Она ждала, пока кто-то первым нарушит молчание. Нарочито долго и медленно разжигала огонь; притворяться, что это ей дается с трудом, было просто – на пустошах не нашлось ничего, чтобы сложить костер, кроме травы, которая промокла насквозь после дождя и плохо занималась. Никто из них не додумался прихватить с собой дров из леса – всем одинаково хотелось убраться оттуда поскорее.

Кая надеялась, что успеет юркнуть в палатку первой, но, когда крохотный костерок был наконец сложен, поняла, что избежать разговора не удастся.

– Что это было? – спросил Артем, когда все трое разместились рядом с костром, сидя близко друг к другу, будто ища защиты от страшной и пустой ночи вокруг. Кая чувствовала себя голой без укрытия – вокруг не было ни деревца, ни хотя бы большого камня или холма, у подножия которого можно было бы спрятаться от ветра и посторонних глаз.

– Вот и мне интересно, – медленно произнес Ган, неотрывно глядя на пламя и машинально перебрасывая нож из одной ладони в другую – с мнимой расслабленностью. – Это ведь Тень, так?

Кая медленно кивнула. Словно почувствовав ее напряжение и нежелание говорить (хотя он и не мог знать, чем они вызваны), Артем пришел на выручку:

– Похоже на то. Хотя я и не понимаю, как… Но, да. Когда мы шли по трубе, был рев – и он был очень похож на то, что издавал этот… это существо. – Артем понизил голос, и Кая услышала знакомые нотки любопытства – Артем на редкость быстро забывал о коснувшейся его смертельной опасности. – Кто-нибудь видел подобное раньше? Я даже не знал, что такие бывают.

Ган покачал головой:

– Нет, не слышал о таком. – Теперь он смотрел на Каю. – Кай, ты?

Она медленно помотала головой:

– Нет, – она чувствовала, что он ждет от нее еще чего-то, но промолчала.

– Хорошо. Что мы имеем. – Ган легким движением вогнал нож в землю у ног. Нож ушел в землю по самую рукоять, как в масло. – Тень по какой-то причине последовал за вами, когда вы покинули город. Саша говорила, что он давным-давно не покидал трубу, но за вами пошел, так?

– Да, я тоже об этом думал. – Артем озадаченно потянул себя за губу. – Но я не понимаю… Если он разозлился на то, что мы ушли, почему просто не убил? Вы же его видели, – он понизил голос. – Если бы он хотел, то мог бы убить кого угодно.

– В этом-то и дело. – Ган рывком вытащил нож с налипшей на лезвие землей. – Вас преследует могущественная тварь, которая много лет даже из своего логова не вылезала, но почему-то не убивает, хотя может убить. Почему?

– Не знаю, – отозвался Артем, наморщив лоб. – Возможно…

– Да брось, – Ган раздраженно отбросил прядь волос, выбившихся из-под обруча, со лба. – Думаю, лучше спросить ее. Так, Кая?

Вместо ответа она сунула руку в карман и показала им то, что там прятала.

– Черт! – Артем смотрел на нее со смесью изумления, ужаса и восхищения. – Зачем?

Камень тускло мерцал в неровном свете теплых языков пламени – его грани переливались тусклыми багровыми искрами, а где-то в глубине тлел недобрый черный огонек.

– Это камень из города Тени? – Ган не выглядел удивленным. Совсем.

– Угу. – Кая сунула камень обратно в карман. Его тяжесть, ставшая привычной, успокаивала.

– Не хочешь ничего объяснить? – Ган продолжал выглядеть обманчиво спокойным, но она уловила стальную нотку в его голосе.

– Лидия сказала, что этот камень нельзя трогать, потому что, если тронешь – умрешь, – выдавила она, сдавшись и снова уставившись на огонь.

– Ну, это, конечно, все объясняет, – пробормотал Ган.

Артем молчал.

– Я не верила им ни минуты, – добавила она, чувствуя, как горят щеки. Это нельзя было списать на близость костра – жалкий огонек едва тлел. – Я подумала: они увидят пропажу и поймут, что их дурят… Вот и все.

– Что ж, – Ган тяжело поднялся с расстеленной у костра пенки, – видимо, стоит порадоваться, что хоть в этом они действительно ошибались.

– Подождите. – Артем смотрел на Каю растерянно, но она увидела, что в его глазах нет ни обиды, ни гнева – неожиданно ей стало легче, как будто его осуждения за безрассудный поступок она боялась больше всего. – Я все еще не понимаю, почему эта штука не убила нас и не забрала камень.

Ган пожал плечами:

– Кто ее знает. Может, боится ненароком повредить свою игрушку?

– Нет, он защитил нас… – пробормотал Артем и вопросительно посмотрел на Каю. – Так ведь?

– Чушь, – небрежно отозвался Ган, вытирая лезвие ножа об штаны и опуская его в ножны на поясе. – Что нам мог сделать тот, из прорехи… Кем бы он ни был? Он был один, а нас трое.

– Не уверен, что ту черную штуковину можно судить человеческой меркой, – тихо произнес Артем, но ему никто не ответил.

– Не имеет значения, – сказал Ган тоном человека, который давно принял решение. – Сделаем, зачем пришли. И перед тем, как вернуться домой, избавимся от камня. Если он нужен ему – пусть забирает. Нельзя тащить его к людям.

– Почему тогда не оставить камень здесь, в пустоши?

Кая молчала. Они обсуждали участь камня без нее, а она чувствовала себя слишком виноватой, чтобы сопротивляться. Кая видела холодок во взгляде Гана и прекрасно понимала его чувства. Из-за ее безрассудства в опасности были все, а Кая даже не могла толком объяснить, что именно ею руководило. Действительно ли план пришел ей в голову уже тогда или она додумала его позже – пытаясь найти оправдание идиотскому поступку?

– Ты тоже думаешь, что он защищал нас, – Артем не спрашивал, а утверждал, и Ган сердито мотнул головой.

– Нет. Я не думаю, что огромной чешуйчатой твари есть дело до нашей безопасности. Но я видел то же, что и ты: она уничтожила существо из прорехи. В чем бы ни было дело…

– Существо? – Кая услышала себя, словно со стороны – слишком громко для пустошей, и понизила голос. – Это не было существо. Это был человек.

– Кая, в прорехах не бывает людей, – голос Гана звучал раздраженно. – Это была навка… Или еще какая-то тварь, похожая на человека… Но не человек.

– Это была не навка, ты сам видел, – буркнула Кая.

– Ладно, – примирительно сказал Артем, поднимаясь с места. – Об этом можно подумать и завтра. А сейчас я бы поспал, если больше никто не претендует. Хорошо?

Кае хотелось схватить его за рукав, чтобы не оставаться один на один с Ганом, но в глазах Артема она заметила с детства знакомую мечтательную дымку – он пытался найти ответы на вопросы…

Они с Ганом сидели совсем рядом с палаткой – костерок неярко догорал в темноте.

– Пойду нарву еще травы, – нарушил молчание Ган. – Побудь здесь. Начинает холодать. У тебя есть еще свитер?

– Ты злишься? – спросила она вместо ответа. Непривычно и неудобно было думать о чьих-то чувствах, кроме собственных. Раньше ее волновали разве что дедушкины, а потом немного – Марфы. Она не признавалась себе, что ей нравятся перепалки с Артемом, но никогда не задумывалась, каково от них приходится ему самому.

Что-то менялось: она чувствовала, что ей стыдно и перед Артемом, и перед Ганом – не за то, что украла камень, а за то, что не сказала о нем.

Подумав, Ган покачал головой:

– Не думаю. Мне жаль, что ты не рассказала, – это да. В конце концов, я пошел за тобой…

– Я не просила тебя идти за мной, – сказала Кая гораздо более едко, чем собиралась. – А если бы ты меня спросил, тебе бы и не пришлось, – она осеклась, испугавшись, что он разозлится или – хуже того – обидится, но Ган вдруг улыбнулся, как будто она его рассмешила.

– Кай, Кай, Кай, – он покачал головой. Кая вдруг подумала, что он часто называл ее по имени, как будто ему было приятно произносить его. – Сейчас отличный момент для того, чтобы выдать что-то вроде «Ладно, только скажи, и я уйду», но ты такая упрямая, что, боюсь, и вправду ляпнешь… А я уйти не смогу.

Его искренность обезоруживала – снова, и Кая не знала, что на это ответить.

– Я знал про камень, – произнес он, понизив голос до шепота – видимо, одновременно с ней подумал о том, что Артем, отделенный от них лишь тонкой брезентовой стенкой, мог слышать разговор.

– Знал?

– Ну да. Пока ты была без сознания в лазарете… Камень выпал на пол из кармана куртки. Я положил его обратно. Потом ты рассказывала про город Тени, ну и… догадаться было несложно.

– И что же, – голос предательски дрогнул, и Кая сердито прикусила губу, – ждал удобного случая, чтобы укорить меня?..

– Да брось. Ждал удобного случая, чтобы укорить? – Он улыбнулся ей – мягко, и она, не выдержав, улыбнулась в ответ. – Кай, я еще тогда понял, что ты способна на безрассудные поступки – забавно, так сразу по тебе и не скажешь. Это неважно. Я все равно здесь. И все равно хочу, чтобы потом ты поехала со мной.

Он стоял очень близко, и Кая уткнулась лицом ему в грудь, устало и благодарно, уступая желанию больше ничего не объяснять, не оправдываться и не провоцировать – только молчать и греться об его тепло. Ган обнял ее, прижал к себе, кутая в полы куртки, и несколько минут они стояли так у окончательно погасшего костра. Но, даже прижимаясь к нему, Кая зорко вглядывалась в темноту за его плечом – и, подняв глаза, увидела, что и он делает то же самое.

Каждый из них поспал всего пару часов – Кае хотелось скорее добраться до Северного города, чтобы не задерживаться на пустошах. И Ган, и Артем разделяли это желание.

– Бр-р, ну и мерзкое же утро, – пробормотал, выбравшись из палатки, Ган, который спал последним.

Рассвет над пустошами оказался тусклым и серым, все небо заволокло густыми тучами, через которые не мог пробиться ни один лучик солнца, будто чьи-то гигантские руки задернули грязные занавески. Последние пару часов Кая с Артемом пытались поддерживать огонь, кидая в костер подсохший мох, собранные палочки и куски жухлой травы, но все это либо еле тлело, либо, быстро загоревшись, мигом прогорало, не давая тепла. В конце концов, они плюнули на эту затею. Кая мысленно позавидовала Гану, лежавшему в палатке, – даже если и там было зябко, во сне его наверняка это не беспокоило. В тусклом свете Кая зарисовала пустошь огрызком черного карандаша – этот цвет подходил как нельзя лучше. Жухлая трава была влажной. Тусклое солнце не в силах было высушить ее, и кое-где виднелись лужицы, похожие на разбросанные по земле осколки битого зеркала. Над землей плыл легкий перистый туман, и весь мир казался серым, неуютным и размытым – как будто на рисунок, сделанный светлыми красками, пролили воду, в которой долго болтали кистью, пока все существовавшие цвета не слились в один, грязный и мутный.

Артем пытался было читать, но вскоре убрал книгу.

– Влажно, – сказал он, поймав ее взгляд. – Боюсь, отсыреет.

Они позавтракали сухарями и кусочками сушеных яблок, взятыми из Агано, а запили завтрак холодной водой – настроения это никому не улучшило.

Идти пришлось навстречу туману, и Кая с трудом пыталась избавиться от ощущения, что он вот-вот накроет их, как мягкое, плотное одеяло.

Туман поглощал время. Казалось, здесь времени и вовсе не было – как и пространства. Было непривычно чувствовать себя, с одной стороны, настолько незащищенной на равнине, а с другой – надежно спрятанной от посторонних глаз… Если, конечно, эти посторонние не умели ориентироваться в тумане лучше, чем она сама. Кая зябко повела плечами. Вдруг она почувствовала прикосновение – рука Артема скользнула к ее руке.

– Ты в порядке? – спросил он. Его голос звучал непривычно тихо, как будто туман, подобно тяжелой ткани, забивал легкие и приглушал звуки. – Выглядишь не очень.

– Спасибо, – отозвалась Кая, попыталась улыбнуться и почувствовала, что у нее кружится голова. Она не привыкла пугаться призраков, и все же ей стало не по себе – хотя цель их путешествия была уже совсем близко. Время от времени она поглядывала то на Артема, то на Гана, чтобы убедиться, что с ними все хорошо.

Кая не знала, как долго они шли так, когда впереди наконец показался просвет – солнечные лучи, пробивающиеся сквозь белизну, казались потяжелевшими, будто на них налип туман.

Впереди вырисовывались смутные силуэты – высокие и грозные, похожие на великанов из страшной сказки. Никогда прежде Кае не доводилось видеть настолько высокие здания.

– Это Северный город, – благоговейно прошептал Артем. – Красивый, да?

– Очень, – отозвался Ган слева, настороженно глядя на силуэты. – И наверняка полезный. И все-таки мне что-то уже хочется отсюда убраться… Поэтому давайте делать ваше дело быстрее. Кстати, вам не кажется, что сейчас отличный момент, чтобы сказать мне наконец, что это за дело?