– Зря мы вообще пришли сюда, – прошипела Дайна, нервно притопывая. Пустой взгляд незрячей сестры явно действовал ей на нервы.

Сестра отвела их в дом с алыми стенами неподалеку от дерева-храма и поставила перед ними кув шины с водой, свежеиспеченный хлеб и белый ноздреватый сыр, красные кислые плоды, с виду напоминавшие шиповник, а на вкус – малину, и крохотные черные ягоды, похожие на бисер.

Артем ел с аппетитом, не посещавшим его с тех пор, как он оказался на этой стороне. Дайна к еде не притронулась.

– Ты бы поела. – Он придвинул к ней тарелку с ломтями хлеба. – Правда очень вкусно.

– Не буду я здесь ничего есть. Она не говорила тебе, когда собирается вернуть твоего брата?

– Нет.

Дайна застучала ногтями по столу. Это действовало на нервы – но Артем молчал, а незрячая сестра оставалась безразлична ко всему. Темные глаза без белков не были слепы – но, казалось, их взгляд был устремлен внутрь, словно ничто постороннее не могло ее отвлечь. Артем вдруг подумал: что, если незрячие сестры, жрицы Тофф, находятся в том месте, где полно звезд, постоянно? Что, если они пребывают в двух пространствах одновременно?

Если так – отчасти он им завидовал. Наваждение того места до сих пор не покидало его. Артем все еще чувствовал тонкий запах цветов и костра, слышал перезвон жемчуга и стекла, видел неземное сияние, за которым лица богини было не различить.

Он вспомнил о Тени, его когтистых лапах, черном зияющем провале вместо глаз, пасти, полной острых, как ножи, зубов, темных перьях и чешуе, гибком теле, исчезающем в одном месте и тут же появляющемся в другом… И порадовался, что не увидел лица Тофф. Если оно вообще у нее было.

Артем помотал головой, силясь прогнать ее нежный голос, чье эхо все еще звенело в нем. Какой бы ни была она, каким бы ни был Аждая – все это не имеет к нему отношения. Он должен вернуться домой – именно это, а не роль в чужой истории по-настоящему важно.

И все же Артем не мог не думать о рассказе богини Тофф, о Сандре, о том, участником чего ему предстояло стать. От этих мыслей захватывало дух. Пусть не так, как ему мечталось, однако теперь он действительно получил шанс изменить будущее мира… Даже двух миров, если быть точным. И хотя пока он блуждал во мгле и чувствовал себя пешкой, где-то глубоко в подсознании рождались и роились, как пчелы, готовые покинуть улей, мысли.

Ощущение, что Тофф что-то недоговаривала – или упускала, – не покидало его с момента, как начал таять запах цветов, уступая место ставшим привычными городским запахам.

Ему не хотелось верить в то, что нежный голос мог лгать, но отрицать такую возможность было бы глупо. Богиня Тофф, как и Дайна, твердили, что единственный его шанс на возвращение домой – долина Литта, место, где собирались боги… Но после дружбы с Сандром Артем прекрасно понимал, как опрометчиво доверяться слепо. Его возвращение домой не было важно ни для Дайны, ни для Тофф. Дайну, кажется, вообще ничего, кроме Тени, не волновало. Артем не сомневался: она бы без колебаний пожертвовала целым миром, если бы это сулило возвращение ее бога.

Богиня Тофф хотела разделить и спасти оба мира – но и Сандр говорил, что хочет помочь. Для Тофф благополучие собственного мира явно важнее всего на свете – что, если миром Артема придется пожертвовать? Что, если граница будет закрыта – а они с Ганом так и не смогут вернуться?

Артем помассировал виски, устало прикрыл глаза.

– Нам надо подумать о том, как дойти до озера Карок. Богиня Тофф сказала…

– Арте, – обычно, злясь, Дайна начинала шипеть, как кошка, – она нам не друг. Я говорила тебе. Я ее не слушала – и тебе говорила не…

– Но она сказала, что Аждая там.

Она замолчала, только ноздри широко раздувались и пальцы нервно барабанили по столу.

– Вот как.

– Да. Я уже пытался сказать, но ты не хотела слушать.

– И что еще она сказала?

– Ты была права. Нам действительно нужно попасть в долину Литта – и нам, и Аждая. Но сейчас его там нет. Он на озере Карок. И она сказала, что отправит с нами кого-то для безопасности и что…

– Слушай, ты ведь чужак. – Дайна говорила с плохо сдерживаемым раздражением, и ее пальцы все быстрее бегали по столу. – Ты ничего здесь не знаешь. Не знаешь, кому стоит доверять, а кому нет. Озеро Карок – ничейная земля. Там может быть опасно. Что, если она заманивает нас в ловушку, если…

– Это какой-то бред. – То ли Артем слишком устал, то ли встреча с богиней вдохнула в него смелость. – Зачем ей заманивать нас в ловушку? Здесь кругом ее люди…

Незрячая сестра у двери молчала и даже не шевелилась, как будто их разговор ее не касался.

– Если бы она хотела нам навредить, могла бы это сделать, как только мы сюда явились.

– Но если она хочет, чтобы мы пошли туда и…

– Она могла бы приказать своим людям взять нас в плен и притащить силком.

– Ей может быть нужно, чтобы мы пошли туда добровольно! – Дайна продолжала спорить, но уверенности в ее голосе явно поубавилось.

Она бросила взгляд на незрячую сестру – и впервые Артем увидел в этом взгляде нечто похожее на испуг. Помедлив, он произнес:

– Я не хочу идти дальше без тебя. – По тому, как вскинулась ее белоснежная голова, Артем понял, что угадал. – Я тебе доверяю. – Это не было правдой, но он постарался сделать так, чтобы голос звучал искренне. – Пойдем вместе. Мы найдем его у озера Карок… Обещаю. Я чувствую, что она говорила правду. – Во всяком случае в том, что касалось озера Карок, но об этом он говорить не стал.

Некоторое время Дайна молчала, и теперь ее пальцы неподвижно лежали на столе.

– Хорошо, – наконец выдавила она, – ты победил. Пойдем к озеру Карок. Но мы будем осторожны. И если ничего не найдем, сразу пойдем в Литта. И у меня есть еще одно условие…

– Идет, – быстро согласился он, боясь, что она передумает. – А они далеко друг от друга? И что за условие?

Дайна разложила на столе несколько ягод, игнорируя последний вопрос:

– Вот, гляди. Это – мы. Это – долина Литта. А здесь – Карок. Они в дне пути друг от друга, но, чтобы попасть в Карок, нам придется сделать небольшой крюк. Тракт отсюда доведет нас до места – через равнины и Лес Огней, потом – Сонный лес, мертвый город Диара, снова лес, лес… А за ним, в низине, левее, – озеро Карок и долина Карок. Чтобы попасть в Литта, нужно забирать направо.

– Понятно. А сколько идти отсюда до озера?

Дайна сощурилась, уставилась в потолок, высчитывая.

– Думаю… Ну да, нашим ходом не больше двенадцати недель.

– Двенадцать недель?! – На этот раз незрячая сестра пошевелилась; он услышал глубокий вздох и понизил голос: – Это же три месяца…

– Ну да, около того. Если, конечно, в пути не случится слишком много неприятностей. На обычное число неприятностей я заложила пару недель.

– Неприятностей?

Дайна закатила глаза:

– Нападения. Поскоэли. Дикари – люди и не люди. Огнепады. Землетрясения. Продолжать?

Артем молчал. Двенадцать недель. Почти три месяца – а сколько уже он провел здесь? Он сбился со счета в пути от Ардженьо до города Тофф. Все здесь было для него так ново, что и время ощущалось совсем не так, как дома, – а дни между тем летели птицами, не задевая его даже дуновением ветерка.

Три месяца – если они вообще доберутся туда. И если доберутся, что потом?

Артем подумал о Кае. Что она делает прямо сейчас, в эту минуту? Он не верил в то, что она может быть мертва, несмотря на хаос, наверняка охвативший Красный город после исчезновения Сандра.

Думает ли она о нем – или о Гане? Притупится ли боль утраты через двенадцать недель?

Вдруг впервые ему в голову пришла мысль о том, что будет, если он сможет вернуться обратно, а Ган – почему-то – нет. Артем с отвращением и страхом отбросил ее, скользкую, гадкую, как жаба.

– Ты уснул? – Дайна щелкнула пальцами у него перед носом.

– Извини. Я просто думаю о том, что она сказала. Про Аждая… Ведь он не будет там вечно? Она сказала что-то вроде того, что мы окажемся в том месте одновременно с ним. Может, сейчас его еще там нет?

– Ах, ты все же решил подумать. Чудесно. Ну, будем надеяться, что богиня знала, что посоветовать. Вряд ли она не была в курсе того, что у нас с тобой крыльев нет. – Она продолжила без малейшего перехода, словно встряхивая его за грудки, – но на этот раз ее голос звучал у него в голове, как прежде голоса Тени и лесного пса.

«Мое условие… при первой же возможности мы избавимся от этих».

Она кивнула на незрячую сестру и ухмыльнулась при взгляде на его побледневшее лицо.

«Да не хочу я никого убивать. Но когда мы сможем оторваться от них или уйти – мы это сделаем. Я не доверяю посвященным Тофф. И не собираюсь иметь дело ни с кем из них».

Артем не успел ответить – потому что в этот самый миг в дверях появился Ган.

Он все еще двигался не слишком уверенно, и его пошатывало – на пороге он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Лицо его было бледным, и на лбу выступили крупные капли пота. Он был гладко выбрит – хотя, когда они входили в город, успел сильно обрасти. Одет он был в длинную белую рубаху и такие же штаны, запылившиеся понизу. Его волосы, еще недавно грязные и слипшиеся в неопрятные сосульки, были теперь чистыми – кто-то заплел их в замысловатую черную косу. На шее висели длинные бусы из красных высохших ягод, между которыми Артем заметил прозрачный маленький камень, очень похожий на тот, что ему самому дала проглотить богиня.

Над бусами виднелся глиняный Каин волчок – единственное, что принадлежало князю до этого преображения. В вырезе рубашки можно было разглядеть тонкие оранжевые узоры в виде листьев и цветов, нанесенные на кожу с большим мастерством, но уже начинавшие осыпаться. Видимо, их рисовали чем-то вроде легкой пыльцы. Рисунок на правой руке, который Артем не сразу заметил, выглядел более долговечным – круглое алое солнышко с лучами, извивающимися как щупальца. При взгляде на рисунок Дайна взвизгнула, как лисица, и тут же умолкла.

Взгляд зеленых глаз Гана никак не мог задержаться на ком-то из них и болезненно метался по комнате, а потом замер. Князь смотрел на Артема, и тот поднялся со стула и сделал шаг вперед:

– Давай. Тебе нужно присесть.

Ган послушно подошел к стулу и упал на него, потер лоб.

– Голова просто раскалывается.

Артем судорожно выдохнул через плотно сжатые зубы. Он и сам не ожидал, что исцеление Гана отзовется в нем такой волной облегчения. Он больше не был один.

– Он – человек Тофф, – прошептала Дайна, разглядывая Гана расширившимися глазами, на дне которых плескались ярость и страх. – Ты видишь, Арте? Он принадлежит Тофф. Я же говорила, чем все это обернется. Он будет шпионить для нее! Он не может искать Аждая вместе с нами!.. Он молчит! Потому что ему нечего сказать. Или потому что…

– От тебя голова болит еще сильнее, – пробормотал Ган, не глядя на Дайну.

Теперь и на Артема он не смотрел – разглядывал незрячую сестру, все еще стоящую в дверях, стены домика, разрисованные узорами, алый рисунок на собственной руке.

– А как ты… в остальном? – Артем сам не знал, что хотел услышать.

Ган вскинул голову и наконец посмотрел Артему в лицо – осмысленно, но в его взгляде как будто поселилась какая-то новая отрешенность.

– Я хочу поговорить с тобой наедине. – В этой бескомпромиссной формулировке был прежний князь Агано, привыкший, что другие его слушаются.

– Хорошо. Дайна, мы выйдем, ладно?

– Конечно, – пробурчала она, – давай, иди с ним, человеком Тофф, слушай…

Не дожидаясь, пока она закончит, Артем поспешно выскользнул из-за стола, привычно ухватил вставшего Гана за рукав и потянул к выходу. Он боялся, что незрячая сестра остановит их, но она молча отошла в сторону.

На город Тофф опустился вечер – Артем и не думал, что они ждали Гана так долго. Непривычные желтые стекла домов искажали цвета. В мягком вечернем свете город уже не казался таким кричаще-ярким. Все пестрые оттенки слились в один, нежный, медовый, залитый закатом. По улицам сновали редкие прохожие. Многие выглядели усталыми – головы опущены, подолы балахонов метут золотистую пыль. Зеленых птиц и крохотных кошек тоже не было видно – наверное, улеглись спать.

– Ты уже можешь отпустить мой рукав.

Ган сказал это без насмешки или вызова – просто сказал, но Артем торопливо отдернул руку.

Держась рядом, они пошли по узкой улочке, устремленной вниз, судя по запаху гниющих водорослей – к набережной реки.

Они молча миновали темную витую решетку – ворота, закрывающие вход в большой двор, заросший жесткими колючими кустами. Подойдя к ней ближе, Артем увидел, что и решетка тоже состояла из кустов, чьи твердые ветки, почти лишенные листьев, каким-то неведомым образом сплетались в нужном хозяевам сада порядке.

Они прошли мимо ряда низеньких лачуг – чтобы зайти в любую из них, Артему пришлось бы наклониться. У одной из них, на каменных потертых ступеньках, сидел невысокий человечек и курил трубку. Кожа человечка была зеленой, уши – острыми и длинными, а живот – толстым. И он был нагим. Судя по его спокойному философскому виду, вечерняя прохлада ему не мешала.

Наконец они вышли на набережную. Впрочем, настоящей набережной здесь не было. Широкая река несла свои воды через город Тофф спокойно и просто, не скованная ничем. Ее берега поросли рыжеватой травой, и тут и там сидели и глядели на рябь ее волн молодые люди.

Примерно через каждые тридцать метров по берегам реки стояли фонари. Когда они подошли ближе, Артем увидел, что фонарями этими были огромные грибы, чьи шляпки сияли фосфоресцирующим зеленоватым светом.

Только дойдя по берега, спустившись туда, где неспешно и медленно несла себя вперед темная тяжелая вода, они наконец остановились, и Ган повел рукой перед собой:

– Ну вот. Давай сядем и поговорим.

Они сели рядом и некоторое время молча смотрели на воду, прежде чем Артем, не сдержавшись, нарушил молчание:

– Что с тобой было? Когда ты… ты что-то понимал?

Ган потер лоб и выпалил невпопад – быстро, как будто стремясь разделаться с неприятной, но необходимой обязанностью:

– Я должен поблагодарить тебя. Ты не бросил меня, хотя мог. Хотя… не знал, что со мной дальше будет. Я этого не забуду. – Вид у него был как у человека, съевшего по ошибке что-то кислое, и Артему стало его жаль. Кажется, он слишком привык воспринимать Гана как беспомощного ребенка – и теперь не мог так сразу перестроиться.

– Да ладно, – пробормотал он. – Ерунда.

Он услышал странный звук – Ган засмеялся, и тог да, растерявшись, Артем рассмеялся тоже, и, когда оба они наконец затихли, напряжение между ними заметно ослабело.

– Ладно, – сказал Ган, – очень мило с твоей стороны. Видимо, мне можно не считать себя твоим должником – верно я тебя понял?

Артем пожал плечами:

– Честно говоря, сейчас должник бы мне пригодился.

Ган вздохнул:

– Жаль… братец. Зачем ты вообще придумал эту историю про братьев?

– Решил, что так Дайна скорее захочет… – Артем запнулся. – Постой… Ты что, все понимал?

Ган покачал головой:

– Нет. Я был… Не знаю, как объяснить. – Он вздохнул и запрокинул голову, глядя в темнеющее небо. – Представь, что ты стал крохотным, полупрозрачным, не можешь пошевелить рукой или ногой, а мысли ворочаются медленно, как будто в болоте, только это болото – твоя собственная голова.

Артем честно попытался представить. Ган хмыкнул:

– Это как будто ты очень сильно заторможен и смотришь на все со стороны… даже на самого себя. Большую часть времени я как будто спал и не спал одновременно. Это… оцепенение отпускало иногда – тогда я слышал отдельные фразы, но не мог их осознать. Иногда пытался что-то сказать – но только начинал, и мысль куда-то уплывала. – Его передернуло. – Мерзкое чувство, братец. Можешь мне поверить.

– Тебе необязательно так меня называть.

– Да ладно, Арте. Надо привыкать. Зачем же мне выставлять тебя лжецом перед дамой. – Ган вздохнул. – Давай решать, что будем делать дальше… пока мы тут один на один.

«Давай решать», – сказал он, и на мгновение Артему стало легко, как будто все трудности были позади. Вряд ли они с Ганом сумеют стать друзьями, но теперь они по крайней мере вдвоем.

– Давай. Ты говорил с богиней Тофф после того, как она вылечила тебя?

Ган ответил не сразу, и новое немного отрешенное выражение его глаз стало заметнее.

– Не думаю, – наконец пробормотал он, и Артем приподнял брови:

– Как это? Ты не знаешь, говорил или нет?

– Оставь меня в покое, – беззлобно огрызнулся Ган, отворачиваясь, а потом добавил: – Это не так просто. Когда я прикоснулся к тому дереву, оказался в другом месте…

– Да! В небе со звездами, верно?

– Что? Небе со звездами? – Ган покачал головой. – Нет. Это был сад.

– Сад?

– Сад. Что именно непонятно в слове «сад»? Там цвели яблони – как обычно весной. Он чем-то напоминал наши сады в Агано… только гораздо лучше. – Кажется, это превосходство сада Тофф Ган признал с неохотой. – Запах такой, какого от обычных яблонь не бывает. Он дурманил… А соображал я и так неважно. Трава была зеленой, как летом, но я помню, что там был огромный костер из осенних листьев – и черный дым уходил в небо. Этот дым все портил. – Некоторое время князь помолчал. – Не знаю, день там был, утро или вечер. Наверное, утро. Час перед рассветом – вот какое там было ощущение. И там было что-то вроде фонтана. Я читал про такие, но раньше не видел. Вода взлетала очень высоко, и над ней был пар – но я почему-то подумал, что она ледяная.

– А что было потом? – Рассказ Гана увлек Артема.

Его захватила мысль о том, что храм для Гана выглядел совсем не так, как для него самого. Как он выглядел для Дайны или незрячих сестер? Неужели для каждого у богини Тофф наготове было особенное, уникальное место? Быть может, каждый из них путешествовал внутрь собственной головы? Если так, интересно, что говорит о нем то, что он видел.

– Потом появилась она. – Теперь Ган говорил неожиданно тихо, серьезно, и Артем заметил, что ногти одной его руки с силой вонзились в кожу другой, как будто князь силой пытался избавиться от наваждения.

– Как она выглядела?

– Ты же и сам ее видел.

– Да… Просто мне интересно: если мы видели разные места, может, и являлась она нам по-разному?

Ган, который, как помнил Артем, всегда любил разгадывать загадки, равнодушно пожал плечами.

– Может быть. Высокая. Вместо лица – свет. Длинная темная коса…

– А, тогда, выходит, мы видели одно и то же.

– Выходит, что так, – глухо пробормотал Ган. Казалось, при воспоминании о недавно пережитом он начал впадать в сонное оцепенение – но встряхнулся, усиленно заморгал. – Мне почему-то сложно думать об этом. Как будто она… не дает мне. Я помню только, что чувствовал ее… жалость. – Это последнее слово он выплюнул, как что-то отвратительное, и поспешил продолжить: – Я чувствовал, что она все про меня знает… И она это понимала. Я разделся и залез в фонтан. Она сожгла мою одежду на костре.

– Вода правда была ледяной?

– Нет. – Ган поежился. – Наоборот, оказалось, это был кипяток. Я думал, сварюсь… Но со мной ничего не случилось. Боль почти сразу прошла, и я какое-то время плавал там, а она исчезла. И тогда… – Он запнулся, наморщил лоб, и лицо его стало каким-то по-детски растерянным.

– Не могу вспомнить, – беспомощно прошептал Ган. Он явно говорил не с Артемом – с самим собой. – Не могу. Помню воду – то синюю, то белую. Помню, что было горячо. Сначала казалось, что горю заживо… А потом стало легче – жар начал уходить и остался только здесь. – Ган будто впервые посмотрел на руку, где вилась лучами-щупальцами татуировка алого солнца. – Он и сейчас здесь. Еще помню ее голос… шепот. Он тоже был повсюду, а потом пропал… Но почему-то мне кажется, что он тоже остался со мной. – Ган покачал головой. – Не помню, что именно она сказала и сделала. Не помню, как оделся и как вернулся в город. И не помню, как она дала мне это. – Он коснулся кристалла на бусах из орехов, задел шнурок, на котором висел волчок, и задержался на нем пальцами.

«Почему она оставила Гану волчка, хотя забрала все остальное?»

– Может быть, вспомнишь потом, – сказал Артем вслух, отгоняя мысли о волчке и его владелице. Для Каи глиняный зверек наверняка был символом дома – того, что связывало их обоих с ее дедушкой, Зеленым и его обитателями… А она отдала его князю.

– Может быть.

Они помолчали, а потом Ган заговорил снова, перебирая сухую рыжую траву, на которой они сидели:

– Дайна сказала, что я «принадлежу Тофф». Думаешь, так оно и есть?

Артем пожал плечами:

– Похоже на то. Но я точно не знаю.

Ган вырвал пучок травы, смял в кулаке:

– Серьезно? То есть ты не знал, что из этого выйдет? И все равно привел меня сюда?

– Ну извини, что я не удостоверился в том, что лечение пройдет абсолютно безопасно, – сухо сказал Артем. В прежние времена тон Гана заставил бы его напрячься, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме раздражения. – Ты, может, не заметил, но я ничего не знаю об этом месте. Дайна сказала, это единственный шанс вернуть тебе рассудок. Я подумал, что стоит рискнуть.

– Да, конечно… – Ган бросил пучок себе под ноги. – Извини. – Это было совсем на него не похоже, поэтому Артем решил, что он, возможно, не до конца пришел в себя. – Просто это невыносимо – чувствовать, что она как будто все время где-то здесь. – Ган вдруг с силой хлопнул себя по лбу и вздохнул. – Это бесит. Ладно… Расскажи мне все, что тебе удалось выяснить.

Артем честно постарался припомнить все – рассказал Гану и о том, что случилось с момента их падения в прореху, и о том, что ему удалось узнать из рассказов Дайны, Тофф и собственных наблюдений. Ган слушал внимательно, не перебивая, только время от времени хмурился и продолжал терзать траву.

– Значит, озеро Карок, – сказал он, когда Артем наконец закончил. – И эта твоя безумная идет с нами?

– Ну, наверное, да? – осторожно отозвался Артем. – В смысле… Мы ведь оба ничего не знаем про это место. А она знает. И про Аждая…

– Про Аждая она сказала тебе чуть больше, чем ничего, если ты не заметил. И у нее могут быть на то свои причины.

– Так что же, ты думаешь, нам надо…

– Я пока ничего не думаю. – Ган с силой потер виски. – Для этого у меня все еще слишком болит голова. В любом случае сейчас не стоит совершать резких движений… братец. Едва ли твою подругу интересует хоть что-то кроме Тени, но, раз уж ты сказал, что мы братья, от этой легенды лучше не отступать. Так что давай кратко обсудим нашу биографию, чтобы расхождений не было. Что до остального… как я уже сказал, пока не стоит ничего предпринимать. – Ган тряхнул головой, как будто отгоняя непрошеные мысли. – Посмотрим, как пойдет.

– Мы отправимся к озеру? А потом в долину?

– Хорошо бы для начала хоть куда-то попасть, – пробормотал Ган. – Может, так далеко нам идти и не понадобится. Никто здесь не видит целью своей жизни вернуть нас домой – думаю, ты и сам это понимаешь. Поэтому будем глядеть в оба – и искать способ вернуться. – На мгновение он замолчал, обводя взглядом набережную, фосфоресцирующие «фонари», темнеющее небо. – Искать способ.