Кая

– Нужно что-то п-придумать, – наверное, в сотый раз за последнее время повторила Марта. – С-сандр ждет п-последний д-дирижабль. Он б-беспокоится… К-когда д-дирижабль вернется, б-будет большой п-прием для г-гостей города. Если м-мы н-надеемся найти с-союзников, лучше успеть д-до этого…

Две вещи изменились с тех пор, как Кая сказала Марте, что верит ей и хочет помочь. Во-первых, Марта стала меньше заикаться, общаясь с ней. Во-вторых, они стали встречаться вне лаборатории. В первый раз они гуляли вместе поздно вечером среди чахлых деревьев в небольшом густо заросшем сквере. Именно там, у пересохшей чаши фонтана и памятника, от которого остались только ноги, они ломали голову над тем, как пробраться на нижний ярус. Сошлись в одном: делать это нужно ночью, когда все ученые расходятся по домам, спать. Однако двери, разумеется, закрывались, да и стражи дежурили у них круглосуточно. Марта хотела поделиться с Каей какой-то хорошей идеей, когда случайный прохожий спугнул их… Они торопливо покинули сквер и, не сговариваясь, пошли в разные стороны.

Спустя несколько дней они встретились в «чайной», заведении на первом этаже длинного здания на самом краю площади. Потолок здесь был украшен бумажными фонариками, а оконные стекла – разноцветными треугольничками, благодаря которым на стенах всегда были красивые блики… Над дверью чайной висела очень старательно разрисованная деревянная вывеска. Надпись на ней гласила: «Четыре жука».

В чайной предлагалось за деньги купить чай, который вполне можно было бесплатно выпить дома, и алкоголь – он стоил дешевле, чем на торговых площадях, и наливался из-под полы. Когда они пришли сюда, Марта, к удивлению Каи, торопливо выпила пару глотков из крохотной глиняной рюмочки, которую ей протянул стоявший за стойкой древний старик, со словами «т-там холодно». Кая от глиняной рюмочки отказалась, и старик, не спрашивая, налил ей большую кружку кипящего напитка, который пах травами и клюквой, хвоей и еще чем-то терпким и незнакомым. На тарелки перед ними он вытряхнул из сковороды по паре гренков из домашнего хлеба, сделанных на настоящем сливочном масле. Достав из-под стойки банку варенья из клюквы, он щедро полил им гренки. Кае показалось, что ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

На столах горели свечи, редкие посетители тихо переговаривались между собой. Все сидели на большом расстоянии друг от друга, но в тот день Кая и Марта не говорили ни о лаборатории, ни о своих планах – просто болтали. Поначалу Кая чувствовала себя неловко, но постепенно увлеклась. Марта рассказывала ей о своей семье, о прочитанных книгах, о жизни до Красного города – и даже о молодом ученом со странным именем Шиповник, на которого она все время поглядывала за работой, но к которому никогда не решалась подойти. Кая и не думала, что, перестав бояться, Марта окажется такой болтушкой. Накануне Марта уверяла, что им стоит пару раз пообщаться на глазах у окружающих – для отвода глаз, но самой Кае казалось, что та кривит душой. И действительно, прощаясь у дверей, Марта, пряча глаза, сказала:

– Сп-пасибо. Б-было весело…

И Кая подумала: Марте, должно быть, очень одиноко все это время жилось в Красном городе… Но вслух сказала только:

– Угу. До скорого. Хорошо провели время. – Это была чужая, книжная фраза, но она пришлась кстати.

По дороге к дому она вдруг осознала, что ей действительно понравилось проводить с Мартой время. В Зеленом у нее не было подруг. Девушки в Зеленом держались с ней вежливо, но отстраненно – как будто побаивались. Оказалось, что болтать с ровесницей – это здорово.

В какой-то момент, слушая вдохновенный монолог Марты о Шиповнике, Кая поймала себя на желании поделиться с ней собственными сомнениями и страхами: рассказать о Гане, о мыслях уйти в Агано по весне и о том, что она не хочет оставлять Артема… Ведь Артем, как ни крути, – единственный ее близкий человек. Она могла злиться и огрызаться в детстве, когда дедушка уговаривал ее с ним общаться, но многое изменилось. В отличие от Марты, Кая не желала верить, что Артем теперь – человек Сандра, а не ее друг.

Ей действительно хотелось поговорить с кем-то по душам. Раньше она всегда доверяла сомнения и страхи дедушке, но теперь это было невозможно. О чем-то она могла бы посоветоваться с Артемом, но ведь нельзя обсуждать с ним его же самого… И почему-то она была абсолютно уверена, что Артем не захочет говорить о Гане.

Разумеется, она ничего не сказала Марте, но унесла с собой теплое, как огоньки свечей на их столике, воспоминание об их посиделках. После этого она пару раз представляла себе, что бы Марта ответила, решись она все же с ней поделиться. И каждый раз ответ Марты оказывался ровно таким, каким ей хотелось. Глупо, но Кае нравилась эта дурацкая игра.

Еще пару раз им удавалось пересечься на улице, но долго гулять не получалось – дни становились все холоднее. Брусчатка на главной площади по утрам была скользкой, и жители города крались по ней осторожно, как коты.

На деревьях, которые и раньше выглядели какими-то куцыми по сравнению со свободными, лесными, почти совсем не осталось листьев… Те, что остались, напоминали грязные бурые тряпки. Осень в городе оказалась куда противнее, чем в лесу. Кая вспоминала осенний лес, листья, похожие на разноцветные брызги краски, и город нравился ей все меньше. Хоть и большой, почему-то он ощущался как тесный, неудобный наряд.

На заработанные в конюшне деньги Кая купила на торговой площади шерстяные перчатки, свитер, шарф крупной вязки и шапку, закрывающую уши и лоб до самых глаз, зато очень теплую. Ни одна из купленных ею вещей не была красной – и ни одна не была куплена на деньги Сандра, который, само собой, готов был обеспечить всем необходимым не только Артема, но и ее.

– Правильно делаешь, девочка, – пробурчала Мальва, выдавая ей еженедельную зарплату. – Ты поумнее паренька, как я погляжу. Барская любовь никого еще ни к чему хорошему не приводила.

Привести Марту в гости Кая боялась – слишком много людей Сандра жили по соседству. Видимо, по той же причине Марта не звала ее к себе. Их прибежищем оставались «Четыре жука» – они бывали там еще пару раз, да пустынные вечерние скверы.

– Н-ничего. – Марта стучала зубами от холода. – П-п-пусть привыкнут к тому, что м-мы друзья. С-скоро перестанут обращать на нас внимание.

И вправду, скоро люди перестали глазеть им вслед – рыжая коса Каи под зеленой шапкой и светлая голова Марты под серым платком примелькались рядом, и это было хорошо.

Они пересекались и в лаборатории. Чтобы осуществить план, который девушки долго, урывками и недомолвками, придумывали, Кае нужно было стать здесь своей.

К счастью, это оказалось нетрудно. Артем каждый раз тихо сиял, когда она заявляла, что собирается заскочить к нему после работы. Все здесь и раньше были уверены в том, что она – девушка Артема, ведь они пришли в Красный город вместе и поселились под одной крышей. Каю это бесило, но для осуществления плана могло пригодиться, поэтому теперь в ответ на намеки или шуточки она не одаривала собеседника ледяным взглядом, а криво улыбалась. Любой хорошо знающий Каю понял бы, что эта улыбка куда больше похожа на гримасу боли, но на обитателей лаборатории она действовала, как задумано. Они, кажется, в целом разбирались в людях куда хуже, чем в магнитах, катушках или редких растениях. Кая даже стала приносить Артему еду, как это делали некоторые из девушек или жен других мужчин, работающих в лаборатории. Их пропускали беспрепятственно…

– П-пропуска, – лихорадочно шептала ей Марта в сквере. – У каждого, кто работает в лаборатории, есть пропуска. Это т-такие карточки. Их берут у с-стражей на входе. К-когда уходят, отдают обратно. У Артема есть такой. У м-меня тоже. И у всех…

– У меня нет, – шепнула Кая.

– Именно. – Марта энергично кивнула. – Т-ты можешь заходить без пропуска, к-как и несколько других д-друзей тех, к-кто у нас работает… В-вас просто запоминают – и в-вы всегда быстро выходите обратно.

– Но ночью…

– Именно н-ночью. – Марта как будто раздражалась из-за того, что Кая не всегда за ней поспевает. – Ночью в лаборатории н-никого нет. Т-только стражи – но они за воротами, с-снаружи. Если остаться в л-лаборатории на ночь, получится в-все спокойно осмотреть. А ут-тром смешаться с н-ними и выскольз… в-выскользнуть н-н-незаметно. Ес-сли н-ничего не уз-знаем, чт-т-то ж-же… Н-но, если д-да, м-мы смож-жем р-р-рассказать г-гостям, с-сможем…

Кая уже привыкла к тому, что Марта, когда волновалась, начинала заикаться сильнее.

– Я н-не могла бы провернуть это сама – п-попытаюсь остаться на н-ночь, и мой пропуск сразу бросится им в глаза, п-понимаешь? У м-меня есть д-дубликаты п-почти всех к-ключей. Ч-часть б-благодаря б-бабушке… П-п-после н-нее осталась с-связка. Они ее з-забрали, н-но, прежде чем отд-д-дать ключи, я успел-ла с-снять с-слепки м-м-мылом… П-п-потом сделала к-копии у одного м-мастера. Р-раньше они б-были б-бесполезны… Н-но теперь все может получиться – б-благодаря тебе.

Но, сколько они ни мучились, как ни обговаривали свой план, им не удавалось придумать, как именно обеим остаться на ночь в лаборатории… А последний дирижабль мог прилететь в Красный город в любую минуту.

– Если мы что-то в-выясним до этого, – щеки Марты румянились от волнения и холода, – сможем рассказать об этом г-гостям… Я н-не верю, что он их из б-благих на-намерений собирает… Если он п-планирует что-то ужасное… Через них мы можем предупредить об этом – и н-никто даже не узнает, что это сделали м-мы. – Мартины глаза сверкали, как два уголька в костре, и впервые за время знакомства она показалась Кае очень красивой. Она была похожа на мстительную валькирию с картинки – не хватало меча и щита. – Они р-расскажут об этом с-своим… И планам С-сандра…

– Если гостям можно доверять, – буркнула Кая. – Многие из них кажутся абсолютно чокнутыми. – Она осеклась, вспомнив об Андрее.

Многие из гостей действительно вели себя странно. Их не всегда успевали остановить, несмотря на то что по правилам они не ходили по городу без стражей-сопровождающих. Темнокожая женщина попыталась напасть на паровой автомобиль и разбила стекло дубинкой. Старуха в бусах устроила жертвоприношение на главной площади – прежде, чем стражи вежливо попросили ее уйти, вскрыла пару купленных на торговой площади кур и предлагала всем желающим погадать на птичьих внутренностях. Мужчина в короне из оленьих рогов затеял драку с местными.

Но больше всего Каю тревожил человек в разноцветной маске. С виду он не делал ничего странного. Правда, он ни в какую не соглашался снимать маску – говорили, что в знак уважения показал лицо только Сандру, и то один на один. Кроме того, он был, казалось, повсюду. Обошел весь центр в сопровождении приставленных к нему стражей, со всеми заводил разговоры и, по словам Марты, «в-вынюхивал т-тут и там». Хотя его, судя по всему, интересовало то же самое, что и их с Мартой, он раздражал Каю. Каждый раз, когда она попадалась ему на глаза, человек в маске пытался завести с ней разговор и предложить встретиться вдвоем, без вездесущих стражей.

– Н-ну и н-наглость, – сказала Марта, услышав об этом, и вздохнула с ноткой, как показалось Кае, зависти, – приставать к нашим д-д-девчонкам.

Она сказала «нашим», но Кая не стала ее поправлять. Да, Марта ненавидела Сандра и искренне мечтала раскрыть его коварные замыслы и избавить от него Красный город… Но в ее словах и глазах не было настоящей ненависти ни к Красному городу, ни к его жителям. Это место было ее домом. О себе Кая сказать такого не могла. Кажется, у нее больше вообще не было дома – никакого. Прежде она об этом не задумывалась. Она дорожила Зеленым, но лишь потому, что там жил дедушка. Теперь дедушки не было – вместе с ним и чувства дома.

Кая вспоминала маленький желтый домик с камином, сложенным из речных камней. Возможно, он мог стать ее домом – но об этом она запрещала себе думать. Недавно она долго искала самый первый набросок Гана, чтобы показать Марте. Она почти решилась рассказать ей о нем… Но не сумела найти тот набросок. Это неожиданно сильно ранило ее – он был самым точным из множества портретов Гана, которые она не могла перестать рисовать.

– Ничего не п-поделаешь, – вздохнула Марта, когда они в очередной раз встретились в чайной. Как по заказу, этим утром там никого не было – даже старик ушел куда-то за стойку. – Т-тебе придется пойти одной.

– Одной? – Кая запнулась. Она подозревала, что рано или поздно им обеим придется смириться с тем, что других вариантов нет, но упорно гнала от себя эти мысли.

– Н-ну да. Сегодня вечером д-дежурит тетка Ш-ш-шиповника. Я ее знаю. Она оч-чень рассеянная и хорошо ко мне относится. Т-ты зайдешь, чтобы з-занести Артему еду, как обычно…

– Сегодня вечером? – тупо повторила Кая.

– Н-ну да, сегодня. А что, у тебя к-какие-то планы?

– Нет, но…

– Н-ну и отлично. Не б-бойся, я тебе все расскажу. В-вот к-ключи… Я с-скажу, г-где к-какой.

– «Не бойся»? – Кая раздраженно пожала плечами. – С чего ты взяла, что я боюсь? – Она не глядя сгребла связку со стола, сжала в кулаке.

– Ну, потому что я б-бы боялась, и еще к-как. – Марта зябко вздрогнула, хотя в чайной было тепло. В изразцовой печке в углу комнаты пылал жаркий огонь, потрескивали угли, и разноцветные стекла окон запотели.

– Ну а я не боюсь, – угрюмо буркнула Кая и на миг сама в это поверила.

Неожиданно ее накрыла острая тоска по Гану. Если бы он был здесь, точно бы придумал способ пойти с ней в лабораторию, не оставил бы одну. Затем она вспомнила, что потеряла его портрет, и совсем сникла.

Она была сыта всем этим по горло: Красным городом и его загадками, восторженным Артемом и лабораторией, собственным бездействием и одиночеством. Уж лучше рискнуть, но зато сделать хоть что-нибудь, чем продолжать тонуть в здешней осенней и липкой пустоте, ожидая, что все разрешится само собой.

Выйдя из чайной, они с Мартой разошлись по домам. Марте нужно было подготовиться к вечеру в лаборатории, а Кае предстояло собрать кое-какие вещи для вылазки, а еще упаковать еду для Артема, но она свернула на площадь. Ей хотелось закончить набросок собора, начатый в день первой встречи с чужаком в маске, чтобы немного успокоиться.

На этот раз Кая не стала садиться на камни – для этого было слишком холодно, поэтому она устроилась на одной из деревянных скамеек на краю площади. Она успела сделать всего пару штрихов, когда человек в маске появился снова – как по щелчку. На этот раз он был одет теплее, в меховую куртку с капюшоном. Глаза в прорезях маски сверкали. Стражей рядом с ним не было.

– Парни пошли за горячим чаем, – сказал он, проследив за ее взглядом, – мы с ними договорились, что они дадут мне пару минут на беседу один на один, рыжик. Не правда ли, романтично?

Кая поднялась со скамейки и попыталась пройти мимо человека в маске, но он молниеносно ухватил ее за предплечье и усадил обратно. В тот же миг она рефлекторно выбросила вперед кулак. Удар пришелся человеку в маске в живот и явно не причинил ни малейшего вреда. Он тихо усмехнулся, делая шаг назад.

– Ладно, ладно… Я тебя понял. Никаких шуток. Только по делу. Я ухлестывал за тобой не из-за твоей мордашки, хотя она и миленькая, а чтобы сбить этих дурней с толку. Мне нужно всего пару минут… И пара ответов. Вот, гляди… Нравится? – Он достал из кармана пару каких-то блестящих побрякушек, которых Кая не удостоила взглядом.

– Оставьте меня в покое, – с досадой сказала она, засовывая блокнот в карман куртки. – Я не ищу друзей.

– Как и я, – хмыкнула маска. – Я ищу информацию. А чего ищешь ты, а, рыжик? Мы могли бы поменяться. Мне нужны ответы… Парень, которого ты рисовала… Хочу узнать о нем. Расскажи мне, что знаешь, – а я помогу тебе. Что скажешь? Местные деньги, лекарства, золото… Может быть, нужно кого-то убить для тебя? Не стесняйся. Мне нетрудно. И я не жадный.

– Мне все это неинтересно, – дрогнувшим голосом сказала она. – Дайте пройти.

– Не принимай поспешных решений. – Голос чужака изменился. Теперь он не шутил, и в нем зазвучала сталь. – Поверь, не стоит делать меня своим врагом. Я только хочу знать то, что ты знаешь. О нем… Об Агано.

Она вздрогнула, и от зоркого взгляда маски это не укрылось.

– Он тебе небезразличен… Это мне понятно. – Маска зазвучала вкрадчиво. – Он мало кого оставляет равнодушным… И отлично умеет втереться в доверие. Он в этом мастер. Вот только поверь – делает он это только ради того, чтобы рано или поздно ударить в спину… В этом он тоже мастер.

Кая молчала.

– Расскажешь о нем – поступишь правильно, – добавил человек в маске. – Поверь мне.

– Дайте пройти, – повторила Кая холодно, – мне пора.

Краем глаза она видела, что сопровождавшие человека в маске стражи идут через площадь, с тревогой поглядывая по сторонам. Маска тоже заметил это. Он насмешливо поклонился Кае:

– Воля твоя, рыжик. Как бы тебе не пришлось об этом пожалеть… Ты видела его – мне этого довольно. Раз это так – другие тоже видели… И кто-то из них окажется посговорчивее. Привет, ребята! Ну что, раздобыли чай?

Уходя, она чувствовала, что человек в маске смотрит ей вслед.

Этот человек знал Гана. И явно хотел выведать все о нем не из благих побуждений.

«Другие тоже видели», – сказал он и был прав. Артем тоже знал Гана, и не нужно быть гением, чтобы до этого додуматься. Вопрос времени, когда человек в маске попробует вызнать что-то у него… Нужно было предупредить Артема, что это может случиться. Кая остановилась на краю площади, закусив губу. Нужно предупредить – но точно не сегодня, когда для осуществления их с Мартой плана не стоит привлекать к себе внимания. Оставалось надеяться, что человеку в маске не удастся перехватить Артема в ближайшее время, – вряд ли ему так уж легко было договориться со стражами, чтобы они оставили его одного.

Человек в маске был очень зол. Но что Ган мог сделать этому типу? Он что-то говорил про предательство. Ноги сами несли Каю в сторону дома. Машинально она поднялась по лестнице и поздоровалась с попавшейся ей навстречу Милой.

Что такого опасного Артем мог рассказать человеку в маске? В отличие от Каи, он вряд ли сумел бы объяснить, как добраться до Агано, даже если бы захотел… Но он не хуже нее знал, сколько в Агано людей и ресурсов… И что княжество только притворялось маленькой общиной, исправно поддерживая связь с подконтрольными селениями типа Ри.

Было бы хорошо поспать перед тем, как отправляться в лабораторию, ведь сегодня ночью ей спать не придется… Но Кая не смогла уснуть – все пару часов до выхода только беспокойно вертелась в постели. В конце концов она сдалась. Выпутавшись из одеял, сделала разминку, прогоняя мысли.

Машинально она рассовала по карманам перочинные ножи и Мартины ключи, карандаши и бумагу. Машинально упаковала на кухне еду для Артема – домашний хлеб и холодное мясо. Но, делая все это, невольно возвращалась мыслями к разговору с человеком в маске.

Что такого ужасного Ган мог сделать этому незнакомцу?

Кая аккуратно завернула еду в полотенце и надвинула шапку на лоб. В сущности, она ничего не знала о Гане. Они были знакомы совсем недолго. Можно ли вообще делать какие-то выводы о человеке, когда так плохо его знаешь?

Кая вышла на улицу, и неожиданный порыв ледяного ветра едва не сбил ее с ног. Артем всегда говорил, что не стоит доверять Гану, но дело было только в ревности – в этом она не сомневалась.

«Расскажешь о нем – поступишь правильно», – сказал ей человек в маске, и Кая презрительно фыркнула.

Она вспомнила лицо Гана, его улыбку. Впервые она сумела представить его настолько четко с тех пор, как обнаружила, что потеряла первый набросок. Кая вдруг поняла, что ей все равно, правду говорил человек в маске или нет. В этом мире каждый хоть раз да делал что-то, о чем не хотел бы вспоминать… Ради того, чтобы выжить. Если в прошлом Ган сделал что-то, чтобы защитить себя – или своих людей, – что ж… Она не вправе осуждать его за это. Она бы и сама на многое пошла ради того, чтобы защитить близких. Дедушку… Артема.

По дороге она заглянула в конюшни к Мальве и сказалась больной. Утром, выбравшись из лаборатории – если все пройдет хорошо, – она вряд ли будет гореть желанием орудовать лопатой для навоза. Мальва поморщилась, но, видимо, лихорадочный вид Каи ее убедил, потому что дать выходной она не отказалась.

В лабораторию Каю пропустили беспрепятственно. Проходя мимо крупной женщины, видимо, тетки Шиповника, Кая бросила взгляд на часы: восемь ровно. Пока что все шло как надо.

У первого же стола ее встретила Марта:

– П-привет, К-кая. Пришла к-к-к Артему? Он т-т-там, у с-с-с-своего стола.

Марта заикалась ужасно, Кая еле разбирала, что она говорит, и с трудом сдерживала желание ткнуть ее в бок или наступить на ногу. Любой, хорошо знающий Марту, поймет, что что-то не так, если прислушается.

– Угу, спасибо, Марта, – пробормотала она, – я принесла ему перекусить.

Артем был, как всегда, в восторге от ее появления, но старался не подавать виду. Из-за этого стороннему наблюдателю могло показаться, что у Артема нервный тик. Кае стало ужасно стыдно, но отступать было поздно.

– Мила испекла хлеб, и я утащила для тебя несколько кусков… Вот, тут еще мясо.

– Спасибо. – Он мельком взглянул на еду и тут же снова уставился на Каю так, словно видел впервые. В последнее время он часто смотрел на нее так, не таясь, и вначале Кае становилось от этого неловко, а потом хотелось двинуть ему в нос. – Хочешь, покажу, над чем мы сейчас работаем? И за соседним столом тоже кое-что очень интересное, тебе понравится… Ну, может быть, я подумал, что…

– Угу, – торопливо перебила Артема Кая: она больше не могла смотреть на его мучения. – Конечно. Веди.

Она вдруг осознала, что в их с Мартой плане был один небольшой, но очень серьезный изъян. Она могла попробовать скрыться из виду незаметно от тетки Шиповника. Она, наверное, могла скрыться из виду, не привлекая внимания кого бы то ни было в лаборатории… Но как она скроется от Артема?

Следуя за ним от стола к столу и слушая его размышления вполуха, Кая кляла себя и Марту за то, что они не подумали об этом раньше, и прокручивала в голове варианты. Кажется, прошло не меньше часа блужданий по лаборатории, и от монологов Артема пухла голова, когда их с Мартой спас случай.

– Артем, тебя господин Сандр просит подойти, – сказал ему пожилой человек в белом халате. – Говорит, что-то срочное.

Артем повернулся к Кае и виновато развел руками:

– Извини…

– Ничего, – отозвалась Кая, стараясь говорить громко, чтобы как можно больше людей вокруг услышали. – Я сейчас загляну на минуту в оранжерею к Марте и пойду домой. Что-то устала… Постарайся не разбудить меня, когда придешь, ладно?

Артем радостно улыбнулся – она знала, что так будет. Каждый раз, когда она упоминала при всех, что они живут вместе, он не мог сдержать восторга. На этот раз Кая была слишком взволнована, чтобы испытывать стыд.

Они встретились с Мартой в оранжерее, куда она постаралась проскользнуть как можно незаметнее. Как обычно в это время, оранжерея пустовала – ботаники закончили работу. Халат Марты белел в дальнем углу.

– Ч-ч-что ты т-так долго? – нервно спросила она, дергая себя за прядь светлых волос. Ее аккуратный рабочий пучок совсем растрепался.

– Приведи себя в порядок, – буркнула Кая. – Выглядишь подозрительно.

Марта нервно хихикнула, поправляя волосы:

– Я же одна отсюда в-в-выйду.

Кая пропустила шутку мимо ушей.

– Нужно переждать какое-то время. Они забудут, что мы ушли сюда… Там вечно такая суета. – Ей очень хотелось верить, что так оно и будет. – Что мне делать, если они меня найдут?

– Н-не з-знаю, – отозвалась Марта, стуча зубами. Она вовсе не выглядела уверенной в их плане. – М-может, с-сказать, что ты уснула?..

– Ага. На дереве в оранжерее. Занимайся своей частью, хорошо? Выходи через десять минут. Убеди их, что я уже ушла и ты идешь со мной встретиться. Да?

– Д-д-да.

Кая протянула руку и сжала Мартину ладонь – мокрую, дрожащую.

– Все будет нормально, – сказала она твердо. – Поняла?

Марта кивнула.

Весь их план строился по большей части на том, что был абсолютно безумным. Слишком много вещей должно было совпасть, чтобы он сработал… И вся надежда была только на то, что никому и в голову не придет, что им хватило наглости и глупости попытаться провернуть такое.

Они почти не разговаривали. Марта нервно постукивала пальцами по стволу высокого дерева с пучком широких глянцевитых листьев на макушке, похожих на хохолок недоброй насупленной птицы, пока Кая примеривалась к нему.

Ей понадобилось несколько попыток, чтобы вскарабкаться наверх. В оранжерее были и куда более удобные для лазанья деревья, но они были окружены густыми кустами, усеянными ядовито пахнущими алыми цветочками, похожими на крохотные распахнутые рты. Кая взобралась на верхушку дерева без особых потерь. К счастью, у нее были с собой перчатки – после соприкосновения с жесткой корой, похожей на ощупь на тонкую проволоку, они оказались безвозвратно испорчены, зато кожа на ладонях почти не пострадала.

Кая была уверена, что сидеть на верхушке дерева окажется неудобно, и мысленно готовилась к тому, что ближайшая пара часов будет не самой лучшей в ее жизни. Но, когда она вскарабкалась наверх, выяснилось, что широкие темные листья окружают маленький пятачок, на котором лежали растущие на дереве плоды. Покрытые седым и легким пушком, они были очень похожи на птенцов, свернувшихся клубком в гнезде. Жестковато, но далеко не так плохо, как могло бы быть.

Устроившись поудобнее, Кая помахала Марте рукой. Та махнула в ответ. Даже сверху Кае было видно, что Мартино лицо было уже даже не белым – зеленым… Кая мысленно порадовалась, что Марта не решится кричать ей и отговаривать, даже если захочет. Конечно, ей тоже было страшно, но теперь, когда она устроилась на дереве и пригнулась ниже, чтобы с земли ее не было видно за широкими листьями, Каю охватил болезненный азарт. Она не обманывала себя тем, что в случае чего у нее не будет проблем только потому, что она подруга Артема. Ставки были очень высоки: даже если они с Мартой ошибаются на счет Сандра, Артем точно узнает, что она сделала. Кая вдруг осознала, что эта перспектива пугает куда больше, чем столкновение с хозяином Красного города, и с досадой прикусила губу. Не было времени думать о том, что ее ждет, если не получится, – у нее должно получиться.

Сквозь щель в листьях Кая увидела, как Марта, ссутулившись, выходит из оранжереи. Прямо сейчас она должна пройти сквозь неспешно приводящих в порядок столы ученых, подойти к своему столу, собрать бумаги, сложить их в папку, убрать папку в ящик.

Кая осторожно перенесла вес тела с левой стороны на правую – ноги начинали затекать.

Марта пройдет к столу, за которым сидит тетка Шиповника. «А где же твоя подружка? Та, рыженькая?» – «Кая?.. Т-т-так она ведь уже уш-шла. М-мы с ней д-договорились в-встретиться на ул-лице Л-леннона. В-вы ее разве не в-видели?» Тетка Шиповника смутится, потому что вечно считает ворон на посту: «Да… Конечно, припоминаю». Или: «Нет… Ну, верно, я как раз отходила». А потом Марта попрощается с ней и пойдет к двери – спокойно, прямо держа голову… А тетка Шиповника и думать забудет об их разговоре.

…Или Марта начнет заикаться. Действительно сильно заикаться. Она будет заикаться на каждом слове, на каждом слоге, на каждой букве, и тетя Шиповника будет смотреть на нее с нарастающим удивлением, а потом скажет: «Так где, напомни, твоя подруга? Что-то случилось?»

Нет, Марта не будет заикаться. Она не подведет. Она справится… Точно справится. Кая осторожно потерла одну ладонь другой. Кажется, перчатки все-таки не уберегли – в левой руке засела заноза, и кожа вокруг нее покраснела. Кая поморщилась, доставая ее. Впрочем, доставать занозу из руки было куда лучше, чем продолжать думать о том, на что она все равно никак не могла повлиять.

Чтобы отвлечься, она принялась следить за секундной стрелкой механических часов, которые ей отдала Марта. Нужно было подождать еще по меньшей мере полтора часа, чтобы убедиться, что лабораторию покинули все, включая уборщиков и самых фанатичных коллег Артема.

Кая снова перенесла вес с одной стороны тела на другую. Сквозь широкие листья она видела, как за оранжереей один за другим гаснут огни. Сейчас ученые вставали из-за столов, собирали вещи и шли домой, к семьям или друзьям.

Кае казалось, что прошла вечность с тех пор, как она взобралась на дерево, но, судя по стрелкам часов, она сидела тут, скорчившись, всего полчаса. Кая надеялась, что ей удастся расслышать уборщиков или стражей, совершающих вечерний обход, но стекло двери было слишком толстым. Оставалось только гадать, что происходит в лаборатории.

Прошло еще полчаса. Кая видела неясные тени за дверью, слышала гул разговора. В какой-то момент дверь приоткрылась, и Кая почувствовала, как сердце превращается в ледяной дрожащий комок… Но стражи даже не стали заходить в оранжерею. Один из них просто окинул помещение взглядом и, решив, что все в порядке, закрыл дверь. Послышался звук поворачивающегося в замке ключа – но к этому Кая была готова.

До сих пор ей невероятно везло – почему-то она была абсолютно уверена в том, что, в соответствии с протоколом, стражи должны были осмотреть оранжерею более внимательно. Интересно, это действительно редкое везение или они никогда не выполняют свои обязанности по-настоящему хорошо, если Сандра нет рядом? Кая тихо хмыкнула. Она бы ничуть не удивилась. В Зеленом тоже хватало людей, которые делали работу очень по-разному в зависимости от того, был ли рядом Влад или еще кто из начальства. Сама Кая таких людей всегда презирала, но на сей раз их безответственность была ей на руку.

Она подождала еще полчаса для верности, прежде чем медленно сползти по стволу дерева. Неосторожно повернув голову, она ободрала щеку и тихо зашипела от боли. Тело занемело, и, неуклюже приземлившись в кусты, Кая некоторое время растирала икры и поясницу, прежде чем сделать несколько неуверенных шагов в сторону выхода. Она вгляделась в темноту за стеклом, но не смогла разглядеть ничего, кроме смутного очертания столов. Она не боялась: постепенно глаза привыкали к темноте. За спиной тихо шелестели листья, хотя никакого ветра в оранжерее не было и быть не могло. Кая как будто снова оказалась в ночном лесу, и от этой мысли на сердце потеплело.

Покопавшись в кармане, она достала нужный ключ. Замок не поддавался. Кая повернула ключ еще раз и еще – ничего не произошло. На лбу выступил холодный пот. Руки дрожали. Если замок не откроется, ей придется всю ночь провести в оранжерее, а их план пойдет насмарку. Во второй раз им точно не повезет так же, как сегодня. Кая с досадой налегла на ключ еще раз и с ужасом почувствовала, как он слегка погнулся в руках. Кая заставила себя остановиться и убрать от замка руки. Если ключ останется в замке, в лаборатории точно обо всем узнают.

Кая судорожно отбросила влажную прядь волос со лба. Машинально сжала глиняного волчка на веревочке и подумала о Марфе, чтобы отвлечься.

– Помоги мне, – шепнула она. – Если ты правда умела колдовать… Помоги мне.

Паника потихоньку отступила, и Кае стало стыдно за себя. Она медленно вдохнула и выдохнула, стараясь дышать ровнее, а потом снова взялась за ключ. На этот раз он повернулся плавно и легко, и Кая налегла на ручку. Она постаралась отворить дверь как можно тише на случай, если в лаборатории кто-то все же остался… Но та открылась с предательски громким скрипом, который наверняка услышал и Сандр в своем черном жилище, и Артем у них дома.

С минуту она стояла неподвижно, не дыша. Все чувства были обострены до предела, наверное, пролети мимо пылинка – она бы услышала.

Ничего не происходило. В лаборатории было пусто, и Кая медленно двинулась вперед – в сторону лестниц, ведущих вниз.

Она достала заранее припасенную свечу и коробок спичек, которые купила на торговой площади.

«Д-дальше будут б-биологи, – сказала ей Марта, – п-потом – х-химики. Н-ниже – проводятся эксперименты с электричеством. Ниже м-мне не удалось п-пробраться».

Двери следующих трех ярусов Кая открыла без труда, хотя после оранжереи очень переживала, что ничего не выйдет. Хуже было другое: следующие ярусы находились целиком под землей, и темно там было, хоть глаз выколи. Свеча толком ничего не освещала, и на ярусе химиков Кая ощутила внезапный приступ удушья. Вдруг ей показалось, что рядом кто-то есть. Она резко развернулась, и свеча погасла.

– Здесь никого нет, – прошептала она, но в кромешной темноте и тишине собственный голос прозвучал как-то странно, и Кая почувствовала, как по спине медленно скатывается холодная капля пота. Она попыталась разозлиться на себя: глупо пугаться темноты, как маленький ребенок, но липкие лапы паники только крепче сжимали горло.

– Успокойся, – прошептала Кая и вдруг, сама не зная почему, подумала о Гане. Она представила, что он – рядом с ней, в этой темноте, совсем близко, что, если она протянет руку, сможет коснуться его одежды или волос. «Испугалась темноты, моя леди? – насмешливо спросил бы он. – Не ожидал от тебя, Кай, не ожидал. Ну, не бойся. Возьми меня за руку – на этот раз я тебя подловил, да? И пойдем дальше».

Она сделала очень глубокий вдох и задышала ровно. Паника отступила. Лаборатория была просто лабораторией, а темнота – всего лишь темнотой. Кая чиркнула спичкой и осторожно зажгла свечу. Следующая дверь была последней, от которой у нее имелся дубликат. Марте удалось добыть его, впечатав ключ кого-то из зазевавшихся коллег в кусок мыла, но сама она никогда не заходила на этот ярус.

Ощупью миновав очередной длинный коридор, Кая нашарила замочную скважину в двери и аккуратно повернула ключ в замке. За дверью, в черном провале, обнаружилась каменная лестница, уходящая глубоко вниз – глубже, чем первые две.

Кая обернулась. За спиной тоже не было ничего, кроме темноты. Она старалась не смотреть на пламя свечи, чтобы глаза привыкали к отсутствию света и различали хотя бы контуры предметов. Внимательно глядя под ноги – досадно было бы скатиться по лестнице и дожидаться стражи или ученых внизу со сломанной ногой, – Кая стала спускаться. Ступени были широкими и очень гладкими, вытертыми множеством ног, поэтому ступать надо было осторожно.

Пламя свечи отбрасывало пляшущие отблески на древние стены из темного камня. Казалось, с каждым шагом воздух становился холоднее и гуще, и Кая старалась дышать ровно и глубоко, чтобы снова не поддаться панике. Она представляла, что Ган идет сразу за ней, и ей становилось легче. Должно быть, не стоило успокаивать себя таким образом – сказать по правде, это слегка смахивало на сумасшествие, но Кая решила подумать об этом позже – например, когда выберется из этих катакомб и вернется в оранжерею дожидаться утра.

Она не считала ступени, но, кажется, прошла не меньше пятидесяти, когда впереди забрезжил свет. Кая остановилась и задула свечу, надеясь, что, если кто-то и был там, он – или они – не успел заметить ее. Некоторое время – по ощущениям полчаса или около того – она стояла неподвижно, не решаясь ни продолжить путь, ни пойти назад, ни даже переступить с ноги на ногу. Она напряженно вслушивалась, но из темноты не доносилось ни звука. В конце концов, поколебавшись, Кая наклонилась и медленно начала развязывать шнурки. Она не могла повернуть назад, когда уже столько прошла. Она должна была узнать, что там.

Наконец, затаив дыхание, Кая стянула ботинки – новые, прочные, сшитые городскими мастерами из крепкой кожи и обитые мехом для тепла. Связав шнурки узлом, которому ее научил когда-то дедушка, она перекинула ботинки через плечо так, чтобы один болтался за спиной, а второй – на груди, и сделала шаг вперед. С раннего детства привыкшая быть внимательной, она ступала бесшумно, по-кошачьи опускаясь на всю стопу, не торопясь и ни на миг не переставая прислушиваться.

Это было все равно что подкрадываться в лесу к оленю или зайцу или обходить гарпию или лесного пса. На охоте побеждает самый бдительный и осторожный – независимо от того, ты охотишься или на тебя.

Свет впереди становился ярче. Теперь он тускло сиял из-за поворота, призрачный, голубоватый. Кая задержала дыхание перед тем, как очень медленно выглянуть из-за угла.

Она была готова увидеть кого и что угодно – стражу, Сандра, кровавый ритуал, секретную встречу… Но за поворотом не было людей. Голубой свет исходил от множества клеток, установленных вдоль стен. Казалось, сами клетки были сотканы из этого свечения.

Кая сделала шаг вперед – абсолютно неразличимый для человеческого уха… Но обитатели клеток услышали.

В ближайших двух сидели лесные псы – прикованные к стене цепями, они повернулись к Кае; их зеленые глаза без зрачков не мигая смотрели на нее. Зеленоватая слюна капала на грязный пол у лап. На их боках в голубоватом свете Кая различила раны и следы от ударов. В следующих клетках Кая увидела гарпий – с заткнутыми кляпами ртами, с обрезанными, грубо искромсанными крыльями, с торчащими поломанными перьями.

В прочном на вид прозрачном ящике парили духи. Они упорно бились в стенки ящика – судя по всему, так же они вели себя и до появления Каи.

За их ящиком стоял второй, высокий, накрытый сверху решеткой, которая светилась голубым. Он был наполнен темной водой, и в ней что-то слабо плескалось. Кая, как во сне, сделала еще шаг вперед. Навки за одной из решеток слабо зашипели при ее появлении, и Кая увидела, что у них вырваны или выбиты все клыки. За их клеткой были другие – многих существ в них Кая видела впервые.

Существо, очень похожее на оленя с зеленоватой шерстью и широкими лиловыми крыльями, билось лбом в прутья клетки – снова и снова. Оно никак не среагировало на Каино появление. В соседней с ним клетке Кая увидела крохотных существ ей по колено, похожих на нечто среднее между бородатыми горными старичками из книжек и разросшимися до невероятных размеров жабами. Завидев ее, существа что-то залепетали и потянули к ней перепончатые ручки, показывая на свои впалые животы.

– У меня ничего нет, – пробормотала она машинально, хотя существа и не могли ее понять. Вдруг Кая почувствовала, как на глазах закипают слезы. Конечно, все эти существа в клетках и ящиках были чужаками, врагами, незваными гостями, пришедшими в ее мир… Но то, что здесь происходило, – что бы это ни было – казалось ей чудовищным. Одно дело убить врага в честном бою, защищая жизнь или общину. Совсем другое – издеваться над беспомощными.

Кая закусила губу и сделала еще один осторожный шаг. За последней, самой дальней клеткой что-то белело. Подойдя ближе, Кая остолбенела.

Там стоял огромный куб – не клетка. Его стены тускло светились голубизной, как и прутья клеток. В кубе, в самом центре, беззащитный перед чужими взглядами, сидел еще один узник.

Это был человек. Девушка – немногим старше самой Каи. Ее спутанные черные волосы падали на лицо, а платье, когда-то белое, теперь пестрело от грязи и крови. Девушка была прикована за ногу к железному кольцу, ввинченному в пол. У ее ног Кая увидела две железные миски, какие обычно ставят собакам. В углу куба стояла металлическая раскладушка, покрытая полосатым покрывалом. Ничего похожего на дверь в голубом кубе не было.

– Боги, – пробормотала Кая, чувствуя, как холодеет затылок.

Девушка подняла голову. Под глазом у нее алела ссадина. Увидев Каю, девушка вздрогнула, а потом, поколебавшись, слабо улыбнулась.

– Ты кто? – прошептала Кая. – Ты можешь подойти ближе?

Девушка не шелохнулась.

– Ты из Красного города?

Девушка беспомощно пожала плечами и опять улыбнулась. В беззащитной улыбке было что-то, напомнившее Кае Артема, – не теперешнего Артема, а прошлого, бегавшего за ней хвостом в детстве.

– Да скажи же хоть что-нибудь, – раздраженно произнесла Кая, чувствуя, как ее захлестывает паника, – и на этот раз никакой воображаемый Ган не мог защитить. – Иначе как я смогу тебе помочь? Эта цепь не такая уж длинная. Подойди, и мы поговорим… Ну?

Девушка сделала шаг вперед, коснулась поверхности и тут же отдернула руку – голубоватое свечение, казалось, ужалило ее, потому что ее лицо скривилось от боли. Очень осторожно Кая прикоснулась к кубу снаружи – кончиком пальца. Ничего не произошло. Материал оказался странным на ощупь – упругим, вязким. Он не причинил Кае вреда – но и внутрь не пустил.

Неотрывно глядя на Каю, пленница заговорила… То, что она говорила, было лишено всякого смысла. Это была какая-то мешанина звуков, бессмыслица, и, сколько Кая ни вслушивалась, она не понимала ни слова.