Ган

Красный город оказался огромным – гораздо больше, чем Ган представлял себе даже в самых смелых мечтах. Дирижабль медленно проплывал над тем, что капитан Стерх назвала «Внешним кольцом». За ним, сколько хватало глаз, простирались бесконечные районы, улицы, переулки, перекрестки, кусочки леса, площади… С высоты полета город напоминал огромное поле для какой-то игры. Эта игра явно была сложнее и интереснее шашек или шахмат, потому что поле делилось на квадраты, прямоугольники, неровные кляксы, круги. Должно быть, летом оно пестрило всеми цветами радуги. Сейчас главными были четыре – черный, белый, грязно-серый и пестро-коричневый.

Ган выше поднял воротник плаща. Кажется, стоило надеть еще один свитер перед тем, как окончательно сойти наконец на землю после долгих недель путешествия. Он был уверен: их будут встречать жители Красного города… А значит, нужно подготовиться. Ему не хотелось, чтобы первое впечатление о нем было испорчено ссутуленными от холода плечами и дрожью, которой он не мог сдержать… Впрочем, возможно, дрожал он от предвкушения – не от холода.

В какую бы игру ни играл Сандр на своем городе-доске, Ган уже был готов сыграть с ним. Он подошел ближе к бронзовому поручню палубы, посмотрел вниз. Уже скоро Ган наконец увидит красные стены – за которыми его ждут невиданные сокровища… И, возможно, весь свет в придачу. Ган усмехнулся – от губ в воздух поднялось облачко пара. Бронзовый поручень обжег холодом, и он невольно отдернул руку.

– Холодно тут, да? – Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Сашу.

– Да, прохладно, – ответил он, не поворачивая головы. – Стерх говорила, когда мы садимся?

– Сказала, через полчаса. Все собирают вещи…

За время их путешествия к ним присоединились еще пятеро – послы, среди которых были жители двух общин, одного села и даже одного царства. Ган уже вытащил из них всю информацию, которую мог, не выдав ничего про Агано, и теперь они не вызывали у него особенного интереса. Никто из них не показался ему ни достойным союза, ни представляющим реальную угрозу. И, надо признаться, он был разочарован.

Хорошо, что никто из них не жаждал общаться с остальными – ни высокий седой мужчина по прозвищу Ярмо из села под названием Быйск, ни темнобородый карлик Винни из Прибрежной общины, ни две пухлые и совершенно одинаковые блондинки Вера и Лу из Туманной… ни очень нервная и настороженная темноволосая женщина по имени Маша из места, некогда носившего название Красные Горки и превратившегося теперь в царство Высокого Камня.

Видимо, каждому из них в качестве напутствия приказали держаться подальше от остальных. Отправь он в путь кого-то другого, Ган поступил бы так же… Но сам охотно ввязывался в разговоры со вновь прибывшими, старался расположить к себе и узнать побольше, быть рядом – до поры до времени.

– Тоша уже собрал наши вещи. – Саша все маячила у него за спиной, не уходила, и Ган почувствовал смутное раздражение – у него хуже получалось думать, когда приходилось еще и слушать кого-то.

– Отлично.

Спиной он почувствовал движение и ощутил тепло, а потом уловил знакомый запах. Почему-то даже на борту «Герберта У.», где никакой глины не было и в помине, Саша пахла ей – как в Агано, где они с сестрой занимались лепкой посуды. Глиной и чаем из мяты, который здесь пили все за завтраком, обедом и ужином. Ган подумал, что не сможет смотреть на мяту до конца своих дней.

– Капитан разрешает нам забрать остатки оленя, которого ты добыл, когда мы спускались в последний раз. – Теперь Саша стояла прямо у него за спиной – еще немного, и прижмется к его плечу щекой. – Я сказала, что мы возьмем.

Она все говорила и говорила, и Ган понимал: Саша не умолкает не потому, что ей есть что ему сказать. Она просто хочет говорить с ним – все равно о чем. Источник тепла переместился еще ближе к нему, и Ган осторожно ступил правее, уклоняясь:

– Гляди, там, внизу… Сколько народу…

Ган хотел, чтобы Саша отвлеклась от него, и это сработало. Она доверчиво, как детеныш на охоте, подошла к бронзовому поручню и посмотрела вниз. В отличие от Тоши, который так и не привык к дирижаблю и старался как можно реже бывать на палубе, Саша высоты не боялась.

– И вправду… Ого!

Ее щеки зарделись – то ли от холода, то ли от удовольствия, глаза горели.

– Жалко, что Инга этого не видит, – вздохнула она наконец, отстраняясь.

– Ну, ты сможешь рассказать ей, – рассеянно пробормотал Ган. Воспользовавшись тем, что она ненадолго умолкла, он уже опять думал о своем.

– Рассказать?

– Ну да, когда вернешься в Агано, конечно. – Ган сунул руки под мышки. – Ладно, я пойду в каюту. Нужно утеплиться… Тебе бы тоже не помешало.

Сбегая вниз по лесенке, Ган хмурился: если бы не Сашино появление, он побыл бы наверху еще немного – там было так тихо и хорошо, пока она не пришла. Он надеялся собраться с мыслями: у него не будет второго шанса на то, чтобы правильно повести себя в Красном городе – выяснить все, что должно быть выяснено, запомнить все, что нужно запомнить.

По дороге к каюте он кивнул Пому и сделал вид, что не заметил Тошу, который с жаром что-то рассказывал одной из пухленьких близняшек. Близняшка слушала недоверчиво. Ган замер у поворота, прислушиваясь.

– Я тебе говорю! Пасть огромная… Ну… С твою голову, так точно! И я, значит, хватаю копье… Ну, пластины-то у них крепкие, но прямо на груди есть такое одно место, где щитки, ну, вроде как неплотно пригнаны… Ну так вот, и я, значит, хватаю копье…

Ган усмехнулся себе под нос и продолжил путь. Тоша зря старался – вид у близняшки был такой, как будто она тщетно ищет пути к отступлению. Ган не знал, Вера это или Лу, – за те пару недель, что они провели на «Герберте У.», он так и не научился их различать.

В каюте он быстро собрал вещи, надел под кожаное пальто еще один свитер из неокрашенной серой шерсти, намотал на шею красный шарф. От капитана Стерх и команды, которая за последние недели (в отличие от капитана) стала относиться к нему без прежней настороженности, он знал, что в Красном городе этот цвет в чести. Ган взглянул на себя в осколок зеркала. Он здорово зарос за последние недели – шрамы на левой стороне лица было видно меньше обычного. Побриться он уже не успевал. Темные волосы Ган собрал в хвост, а золотой обруч убрал в сумку – поначалу не стоило привлекать к себе лишнее внимание.

Стерх уже предупредила их о необходимости сдать оружие перед посадкой в Красном городе, поэтому он заблаговременно зашил в днище сумки и подкладку пальто пару ножей и еще несколько полезных вещей.

В дверь постучали:

– Мы снижаемся!

Он узнал взволнованный голос Тоши, а потом за дверью прогрохотали тяжелые шаги. Видимо, на этот раз даже Тоша не удержался от того, чтобы подняться на палубу и посмотреть на город вблизи.

Перекинув сумку через плечо, Ган последовал за ним. Он хотел увидеть сверху толпу встречающих… И, возможно, первым высмотреть рыжую макушку. Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и поднялся по лесенке.

Саша все еще стояла у бронзового поручня, но теперь ее плечики поникли. В волосах белели звездчатые снежинки. К Саше, опасливо цепляясь за поручень перемотанной шерстяной тканью рукой, бочком подбирался Тоша. Вдруг Ган ощутил острую, необъяснимую нежность к этим двоим. Они были его людьми, его семьей. Он был рад оказаться в новом и опасном месте с ними, а не в одиночестве.

Команда «Герберта У.» – все, кто не был занят управлением, – высыпала на палубу. Пом, стоявший неподалеку, махнул Гану рукой. В кои-то веки он выглядел расслабленным и довольным – кажется, улыбнулся впервые за время их с Ганом знакомства.

– Ну что, парень, – пробасил он, щурясь, – добрались, а? Добрались… По правде сказать, ты у меня опасения вызывал, да… Больше, чем остальные. Но ты хорошо себя показал… Хорошо. А теперь мы дома.

– Еще нет, помощник. – К ним, наискосок через палубу, шла капитан Стерх – собранная, прямая. Ее волосы были уложены в сложную высокую прическу, и ни одна прядка не выбивалась. Каждый волосок лежал смирно на положенном ему месте, открывая татуировку у виска. Ган разглядывал ее с неприкрытым восхищением.

– Вы прекрасно выглядите, капитан. Во сколько же вам пришлось встать?

Капитан Стерх фыркнула и, никак не отреагировав на его слова, сказала Пому:

– Идите на свой пост, помощник.

Пом кивнул. Выглядел он смущенным. Только проводив взглядом его широкую виноватую фигуру, капитан Стерх обернулась к Гану:

– Я помешала вам… князь?

Она все это время называла его «князем», каждый раз делая перед титулом многозначительную паузу. Ган не обращал на это внимания.

– Только немного. Мы со старшим помощником были заняты формированием связей.

– Я заметила. Но рекомендую вам отложить это до прибытия в город. Именно там – главные связи, которые вам стоит сформировать.

– Благодарю вас за совет, капитан, – вы столь же мудры, сколь прекрасна ваша прическа.

Уголок рта капитана дернулся – совсем чуть-чуть, но Ган это заметил и мельком порадовался, что ему удалось вывести ее из равновесия.

– Впрочем, я заметил, что вы старались сделать все, чтобы я не утруждал себя этим раньше времени. Спасибо за ваши усилия… Но, правда, мне было несложно. Я коммуникабелен… Любовь к людям – мое второе имя.

Уголок рта снова дернулся. Капитан Стерх прекрасно понимала, о чем он говорит.

На протяжении полета она делала все возможное для того, чтобы Ган не участвовал ни в занятиях команды, ни в охоте, когда «Герберт У.» спускался вниз, ни в отражении атак нечисти. Огромный парящий в воздухе корабль, битком набитый людьми, часто привлекал внимание гарпий, а пару недель назад их преследовала куда более опасная тварь, какой Ган никогда раньше не видел, с кожистыми крыльями размахом метра в три, чешуйчатым гибким телом и десятком когтистых лап. На земле, когда «Герберт У.» спускался пополнить запасы еды, воды и топлива, они тоже мигом привлекали внимание.

Встретить людей было полбеды. Пару раз Ган видел неподалеку от «Герберта У.» нерешительных наблюдателей, но никто из них не рисковал с ними связываться. Твари из прорех были не столь осторожны. Невиданный корабль и его команда притягивали их, словно магнит – железо.

Послы из других общин, кажется, были только рады тому, что их не впутывают в происходящее. До последнего они держались в стороне, наблюдая за тем, как сражается и охотится команда корабля… Может, берегли себя, может, выполняли приказ или хотели испытать своих гостеприимных хозяев. Чем бы ни объяснялась избранная ими стратегия, Ган выбрал другую.

Он принимал участие во всем, в чем получалось. Каждый раз, когда кто-то из команды в дурную погоду, чертыхаясь, выпускал из рук трос, Ган уже был рядом, подхватывая его и завязывая надежным узлом. Каждый раз, уходя на стоянках «размять ноги», он возвращался с добытой дичью. А если «Герберт У.» подвергался нападению, оказывался рядом с командой. Однажды он прикрыл Пома, когда во время охоты на них напал желающий поживиться добычей лесной пес. Ган вовремя заметил его и подстрелил как раз в тот момент, когда пес собирался прыгнуть Пому на спину. Помощник капитана при всех хлопнул его по плечу и, расчувствовавшись, назвал «молодчиной», а вот Стерх скривилась так, как будто у нее разболелись зубы.

Ган понимал, что ему не удалось обаять их всех. Они были слишком преданы капитану, слишком настороженно относились к чужакам… Однако он хорошо знал воинов, охотников. Они были приучены следовать приказам – но многие теперь видели в нем своего, что уже немало. Конечно, прикажи капитан Стерх кому-то из летунов сбросить его с палубы, они последуют приказу… Но теперь они мгновение помедлят, прежде чем толкнуть его в спину, – а мгновение многое решает в бою.

– Я заметила, – неохотно признала капитан. – Было сложно не заметить ваше… дружелюбие. Уверена, мои люди тоже прекрасно поняли вас.

– Не сомневаюсь, – с подчеркнутой серьезностью отозвался Ган, – что все ваши люди, как один, не уступают вам в мудрости. А теперь простите меня… Я хочу увидеть город.

Внизу было на что посмотреть. Ган встал у поручня рядом с Сашей и Тошей и порадовался, что капитан Стерх не видит выражение его лица.

Центр города был прекрасен. Ган смотрел на переплетение каменных улочек внутри контура красной стены, на суетливо перебегавших с места на место крохотных человечков, на башни, которые он раньше видел на картинках старинных книг. И одно дело было лететь на «Герберте У.», к которому он успел привыкнуть, совсем другое – видеть столько воздушных кораблей сразу, огромных, величественных, невесомых и полупрозрачных в ясном осеннем воздухе.

– Снижаемся! – зычно выкрикнула капитан Стерх у него за спиной. – Приготовьтесь!

«Герберта У.» вдруг сильно тряхнуло, и слева от него Саша вцепилась в поручень так сильно, что пальцы побелели. Ган хотел ободряюще тронуть ее плечо, но между ними стоял Тоша, разглядывающий Красный город со смесью восторга и благоговейного ужаса.

– Ты только глянь, князь, – сказал Тоша, переводя зачарованный взгляд с красных башенок на Гана. – Это что же? Такой здоровенный… Настоящий!

– Да, Тоша, – подтвердил Ган. – Он настоящий. В общем, как раз это и не вызывало у меня особенных сомнений… Но он настоящий.

Теперь они летели совсем низко. Площадь, которая сверху казалась серым пятном, была огромной, частично покрытой древней брусчаткой, частично – перекопанной. Внизу толпились люди – много, больше, чем Ган ожидал увидеть. То ли все эти люди не поленились проснуться в такую рань, чтобы встретить их, то ли они сутками напролет бродили по этой площади без дела, ожидая, не случится ли чего-нибудь интересного. Он поймал себя на том, что напряженно рассматривает десятки, сотни макушек, и перевел взгляд на башню с часами без стрелок. В любом случае бо́льшая часть голов встречающих была в шапках, капюшонах, платках. Если она здесь – она сама, первая увидит его.

Ган оттер близняшек от выхода к трапу, не испытав при этом ни малейших угрызений совести. Ему хотелось первым из гостей ступить на землю Сандра. Обычно Гана раздражали суеверия, но в особенно важных вопросах он их не чурался… Обычно, впрочем, он называл их не суевериями, а предчувствиями. На этот раз он чувствовал, что именно ему нужно выйти из дирижабля первым – может быть, просто потому, что так Кае будет легче его заметить.

Вслед за капитаном Стерх он сделал шаг на трап и услышал возбужденный шум, напоминающий гул лесного пчелиного улья. Горожане встречали их, и, если некоторые наверняка ждали членов команды, другие пришли сюда ради того, чтобы увидеть гостей. Десятки, сотни людей жадно рассматривали его, и спуститься под их взгляды было все равно что погрузиться в очень теплую воду.

Ган улыбнулся и помахал им рукой, хотя его слегка мутило, а трап шатался и прыгал под ногами, как живой.

– Добро пожаловать в Красный город! – бросила ему через плечо капитан Стерх, и в ее тоне Ган услышал явное облегчение. Должно быть, она скучала по дому и рада была вернуться. Ган улыбнулся шире, заметив пару симпатичных девичьих лиц в первых рядах. Ни одна девушка не была Каей, но обе восхищенно улыбались, глядя на него, и не было причин не ответить им улыбкой.

Капитан Стерх здоровалась с окружившими ее людьми. Да, она радовалась возвращению домой.

Ган тоже был рад – радостью человека, который наконец вступал в долгожданный бой. Ган ощущал привычный зуд, который возникал каждый раз, когда он сталкивался с новой тайной. Он вспомнил, как последовал за Каей и Артемом в Северный город. Артем, который терпеть его не мог, наверняка решил, что князь пошел туда только ради нее… Но, говоря Кае, что идет потому, что его притягивает Северный город, он не лгал. Тогда он радовался поводу пойти – возможно, не вернуться обратно, зато раскрыть тайны Северного.

Мягко ступая на брусчатку центральной площади Красного города, жадно впитывая новые запахи, звуки, ощущения, он впервые подумал: может быть, ему не место в Агано? Может, для него вообще не существует подходящего места?

– Добро пожаловать в Красный город! – Высокая светловолосая женщина улыбнулась ему и кивнула капитану Стерх. На тонкой шее, под сложной прической, Ган заметил татуировку – такую же, как у капитана Стерх.

– Меня зовут капитан Сокол. – Она цепко ощупывала их взглядом, как Болотный хозяин добычу – щупальцами. Ган слышал за спиной тяжелое Тошино сопение, шаги других послов по шаткому трапу, но не оборачивался. – Подождите немного – господин Сандр будет здесь с минуты на минуту. Он не ждал вас сегодня. – Она сделала особый акцент на этом последнем слове, и Ган увидел, как покраснела шея и видимая ему часть щеки капитана Стерх.

– У нас возникли сложности, – напряженно сказала она.

– Не сомневаюсь. Боюсь, они еще не закончились.

– Об этом очень легко рассуждать, сидя в стенах, – сухо отозвалась капитан Стерх, и краснота схлынула с ее лица. – Мы действовали так, как того требовали обстоятельства, – и настолько быстро, насколько могли.

Капитан Сокол сощурилась, а потом поймала взгляд Гана и расслабленно улыбнулась ленивой кошачьей улыбкой.

– Что ж, в любом случае лучше поздно, чем никогда. – Очевидно, она решила, что не стоит продолжать разговор со Стерх под пристальными взглядами чужаков. – Мы рады приветствовать вас… А вот и император Сандр.

Ган не знал, кого именно ожидал увидеть. В конце концов, на дирижабле кто-то нет-нет да упоминал Сандра, и каждый раз его имя произносили со смесью восхищения, уважения и страха.

В воображении – чтобы удобнее было думать о нем – Ган успел нарисовать человека богатырского роста и телосложения, с кровожадной ухмылкой на лице и грацией кошки, готовой к прыжку… Что ж, он угадал только с последним. Сандр действительно шел навстречу мягко, пружинисто, как зверь на охоте, но в нем не было ничего кровожадного или воинственного. Этот темноволосый хорошо сложенный человек с тонкими чертами лица был чуть ниже Гана ростом и, судя по бледной коже, редко бывал на свежем воздухе. Темные миндалевидные глаза смотрели спокойно и внимательно. Ган бросил беглый взгляд на его руки, когда Сандр подошел чуть ближе. Эти руки были очень белыми и нежными, без царапин, мозолей или заживающих ссадин. Обладатель таких рук явно очень давно не ездил верхом и не продирался через колючие кусты.

Пальто, отороченное мехом, высокие кожаные сапоги… Ган не помнил, когда в последний раз видел настолько искусно пошитые одежду и обувь. На груди Сандра сверкал золотой медальон, инкрустированный блестящими красными камнями. На одном из длинных бледных пальцев поблескивал перстень. Несмотря на то, что на нем не было ни шапки, ни рукавиц, а погода стояла прохладная, держался он абсолютно прямо и не выглядел замерзшим. Ган особенно остро ощутил собственную небритость и холод мира вокруг и расправил плечи, выше поднял голову.

– Доброго утра вам всем. – И голос у Сандра оказался совсем не таким, какой положено иметь правителю, – мягким, вкрадчивым.

Ган вдруг подумал, что агрессивный бородач, которого успело нарисовать его воображение, не вызвал бы у него таких опасений, как этот слабый с виду человек.

– Добро пожаловать в Красный город. Мы счастливы встретить вас и благодарны, что вы прибыли… Мы уже начали беспокоиться за вашу судьбу. – Сандр бросил быстрый взгляд на капитана Стерх, но тут же перевел его обратно на гостей – на Гана, затем на близнецов, с близнецов – на карлика, с карлика – на Сашу и Тошу. – Мои люди проводят вас, чтобы вы могли отдохнуть с дороги.

Несколько человек, до сих пор державшихся в отдалении, подошли ближе. Все они были одеты в мех и кожу, красные одежды, украшенные золотыми цепочками. Один из них, долговязый темноволосый паренек, показался Гану смутно знакомым.

– Артем? – прошептала Саша. Ган исхитрился толкнуть ее плечом, но было поздно. Паренек смотрел теперь прямо на них… Это действительно был Артем. Ган не узнал его сразу, потому что за несколько месяцев, что они не виделись, он сильно изменился.

Артем еще больше вытянулся с тех пор, как они виделись в последний раз. Волосы отросли, и он собрал их в хвост. Еще Артем обзавелся туго повязанным алым шарфом и золотой цепочкой, свисающей из кармана коричневого жилета, который виднелся под расстегнутым пальто.

– Ган?.. – Лицо Артема вытянулось, и Ган почувствовал мстительное тепло под ложечкой – встреча стоила того, а вслед за тем – леденящую пустоту – словно оказался далеко-далеко в космосе, о котором пишут в старых книгах, но который не видел никто из ныне живущих на Земле. Если Артем в Красном городе, Кая тоже должна быть здесь. Парень не отлипал от нее – почему рядом с ним ее нет?

Ган принужденно улыбнулся:

– Какая встреча.

Сандр с любопытством смотрел на них:

– Вы с Артемом знакомы?

Помедлив, Ган кивнул. Отрицать очевидное было глупо… Особенно после того, как вихрем пронесшаяся мимо него Саша повисла у Артема на шее. С сияющей улыбкой на раскрасневшихся щеках Тоша подошел ближе, чтобы пожать ему руку.

– Мы прежде встречались.

– Надеюсь, все здесь присутствующие в скором времени станут друзьями Красного города, – улыбнулся Сандр. – Но также надеюсь, что никто из присутствующих не оскорбится, если я скажу, что друзья Артема – мои друзья вдвойне. – Он кивнул Артему с улыбкой, и эта улыбка показалась Гану знакомой. Наверное, именно так он сам улыбался Тоше или Саше… Но было в этой улыбке и что-то еще, что-то другое, от чего ему стало не по себе.

– Что же, раз все сложилось так удачно… Кварц, Цинк, – сказал Сандр стражам, – проводите господина Артема и этих троих гостей. Артем им все покажет. Если вам что-то понадобится, – на этот раз он говорил непосредственно с Ганом: безошибочно, с первого взгляда он понял, что Ган – главный из троих, хотя и не разглядывал их, – смело обращайтесь к моим людям. Капитан Сокол, вы возьмете на себя прекрасных дам? – Он галантно кивнул близняшкам. – Остальные, пожалуйста, следуйте за мной. – Сандр вежливо кивнул в ответ на какой-то вопрос карлика. – Я отвечу на все ваши вопросы уже очень скоро. И, разумеется, мы побеседуем по пути к вашим комнатам. Я приглашаю вас быть моими гостями. Вас разместят в Красном замке. Лучшее, что есть в нашем городе, – к вашим услугам. Теперь, когда все дирижабли вернулись домой, а все наши гости – в сборе, мы наконец сможем провести прием. Полагаю, вам нужна пара дней, чтобы прийти в себя, а потом…

Артем подошел ближе к Гану. Саша все еще восторженно шептала что-то ему на ухо, Тоша сиял от радости. Артем покраснел и смотрел только на Гана. Только полный дурак счел бы, что мальчишка рад встрече с ним…

Что-то в нем изменилось. Раньше он всегда сутулился и, кажется, никогда не смотрел Гану прямо в глаза, а когда случайно ловил его взгляд, тут же прятал свой, как испуганный лесной зверек.

Дело было не в новой и красивой одежде. Мальчишка держался прямо. Взгляд его карих глаз в окружении не по-мужски длинных ресниц был теперь спокойнее, увереннее… Он больше не выглядел так, как будто поминутно ждал внезапного удара. На фоне кожи, мехов и золота бледность Артема казалась теперь не болезненной, а аристократичной – как у принца с картинки из детских книжек. Даже темные растрепанные волосы, которые, конечно, глаже не стали, теперь смотрелись менее нелепо.

– Я вас провожу, – сказал он наконец, отводя взгляд в сторону, словно все это время не мог до конца поверить в то, что действительно видит перед собой Гана. Он кивнул двум рослым парням в одинаковой форме: – Идемте.

Он сказал это просто, спокойно, без грубости, но и без заискивания – тоном человека, который привык обращаться с просьбами, будучи уверенным, что ему не откажут… И это тоже было совершенно не похоже на Артема, которого Ган знал раньше.

Артем и Тоша пошли вперед – Тоша засыпал Артема вопросами. Тот понравился ему еще при их встрече в Агано, и теперь Тоша искренне радовался, что встретил Артема живым и здоровым. Ган с Сашей двинулись за ними. Стражи в одинаковой форме замыкали их маленькую процессию.

– А он изменился, правда? – сказала Саша, натягивая шерстяную серую шапочку до самых глаз. Темные кудри-пружинки через какое-то время все равно поднимали ее обратно.

Она ни слова не говорила о Кае – как будто никакой Каи никогда и не было на свете. Ган, не отвечая, ускорил шаг и поравнялся с Тошей и Артемом.

– …А потом я ему и говорю: нельзя лететь туда, если ветер северный! А он: я на этой посудине уже столько лет летаю, а ты меня, ну, будешь учить? Гана тогда на палубе не было, но я все равно ему сказал, что если бы…

– Тоша, оставь нас на минуту.

Тоша осекся, перевел на него сияющий взгляд и мигом посерьезнел, кивнул:

– Да, князь, – и сделал шаг назад, чуть не наткнувшись на Сашу, которая их догоняла.

– Ты тоже, – сказал Ган, и она отступила, разом побледневшая, оскорбленная. Ее губы дрогнули, но она промолчала и демонстративно замедлила шаг.

Ган дождался, пока их с Артемом начнет отделять от Саши, Тоши и стражей расстояние в несколько шагов, и только тогда заговорил, глядя прямо перед собой, ощупывая взглядом прохожих, площадь, стройные ряды древних особняков, осенние скелеты деревьев, увешанных фонариками.

– Что с рукой?

Артем дернулся, убрал руку в карман.

– Все отлично.

– Где она?

– Что? – Теперь Артем упорно смотрел себе под ноги, нахмурив брови. Его бледное лицо стало еще бледнее – под цвет кучек тающего тут и там снега.

– Ты меня слышал… Где Кая?

Артем помолчал всего несколько мгновений, как будто медлил перед прыжком в воду.

– Ты больше не в Агано, – произнес он наконец, и его голос дрогнул совсем чуть-чуть. Если бы Ган не вслушивался очень внимательно, он мог бы и не заметить. – И не вправе мне приказывать.

– Я и в Агано тебе не приказывал, – сказал Ган, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и мягко. – Не приказываю и сейчас. Я спрашиваю, Артем. Можешь не отвечать, но я все равно узнаю. Просто чуть позже.

Теперь Артем снова смотрел прямо на него, и его глаза сверкали:

– Она жива, если ты об этом спрашиваешь.

– И она здесь, в Красном городе? – На этот раз его голос дрогнул – совсем чуть-чуть, и проклятый мальчишка тоже наверняка это заметил… Что ж, они квиты.

– Да… Она здесь. В Красном городе.

Ган молчал. Он вдруг почувствовал, как чудовищный змеиный узел, завязавшийся у него внутри в тот самый день, как они с Каей расстались в Северном городе, наконец ослаб. Сильные чешуйчатые кольца, из которых он состоял, шевельнулись и обмякли.

Предчувствие не обмануло его – не обмануло ни на минуту. Она жива. Она здесь, совсем близко, в Красном городе. Уже совсем скоро – может быть, сегодня, может быть, через несколько часов – он увидит Каю… И дотронется до нее – не во сне и не в своем воображении, а наяву.

– Где именно в Красном городе?

– Дома.

– Дома?

– Ну да, у нас дома. – Самообладание, кажется, изменило Артему впервые с момента, как он увидел Гана на трапе «Герберта У.». – Недалеко от площади, если тебе интересно точнее. Там мы с Каей живем. – Он сделал особый акцент на словах «мы с Каей» и отвел взгляд в сторону, поэтому Ган не успел хорошенько изучить выражение, с которым он это произнес. – Я и она. Мы оба работаем здесь, у Сандра, и он дал нам дом.

Артем заговорил быстрее, сбивчивее и тише, на мгновение став прежним собой, и Гану пришлось сделать шаг вперед, чтобы разобрать:

– А если хочешь знать, скажу тебе… по-дружески. Она живет со мной. Про тебя и думать забыла, так что, если не хочешь выглядеть… если… в общем… оставь ее в покое. – Артем обернулся. – Тоша, ты про громоотводы рассказывал?

Тоша нагнал их и с нарочитым оживлением продолжил разговор, который он, Ган, прервал.

Саша смотрела себе под ноги, но споткнулась, когда Ган поравнялся с ней. На него она и не взглянула.

Ган чувствовал знакомую дрожь, тяжелую, пугающую порой даже его самого. Такая дрожь бывала полезной на поле боя. Хорошо было бы просто дернуть назад этого самодовольного мальчишку и хорошенько врезать ему, заставить продолжить разговор, который он – Ган – не заканчивал…

Вот только Артем – пока что – не был его врагом, а за спиной у них шагали два стража, поэтому дрожь осталась дрожью, а их разговор – незаконченным.