные фигурки из дерева.

– Рад вас видеть, очень рад! – сказал Ворон, убирая ноги со стола. Кае показалось, что на Шоу он смотрел дольше других, а в лицо Пома взглянул как-то насмешливо. – Садитесь, и поговорим.

Все заняли места за столом, причем Пом сел прямо напротив Ворона, а Кая – неподалеку от него.

– Вы привели с собой девушку из Зеленого, – сказал Ворон. – Этому есть причина, не так ли?

Пом кивнул Кае, и она ответила:

– Раз вы знаете меня, то знаете и Андрея с Максом. Я хочу с ними поговорить… если можно.

Ворон приподнял брови и едва заметно улыбнулся: – Так прямо говоришь об этом?

– Раз они рассказали вам про меня, они вам доверяют. Раз они доверяют вам, думаю, и я могу… – Кая поймала свирепый взгляд Пома и добавила: – Хотя бы отчасти.

Ворон одобрительно кивнул: – Честность мне нравится. Ты поговоришь с ними – да и кто я, чтобы это запрещать?

Кая вздохнула с облегчением – по крайней мере, теперь она точно знала, что Андрей и Макс живы. Ей не хотелось думать о том, что за время, что они не виделись, с ними могло что-то случиться, но происшедшее по пути на станцию в очередной раз напомнило ей о том, какой хрупкой может быть жизнь.

– Спасибо.

– Не за что, не за чт., – Ворон внимательно наблюдал за ней, положив подбородок на скрещенные пальцы. – Видимо, поэтому они и включили тебя в группу, не так ли? На случай, если мнение этих ребят имеет здесь вес… Ты должна попытаться убедить их, чтобы они убедили меня, не так ли?

Кая молчала. Краем глаза она видела, как лицо Пома медленно меняет цвет на свекольный. Он явно готов был взорваться, но Ворон снова заговорил, улыбаясь:

– Я не имел в виду ничего плохого, правда. Вы как-то напряглись. Мнение Андрея действительно имеет здесь вес. Он умный и хороший парень – и многое делает для нашего молодого, но уже очень сплоченного сообщества. Поэтому, если ты… прости, как тебя зовут?..

– Кая.

– Точно, спасибо… Так вот, если ты, Кая, убедишь его, это – возможно – повлияет на мое решение. –

Он пожал плечами в ответ на ее недоуменный взгляд:

– Что плохого в том, чтобы говорить откровенно, если нет особой нужды хитрить? От этого нам всем будет только проще. Итак, друзья… Что вы хотите нам предложить?

Пом откашлялся, и Кая подумала, что, знай капитан Стерх, какие эмоции вызывает у него Ворон, она бы вряд ли поставила его во главе группы.

– Что ж… Ты, Ворон, должен знать, что история у нас сейчас складывается такая: кроме тех, которые в Красном засели, у нас три большие группы получилось… Которые у города остались, я хочу сказать. Ну еще мелочь всякая, но их в расклад не берем.

– Это соотносится с тем, что нам известно, – кивнул Ворон, – о вашей группе мы знаем от Севера.

– Вот оно как, – протянул Пом. – Стало быть, с Севером вы уже поболтать успели.

Ворон кивнул, выбрал одну из деревянных фигурок и принялся крутить ее в длинных нервных пальцах.

– Да, успели. И, предвосхищая ваш следующий вопрос… мы пока не дали ему ответа. Север – чужак. Никто здесь его не знает. И, между нами… – Ворон слегка понизил голос, как будто их и вправду подслушивали, – меня смущает то, как быстро он умудрился втереться в доверие к половине Красного города… если, конечно, то, что он говорил про численность своей группы, хотя бы наполовину правда.

– Скорее всего, правда, – неохотно вставил Пом.

– Тем более. Про Сокол, Стерх и меня все понятно, – Ворон довольно улыбнулся и постучал деревянной фигуркой по столу, а потом переставил ее на одну из клеток. – Каждый из нас обладал влиянием на людей и до того, как началась вся эта заваруха. Не будь это так, Сандр не отправил бы куда подальше Стерх и меня, как только представился повод. Будь он поумнее – он, между нами, всегда себя переоценивал, – сослал бы нас и на время своего великого приема. Он бы и Сокол отослал… если бы она не нашла к нему подход. – Ворон снова улыбнулся и добавил на доску еще пару фигур.

– Обойдись без всех этих сплетен хотя бы сейчас, – с отвращением процедил Пом. – Ты знаешь, зачем мы пришли, так чего ходить вокруг да около? Хочешь вернуться в Красный город или нет?

– Это и есть твой вопрос? – быстро сказал Ворон, наклоняясь вперед и впиваясь в помощника взглядом. – Хочу ли я вернуться? С вашей помощью, не так ли? Объединившись?

– Да, это и есть мой вопрос, – буркнул Пом. – Будь моя воля… и если бы мы сами могли справиться… но я здесь не от себя толкую. А от нее. И от всех.

Ворон качнулся на стуле вперед:

– Может, и хочу. – И отклонился: – А может, и нет. Вопрос не такой простой, хотя я думал над ним всю ночь напролет.

Пом закатил глаза:

– Ну, у нас нет времени ждать, пока ты что-то надумаешь. Наши разведчики говорят, что Сокол почти разобралась с бунтами внутри города. А значит, скоро и до нас доберется. Мы для нее сейчас эта… внешняя угроза.

Ворон медленно кивнул:

– Мария всегда была нервной и подозрительной. Даже при Сандре… А теперь и вовсе с катушек слетела. Это факт.

– В кои-то веки разумные слова, – буркнул Пом. – Война будет рано или поздно. Но если будем порознь с ней цапаться – все проиграем.

– Кто знает, – заметил Ворон, задумчиво переставляя фигурки. – Пока белые отвлекают черных, на доске может появиться третий цвет. И кто тогда окажется в выигрыше? Кроме того, наша бедная королева, оставшаяся без короля, допускает ошибки одну за другой. Быть может, для того, чтобы сбить ее с доски, не нужно идти в атаку. А достаточно просто подождать?

– Я сюда не загадки пришел отгадывать. Мы людей по дороге потеряли. Так что отвечай на вопрос, или…

– Ох, Пом, – Ворон ничуть не разозлился, только покачал головой, – не стоит выходить из себя. Стерх бы это вовсе не понравилось.

– Когда я смогу поговорить с Андреем и Максом? – Должно быть, перебивать не следовало, но Кае хотелось прекратить их перепалку.

– В свое время. – Ворон соединил вместе кончики длинных тонких пальцев. – Сейчас они делают для меня кое-какую работу. Думаю, они будут заняты… дай-ка мне подумать… до завтрашнего вечера.

– Да завтрашнего вечера? Они что, не здесь?

– Ну, технически они на станции, но…

– Не дури нам головы. – Пом тяжело облокотился на стол. – Где эти ребята? Что ты с ними сделал?

Ворон закатил глаза:

– Мы никак не можем обойтись без этих попыток устроить драму, да? Ничего я с ними не делал, Пом. Клянусь красавицей Татьяной! Они в полном порядке. Девушка поговорит с ними… но позже. Завтра вечером. Даю слово.

– Ладно, – неохотно буркнул Пом.

– Ладно? – повторила Кая недоуменно. – Это просто слова. Почему я не могу увидеть их сейчас?

– «Красавица Татьяна» – его дирижабль, – пояснил Пом, понизив голос. – Ни один летун не стал бы так клясться, если бы врал. Так-то. Поняла?

Кая поняла только, что, видимо, все в Красном городе были не в своем уме, но благоразумно промолчала. Переговоры – не лучшее место и время для разборок внутри группы.

– Раз так, конечно.

Шоу тихо фыркнула, и Ворон бросил в ее сторону быстрый взгляд. Кае показалось, что его глаза смеются.

– Вернемся к делу. – Ворон кашлянул и щелкнул ногтями по краю доски. – Мы заметили, что на нас надвигается буран. Снова. Что за сумасшедшая зима?.. Впрочем, неважно. Сегодня вы точно не вернетесь домой… Поэтому я предлагаю вот что. Будьте моими гостями. Отдохните. Поешьте. Хорошенько выспитесь в тепле. Сегодня мы собирались устроить банный день – здесь отличная баня. Сходите и попарьтесь. Мы выделим время только для вас – никто не помешает. Короче, порадуйтесь жизни. Здесь вам ничто не грозит. Станцию надежно охраняют. Завтра утром я озвучу свои условия…

– Условия? – переспросил Пом сдавленным шепотом – он снова раскраснелся, как будто за горло его схватила невидимая рука.

Ворон пожал плечами:

– Ты же не думал, что получишь что-то просто так? Дружба дружбой, но время сейчас такое… каждый сам за себя.

– Мы как раз пытаемся…

– И очень может быть, что у вас все получится! – Ворон обезоруживающе улыбнулся. – Серьезно. Я полон надежд на плодотворное сотрудничество! Но… услуга за услугу. Еда, баня, приятная компания…

– Засунь все это себе в… – посоветовал Пом. – Мы здесь не за этим, и у нас нет на это времени.

Ворон, кажется, ничуть не обиделся.

– Как я уже говорил, идти обратно по такой погодке вы все равно не сможете. Так почему не отдохнуть немного? А после я расскажу о дельце, с которым вы могли бы нам помочь.

– Что за дельце? – быстро спросила Шоу, опережая Пома, раздувавшегося от злости как жаба. – Что мы должны сделать?

– Завтра, завтра! – Ворон поднялся со стула. – Мне нужно еще чуть-чуть поразмыслить. Обещаю рассказать все утром. Ни о чем невыполнимом я не попрошу. И, даже если откажетесь, обещаю дать вам с собой консервов… столько, сколько нужно, чтобы угостить славным ужином всех, кто ждет от вас вестей. В качестве жеста доброй воли.

Пом сопел, но молча, и Ворон улыбнулся.

– Вот и славно. Мы отлично проведем время – и к черту буран, Сокол и Красный город. Вам всем не помешает немного выдохнуть. С чего начнем?.. Знаю, с бани! От вас, простите, слегка попахивает. Я уже велел затопить, и все должно быть готово. Дамы вперед! А потом – угощу всех отменным обедом. Кто-нибудь играет в шахматы?

Над столом повисла тишина. Теперь Кая вспомнила, что именно так называлась черно-белая игра с расставленными деревяшками. Дедушка как-то рассказывал про нее и говорил, что, чтобы хорошо играть, нужно уметь думать и быть очень терпеливым. После такой характеристики ее игра, признаться, совсем не заинтересовала, а вот Артем с интересом освоил правила и даже какое-то время играл с дедушкой на самодельном поле, нарисованном на листе, фишками с буквами, обозначающими фигуры. Их жалкая самоделка совсем не походила на изящную игрушку Ворона – вот почему Кая не сразу сообразила, что это такое.

Теперь она пожалела, что тогда не проявила к шахматам особого интереса, – уж очень напряженно Ворон ждал ответа на свой вопрос.

– Я играю, – сказала вдруг Шоу, и Ворон восхищенно всплеснул руками.

– Это дар небес! Я так давно ни с кем новым не играл. Тогда – мы договорились?

Шоу кивнула и улыбнулась. Пом кипел от злости, но промолчал. Его свирепое лицо не оставляло сомнений на предмет того, какой результат переговоров устроил бы его самого – пусть даже это стоило бы им поражения в войне.

Кая тоже молчала. Меньше всего ей хотелось терять лишний день, но, в конце концов, деваться им все равно было некуда. Мысли о бане, в которой она не была, кажется, целую вечность, окончательно лишили ее воли к сопротивлению.

– Вот и прекрасно! – сказал Ворон. – Тогда идем!

Кая послушно последовала за остальными. Они с Шоу выходили из комнаты последними, и Кая бро сила взгляд на шахматную доску. На ней стояли рядом две большие черные фигуры – длинная и изящная и пузатенькая и коренастая в окружении нескольких мелких. Перед ними стояли белые. Черных было больше.